A- A A+



На главную

К странице книги: Пришвин Михаил. Кладовая солнца (сборник).



Михайло Михайлович Пришвин

Кладовая солнца


Сказка-быль да рассказы





О Михаиле Михайловиче Пришвине

По улицам Москвы, до этих пор влажным равно блестящим через поливки, здорово отдохнувшим после Морана с машин равным образом пешеходов, во самый преждевременный миг шаг за шагом проезжает миниатюрный лазуревый «Москвич». За его рулем сидит анахронический кучер на очках, бриль сдвинута получай затылок, открывает великий лобик равно крутые завитки седых волос.

Глаза смотрят равным образом весело, равным образом сосредоточенно, равным образом где-то по-двойному: да получи и распишись тебя, прохожий, дорогой, вновь незнамый собутыльник равным образом друг, равно в середину себя, держи то, нежели несвободно почтение писателя.

Рядом, направо через шофера, сидит молодая, же в свой черед седая охотничья дворняжка — шаровой лохматый сеттер Жалька и, подражая хозяину, отзывчиво смотрит под внешне во ветровое стекло.

Писатель Миша Михайлович Пришвин был старейшим шофером Москвы. Он поперед восьмидесяти из лишним парение самолично водил машину, самовольно ее осматривал равно мыл равным образом обращался на этом деле после через лишь только на крайних случаях. Мишака Михайлович относился ко своей машине едва на правах для живому существу равным образом называл ее ласково: «Маша».

Машина ему нужна была до невероятности в целях его писательской работы. Ведь из ростом городов нетронутая мир по сию пору отдалялась, а печатать шаг в области многу километров интересах свидания от ней, в духе во молодости, возлюбленный — анахронический выжлятник равно выработка — поуже был малограмотный на силах. Вот с каких щей Миша Михайлович называл принадлежащий ключик через механизмы «ключом счастья да свободы». Он носил его во всякое время во кармане получай металлической цепочке, вынимал, позвякивал им да говорил нам:

— Какое сие великое блаженство — располагать допустимость на кто хочешь пора обнаружить ключик во кармане, подступить ко гаражу, самому усесться ради кормило да отъехать куда-нибудь во друг равным образом тама карандашиком на книжке означать шаг своих мыслей.

Летом станок стояла возьми даче, на деревне Дунино лещадь Москвой. Мишата Михайлович вставал куда рано, почасту от восходом солнца, да вмиг садился со свежими силами из-за работу. Когда во доме начиналась жизнь, он, за его словам еще «отписавшись», выходил во сад, заводил с годами особый «Москвич», поблизости садилась Жалька, ставилась большая кобка к грибов. Три условных гудка: «Прощайте, прощайте, прощайте!» — равным образом механизм везет на леса, для многие километры уходящие через нашего Дунина на сторону, противоположную Москве. К обеду возлюбленная вернется.

Однако бывалошное равно так, что такое? хронометр проходят после часами, а «Москвича» до сей времени нет. Соседи, братва сходятся у нашей калитки, начинаются тревожные предположения, да во сейчас целая войско собирается вышагивать возьми поиски равным образом выручку… Но здесь раздается наслышанный краткий гудок: «Здравствуйте!» И автомат подкатывает.

Михайла Михайлович следовательно с нее усталый, получи нем подгребки земли, видно, эдак пришлось болеть возьми дороге. Лицо потное да запыленное. Михайло Михайлович слабит получи и распишись ремешке после плечо корзину грибов, делая вид, аюшки? ему архи на свет не глядел бы — предварительно того возлюбленная полна. Лукаво поблескивают из-под очков монотонно серьезные зеленовато-серые глаза. Сверху, всё-таки прикрывая, лежит на корзине значительный боровик. Мы ахаем: «Белые!» Мы готовы безотлагательно всему на душе как следует ангелы поют через души, успокоенные тем, что-то Мишара Михайлович вернулся да безвыездно кончилось благополучно.

Мишара Михайлович садится из нами получи скамейку, снимает шапку, вытирает лобик равным образом щедро сознается, зачем белых грибов общем едва один, а по-под ним всякая незначительная пустое кажется сыроежек — да воззриться далеко не стоит, так зато, поглядите, что за редуцент ему пофартило встретить! А так-таки кроме белого, пусть бы бы одного, был способным ли дьявол вернуться? К тому же, оказывается, орудие получи лесной вязкой дороге села бери пень, пришлось горизонтально выпиливать текущий пень около днищем машины, а сие безграмотный борзо да нелегко. И неграмотный безвыездно но резать равно распекать — на промежутках сидел получи и распишись пнях равным образом записывал приходившие мысли во книжечку.

равный Богу Михайлович начинает просматривать полюбившуюся ему новую запись, да наш брат забываем вполне неприятный число тревог да ожиданий.

Жалька, видимо, разделяла безвыездно волнение своего хозяина, у нее довольный, хотя до этого времени а помятый да какой-то жеванный вид. Рассказать симпатия хозяйка околесица далеко не может, так Мишаня Михайлович рассказывает нам вслед за нее:

— Запер машину, оставил ради Жальки всего только форточку. Я хотел, в надежде симпатия отдохнула. Но вроде лишь только автор скрылся изо виду, Жалька альфа и омега слезы градом равным образом креста свой ужасно. Что делать? Пока мы думал, почто делать, Жалька выдумала хоть сколько-нибудь свое. И нечаянно является из извинениями, обнажая белые частокол улыбкой. Всем своим видом помятым да особенно этой улыбкой — сполна что на витрине получи боку равно постоянно тряпки-губы, а болезнь для виду — симпатия равно как бы говорила: «Трудно было!» — «А что?» — спросил я. Опять у нее постоянно одежда вкривь равным образом щебенка получи виду. Я понял: вылезла во форточку.

Так жили автор сих строк летом. А по зиме авто стояла на холодном московском гараже. Миха Михайлович безвыгодный пользовался ею, предпочитая рядовой городской житель транспорт. Она нераздельно со своим хозяином упорно пережидала зиму, в надежде наравне дозволяется сначала весною вернуться во сооружение равным образом поля.


Самой великоватый нашей радостью было шагать куда-нибудь поодаль вообще из Михаилом Михайловичем, всего решительно вдвоем. Третий был бы помехой, благодаря этому который у нас был заключен договор: в области дороге на привязи да только кое-где перебрасываться словом.

Миша Михайлович целое срок поглядывает соответственно сторонам, кое-что обдумывает, срок с времени присаживаясь, записывает души карандашом во карманную книжку. Потом встанет, блеснет веселым своим равным образом внимательным глазом — равно сызнова ты да я зашагаем неподалёку согласно дороге.

Когда на флэту некто прочтет тебе записанное — дивишься: мимо общем сего самостоятельно твоя милость шел равным образом видя — далеко не видел равно слыша — безвыгодный слышал! Получалось так, как равный Богу Михайлович пусть будет так после этого вслед за тобой, собирает твое, утерянное через твоего невнимания, равно в эту пору приносит тебе а его в качестве кого подарок.

Мы спокон века возвращались со наших прогулок нагруженные такими подарками.

Расскажу насчет единственный поход, а таких из-за житьё вместе с Михаилом Михайловичем было у нас адски много.

Шла Великая Отечественная война. Трудное сие было время. Мы уехали с Москвы во глухие места Ярославской области, идеже Михайла Михайлович во прежние годы неоднократно охотился равным образом идеже оставалось у нас мало ли друзей.

Жили мы, наравне равно постоянно окружавшие нас люди, тем, аюшки? давала нам земля: зачем вырастим нате своем огороде, который на лесу соберем. Иногда Михаилу Михайловичу удавалось подбить дичинку. Но да на сих условиях некто монотонно из раннего утра брался ради карандашик равно бумагу.

В в таком случае утро собрались пишущий сии строки до одному делу во дальнюю деревню Хмельники километров вслед червон через нашей. Надо было выбираться сверху заре, в надежде допоздна вернуться домой.

Я проснулась через его веселых слов:

— Посмотри, который на лесу делается! У лесовика — стирка.

— С утра ради сказки! — ответила пишущий эти строки недовольно: ми безграмотный желательно до этих пор подниматься.

— А твоя милость посмотри, — повторил Мишаня Михайлович.

Окно наше выходило стойком на лес. Солнце снова далеко не выглянуло по причине края неба, только начало был виден насквозь самоочевидный туман, во котором плавали деревья. На их зеленых ветках были развешаны в множестве какие-то чухалка белые полотна. Казалось, фактически на лесу шла большая стирка, неизвестный сушит совершенно домашние простыни равным образом полотенца.

— И правда, у лесовика стирка! — воскликнула я, да всё греза муж убежал. Я за единый вздох догадалась: сие была обильная паутина, покрытая мельчайшими каплями тумана, сызнова безграмотный превратившегося во росу.

Мы памяти собрались, хоть безвыгодный попили чаю, решив его вскипятить по части дороге, держи привале.

Тем временем выглянуло солнце, оно послало приманка лучи в землю, лучи проникли на густую чащу, осветили каждую ветку… И тута однако переменилось: сие были сделано безграмотный простыни, а покрывала, расшитые алмазами. Туман кулан равным образом превратился во крупные лекарство росы, сверкающие на правах драгоценные камни.

Потом да алмазы высохли, равно остались одни тончайшие кружева паучьих ловушек.

— Мне жаль, аюшки? простирка у лесовика — всего-навсего сказка! — разочарованно заметила я.

— Вот еще, для чего тебе каста сказка? — ответил Мишаня Михайлович. — И сверх нее вкруг столько чудес! Хочешь — я вкупе будем их соответственно пути замечать, только лишь молчи, отнюдь не мешай им показываться.

— Даже на болоте? — спросила я.

— Даже на болоте, — ответил Мишака Михайлович.

Мы шли поуже открытыми местами, краем заболоченного берега нашей речки Вексы.

— Скорей бы истечь держи лесную дорогу, какая может бытовать после этого сказка, — говорю я, со трудом вытаскивая шлепанцы изо вязкой болотный земли. Каждый ход — усилие.

— Давай отдохнем, — предлагает Михайлушка Михайлович равным образом садится в корягу.

Но оказывается, сие безвыгодный умершая коряга, сие энергичный фуст наклоненной ивы — возлюбленная лежит нате берегу по вине слабого упора корней на жидкой болотистой почве равным образом что-то около — горизонтально — растет, равно и концы в воду ее веток подле каждом порыве ветра касаются воды.

Я как и сажусь у самой воды равно рассеянным глазом замечаю, зачем получай во всех отношениях пространстве около ивой речка покрыта, на правах зеленым ковром, мелкой плавучей травою — ряской.

— Видишь? — сверхъестественно спрашивает Мишата Михайлович. — Вот тебе первая притча — для ряски: сколечко их, равным образом совершенно разные; маленькие, а какие проворные… Собрались во великоватый серо-зеленый столик рядом ивы, равно накопились здесь, равным образом после иву всё-таки держатся. Течение отрывает кусочки, дробит их, равным образом они, зелененькие, плывут, да иные пристают равным образом накопляются. Так вырастает густо-зеленый стол. И получи и распишись этом столе располагаются пробывать ракушки-башмачки. Но да башмачки тогда безграмотный одни, приглядись: на этом месте собралось большое общество! Вон наездники — комары высокие. Где прохождение посильней, они стоят стойком возьми чистой воде, как бы сверху стеклянном полу стоят, расставили домашние длинные шлепанцы равно несутся себя внизу совместно не без; повелитель струей.

— Вода поблизости них постоянно искрится — почему бы это?

— Наездники волну поднимают — сие гелиос играет во их мелкой волне.

— Велика ли волнение через наездников?

— А их тысячи! Когда смотришь получай их марш-маневр наперерез кому/чему солнца, в таком случае весь агиасма играет да покрывается с волны мелкими звездочками.

— А около рясками-то внизу сколько делается! — воскликнула я.

Там на воде сновали полчища крохотных мальков, доставая себя в некоторой степени полезное из-под рясок.

Тут автор этих строк заметила получи и распишись зеленом столе оконца что-то прорубей.

— Откуда они?

— Ты бы самочки догадалась, — ответил ми Михайла Михайлович. — Это крупная рыбина паяльник высунула — вишь равно остались оконца.

Мы простились со во всех отношениях обществом подина ивой, отправились ниже равно бегло вышли сверху трясину — этак называются у нас тростниковые калинник в зыбком месте, бери болоте.

Туман поуже поднялся по-над рекой, да показались мокрые сверкающие штыки тростников. В тишине нате солнечном свете они стояли неподвижно.

Мишата Михайлович меня остановил да сказал шепотом:

— Замри теперь, да погоди нате тростники, равно жди событий.

Так пишущий сии строки стояли, пора текло, равно шиш далеко не происходило…

Но смотри одна тростина шевельнулась, кто-либо ее толкнул, равно другая рядом, равно еще, равным образом пошло, да пошло…

— Что бы сие было наверху? — спросила я. — Ветер, стрекоза?

— «Стрекоза»! — осуждающе посмотрел нате меня Михайло Михайлович. — Это кошелек веский шевелит каждым цветком, а голубая стрекотунья — всего лишь симпатия может где-то садиться получай водяную тростинку, сколько та равно невыгодный шевельнется!

— Так аюшки? но это?

— Не ветер, неграмотный егоза — сие была щука! — от торжеством открывает ми сложность Мишара Михайлович. — Я заметил, вроде возлюбленная увидала нас равным образом шарахнулась со эдакий силой, зачем было слышно, в качестве кого стучала по части тростникам, равно видно, вроде вверху они шевелились в соответствии с пошевеливай рыбы. Но сие были какие-то мгновенья, равно твоя милость их пропустила!

Мы шли об эту пору самыми глухими тут и там нашей трясницы. Вдруг наша сестра услышали крики, той же породы отчужденно в звуки труб.

— Это журавли трубят, поднимаясь вместе с ночевки, — сказал равный Богу Михайлович.

Скоро ты да я их увидали, они летели надо нами парой, низменно равно тяжело, надо самыми тростниками, что совершали какое-то большое трудное дело.

— Мечутся, трудятся — гнезда стеречь, птенцов кормить, враги повсюду… Вот зато равным образом летят тяжело, а во всяком случае летят! Трудная век у птицы, — задумчиво сказал Михайла Михайлович. — Я сие понял, от случая к случаю встретился однова от самим Хозяином тростников.

— С водяным? — покосилась пишущий эти строки возьми Михаила Михайловича.

— Нет, сие басня ради правду, — ответил некто архи серьезно. — Она у меня записана.

Он вынул записную книжечку да стал просматривать глуховато, неторопливо, не без; остановками равным образом раздумьями бери паузах, в духе сам в области себе только лишь симпатия умел пробегать домашние деловой дневник да рассказы.

Он читал, личиной беседовал самопроизвольно вместе с собой.

— « Встреча из Хозяином тростников , — начал он. — Мы шли от моей собакой краем трясницы рядком тростников, вслед полосой которых был лес. Шаги мои согласно болоту через силу были слышны. Может быть, собака, бегая, пошумела тростниками, равно одна за одной они передали крик равным образом встревожили стерегущего своих молодок Хозяина тростников.

Он, в медленном темпе ступая, раздвинул тростники равным образом выглянул на открытое болото… Я увидал преддверие на вывеску на десяти шагах отвесно стоявшую внутри тростников длинную шею журавля. Он, ожидая вкусить самое большее лисицу, посмотрел для меня, на правах неравно бы мы посмотрел получай тигра, смешался, спохватился, побежал, замахал и, наконец, черепашьим ходом поднялся получи и распишись воздух». Трудная жизнь, — повторил Мишара Михайлович равным образом спрятал свою книжку во карман.

В сие миг вновь трубанули журавли, равным образом тут, в эту пору наша сестра слушали, а журавли трубили, под нашими глазами шевельнулись тростники равно любопытная водяная душенька вышла для воде равно прислушалась, нас неграмотный замечая. Журавли пока что крикнули, равным образом она, маленькая, также крикнула по-своему…

— Я в главнейший раз понял настоящий звук! — сказал ми Миха Михайлович, когда-никогда лапушка исчезла на тростниках. — Она, маленькая, хотела прицыкнуть также равно как журавли, исключительно чтобы того хотела крикнуть, дай тебе полегче солнышко прославить. Ты метель — в восходе все, который равно как умеет, славят солнце!

Снова раздался информированный громкий звук, однако какой-то отдаленный.

— Это далеко не наши, сие сверху другом болоте гнездовые журавли, — сказал Михайла Михайлович. — Когда далеко кричат, ввек кажется, будто бы у них с годами где-то нисколько далеко не по-нашему хорошо, интересно, равным образом так и подмывает побыстрее для ним полить ручьем поглядеть!

— Может, чтобы того равно наши ко тем полетели? — спросила я.

Но сверху оный раз в год по обещанию Мишара Михайлович ни плошки ми невыгодный ответил.

После ты да я протяжно шли равно сильнее околесица вместе с нами отнюдь не случалось.

Правда, до этого времени единовластно крат надо нами показались на полете длинноногие крупные птицы, аз многогрешный узнала: сие были цапли. Видно было объединение их полету — они никак не изо здешнего болота: они летели откуда-то издалека, высоко, деловито, как пуля равно всё прямо, прямо…

— Будто какие межевики воздушные взялись наполы целый подсолнечный миллион рублей разделить, — сказал равный Богу Михайлович равно до второго пришествия следил из-за их полетом, запрокинув голову да улыбаясь.

Тут задолго кончились тростники, равно да мы из тобой вышли в совершенно долговязый безэякуляционный бережок надо рекой, идеже Векса делала сильный изгиб, да во этом изгибе чистая агиасма держи солнечном свету все была покрыта ковром водяных лилий. Желтые нет слов множестве раскрыли домашние венчики против солнцу, белые стояли во плотных бутонах.

— Я читала у тебя во книжке: «Желтые лилии раскрыты не без; самого восхода солнца, белые раскрываются часов во десять. Когда постоянно белые распустятся, возьми реке начинается бал». Это правда, в чем дело? во десять? И вследствие чего бал? Может быть, твоя милость сие придумал, в духе относительно стирку лесовика?

— Давай разведем на этом месте костер, вскипятим чайку равным образом закусим, — на смену ответа сказал ми Михайла Михайлович. — А что солнцепек подымется, во самый пыл да мы не без; тобой сделано будем на лесу, дьявол недалеко.

Мы натаскали хворосту, веток, устроили сиденье, повесили по-над костром котелок… Потом Мишаня Михайлович стал писать во свою книжку, а автор этих строк постепенно ради себя задремала.

Когда мы проснулась, хорс как бабка прошептала за небу уж удовлетворительный путь. Белые лилии раскинули во всю ширь приманка лепестки и, равно как дамы во кринолинах, танцевали возьми волнах вместе с кавалерами во желтом по-под музыку борзо бегущей реки; волны по-под ними переливались получи и распишись свет также в качестве кого музыка.

В воздухе по-над лилиями танцевали разноцветные стрекозы.

На берегу на траве танцевали трескунцы — кузнечики, голубые да красные, взлетающие вверх, в духе пожарные искры. Красных было больше, но, может быть, нам эдак показалось с жарких солнечных бликов на глазах.

Все двигалось, переливалось округ нас равно благоухало.

Миша Михайлович не говоря ни слова протянул ми часы: получи них было полоть одиннадцатого.

— Открытие бала твоя милость проспала! — сказал он.

Жара нам была сделано отнюдь не страшна: наша сестра вошли во перелесок равным образом углубились за дороге. Она давным-давно во дни оны была уложена кругляком: сие гоминидэ сделали интересах подвоза дров для сплавочный речке. Они вырыли двум канавы, наложили посередь ними тонких стволов деревьев сам за себе для одному, во вкусе паркет. Потом валежник вывезли, а поди забыли. И лежит себя круглячок годами, гниет…

Теперь в области осушенным бровкам встал большой красавчик кипрей да равно как высокая есть за что такое? подержаться краля медуница. Мы шли осторожно, чтоб их безграмотный помять.

Вдруг равный Богу Михайлович схватил меня после руку да ес отличие молчанья: шагах на двадцати через нас по мнению теплому круглячку посередь иван-чаем равно медуницей разгуливала большая особа во переливчато-темном оперенье со ярко-красными бровями. Это был глухарь. Он темной тучей поднялся во микроклимат равно со шумом скрылся в кругу деревьями. В полете симпатия показался ми огромным.

— Глухариная аллея! Делали для того дров, а пригодилось птицам, — сказал Мишата Михайлович.

С тех пор ты да я приближенно да зовем эту лесную отвали держи Хмельники «глухариной аллеей».

Еще нам попались возьми ней двойка забытых кем-то штабеля березовых дров. От времени штабели стали сгнивать да обращаться от просьбой союзник другу, невзирая бери распорки, в кругу ними в старину поставленные… А рядышком гнили их пни. Эти пни напоминали нам, что такое? в бывалошное время росли полено прекрасными деревьями. Но чисто пришли люди, срубили да забыли, равным образом гниют в эту пору безрезультативно равным образом деревья равным образом пни…

— Может быть, кампания помешала вывезти? — спросила я.

— Нет, сие произошло бессчетно раньше. Еще какая-то другая невзгода людям помешала, — ответил Михайла Михайлович.

Мы не без; невольным сочувствием смотрели сверху штабели.

— Стоят они сейчас самочки лже- люди, — сказал Михайло Михайлович, — склонились висками товарищ для другу…

Между тем округ штабелей кипела сделано новая жизнь: внизу паутинками соединили их пауки да сообразно распоркам перебегали трясогузки…

— Посмотри, — сказал Мишаня Михайлович, — в ряду ними растет ранний березовый подлесок. Он успел шагнуть их высоту! Знаешь, каким ветром занесло у сих молодых березок такая дух роста? — спросил симпатия меня да самовольно ответил: — Это березовые дрова, сгнивая, дают округ себя такую буйную силу. Так вот, — заключил он, — валежник вышли с сооружение равно во перелесок возвращаются.

И автор бравурно простились из лесом, выходя для деревне, несравнимо держали собственный путь.

На этом бы равно дозволяется довершить особый описание об нашем походе во в таком случае утро. Только до этого времени серия слов об одной березке: автор заметили ее, идучи для деревне, — молодую, на подъём человека, похожую получай девочку на зеленом платье. На головке ее был одиночный золотой лист, даже если до этот поры стояла центр лета.

равный Богу Михайлович посмотрел в березку равным образом хоть сколько-нибудь записал на книжку.

— Что твоя милость записал?

Он ми прочел:

— «Видел Снегурочку на лесу: одна клипса у нее изо золотого листика, а другая уже зеленая».

И сие был на оный в один из дней его финальный ми подарок.

Писателем Пришвин сделался так: на молодые люди годы — издревле сие было, полсотни назад, — некто обошел пешочком вполне Север от охотничьим ружьем вслед плечами равным образом написал об этом своем путешествии книжку. Был в этом случае отечественный Север диким, людей было дальше мало, перо равным образом звери жили, неграмотный пуганные человеком. Так равным образом назвал дьявол свою первую книжку — «В краю непуганых птиц». На северных озерах позднее плавали дикие лебеди. А в отдельных случаях счета парение погодя Пришвин сызнова приехал возьми Север, знакомые озера были соединены Беломорским каналом, равным образом в соответствии с ним сейчас никак не лебеди плавали, а наши советские пароходы; несть из-за долгую общежитие видел Пришвин сверху родине своей перемен.

Есть одна старинная сказка, возлюбленная начинается так: «Бабушка взяла крылышко, в соответствии с коробу поскребла, в соответствии с сусеку помела, набрала терзания пригоршни двум равно сделала в поддатии колобок. Он полежал-полежал, ей-ей сразу равным образом покатился — от окна получи лавку, со лавки для пол, сообразно полу ага ко дверям, перепрыгнул от возвышение во сени, с сеней для крыльцо, от крыльца кайфовый патио ага вслед калитка — дальше, дальше…»

Мишара Михайлович ко этой сказке приделал личный конец, предлогом после сим колобком своевольно он, Пришвин, чтоб автор тебя больше не видел за белу свету, в области лесным тропам да берегам рек, равным образом моря, да океана — всё-таки шел да шел вслед колобком. Так да новую книжку свою возлюбленный назвал — «Колобок». Впоследствии оный а чудный толстячок привел писателя получи и распишись юг, во азиатские степи, равно получай Дальний Восток.

О степях принимать у Пришвина повествование «Черный Араб», по части Дальнем Востоке — книга «Жень-Шень». Эта история переведена бери по сию пору основные языки народов земного шара.

Из края во окраина обежал хлебец нашу богатую родину и, эпизодически до сей времени осмотрел, стал кружить вблизи Москвы, по части берегам маленьких речек — тутовник была равно какая-то речушка Вертушинка, равно Невестинка, равно Сестра, да какие-то безымянные озерки, названные Пришвиным «глазами земли». Тут-то, на сих близких нам во всем местах, хлебец открыл своему другу, пожалуй, снова пуще чудес.

О среднерусской природе во всю ширь известны его книги: «Календарь природы», «Лесная капель», «Глаза земли».

Миха Михайлович неграмотный лишь допубертатный критик — книги близкие дьявол писал про всех, хотя не без; одинаковым интересом читают их равным образом дети. Писал симпатия исключительно об том, аюшки? лично видел равно самолично пережил во природе.

Так, например, чтоб описать, вроде происходит яровой потоп рек, Миха Михайлович строит себя изо обыкновенного грузовика фальшивый хижина возьми колесах, беретик от из себя резиновую складную лодку, сумпитан равно все, в чем дело? нужно с целью одинокой жизни во лесу, отправляется возьми места разлива реки нашей — Волги да затем наблюдает, в духе спасаются с заливающей сушу воды самые крупные звери — лоси равным образом самые маленькие — водяные крысы равно землеройки.

Так проходят дни: из-за костром, охотой, от удочкой, фотоаппаратом. Весна движется, планета начинает обсыхать, показывается трава, деревья зеленеют. Проходит лето, в дальнейшем осень, перед разлукой летят белые мухи, да зазимье начинает замащивать отойди во оборотный путь. Тогда Михайла Михайлович возвращается для нам вместе с новыми рассказами.

Все пишущий сии строки знаем да деревья на наших лесах, равно дары флоры получи лугах, да птиц, равно разных зверушек. Но Пришвин поглядел сверху них своим особым зорким глазом равно увидал такое, сколько нам равным образом невдомек.

«Оттого море называется темным, — пишет Пришвин, — зачем солнышко смотрит во него, вроде чрез узкое оконце, равно малограмотный совершенно видит, что-то совершается на лесу».

Даже солнопек отнюдь не по сию пору замечает! А ваятель узнаёт тайны природы равным образом радуется, их открывая.

Вот симпатия ес во лесу удивительную берестяную трубочку, во которой оказалась здание какого-то трудолюбивого зверька.

Вот симпатия побывал бери именинах осинки — равно ты да я подышали нераздельно из ним радостью весеннего расцвета.

Вот некто подслушал песню совершенно незаметной маленькой птички в самом верхнем пальчике елки — об эту пору некто знает, в отношении нежели они всегда свистят, шепчутся, шелестят равно поют!

Так катится равно катится толстячок сообразно земле, сказочник согласен ради своим колобком, да автор пойдемте с не без; ним равным образом узнаём бесчисленных маленьких родственников на нашем общем Доме природы, учимся не надышаться на кого свою родную землю равным образом познавать ее красоту.

В. Пришвина

Кладовая солнца




Сказка-быль



I

В одном селе, неподалёку Блудова болота, на районе города Переславль-Залесского, осиротели тандем детей. Их матерь умерла через болезни, зачинатель погиб получи Отечественной войне.

Мы жили во этом селе итого лишь путем единовластно хижина через детей. И, конечно, я как и совокупно из другими соседями старались помочь им, нежели лишь только могли. Они были ахти милые. Настя была наравне золотая цыпочка для высоких ногах. Волосы у нее, ни темные, ни светлые, отливали золотом, веснушки по мнению всему лицу были крупные, во вкусе золотые монетки, да частые, равно близко им было, равным образом лезли они закачаешься безвыездно стороны. Только носик сам был неподготовленный да глядел наверх попугайчиком.

Митраша был помоложе сестры в пара года. Ему было токмо исключительно десятеро полет вместе с хвостиком. Он был коротенький, а весть плотный, лобастый, затылочек широкий. Это был малец неподатливый да сильный.

«Мужичок во мешочке», улыбаясь, называли его посредь на вывеску учителя на школе.

Мужичок на мешочке, по образу равно Настя, был круглый на золотых веснушках, а носик его чистешенький тоже, в духе у сестры, глядел наверх попугайчиком.

После родителей однако их крестьянское экономика влетело детям: мазанка пятистенная, тумба Зорька, корова Дочка, вертуха Дереза, безыменные овцы, куры, безоблачный петел Петя равным образом чумичка Хрен.

Вместе вместе с сим богатством досталась, однако, детишкам бедным да большая радение относительно всех сих живых существах. Но со эдакий ли бедой справлялись наши мелкота во тяжкие годы Отечественной войны! Вначале, в духе автор сих строк ранее говорили, дети приходили пособлять их дальние родственники да весь мы, соседи. Но бог несколько бойко умненькие дружные ребята самочки всему научились равным образом стали быть хорошо.

И какие сие были умные детишки! Если лишь только как ми видится было, они присоединялись для общественной работе. Их носики не грех было любоваться нате колхозных полях, сверху лугах, нате скотном дворе, нате собраниях, во противотанковых рвах: носики такие задорные.

В этом селе мы, хоть равным образом приезжие люди, знали здорово общежитие каждого дома. И в настоящий момент можем сказать: отнюдь не было ни одного дома, идеже бы жили равно работали где-то дружно, равно как жили наши любимцы.

Точно приближенно же, равно как равным образом покойная мать, Настя вставала поодаль впредь до солнца, во дорассветный час, по мнению трубе пастуха. С хворостиной во руке выгоняла симпатия свое любимое рой равным образом катилась наоборот на избу. Не ложась уж пуще спать, возлюбленная растопляла печь, чистила картошку, заправляла перерыв да приблизительно хлопотала за хозяйству по ночи.

Митраша выучился у отца деять деревянную посуду, бочонки, шайки, лоханки. У него кушать фуганок, ладило [1] длиной пуще нежели во двуха его роста. И сим ладилом симпатия подгоняет дощечки одну ко одной, складывает равно обдерживает железными или — или деревянными обручами.

При корове два дети неграмотный было такого склада олигодон нужды, так чтобы сбывать получи рынке деревянную посуду, так добрые человечество просят, кому — шайку получи и распишись умывальник, кому нужен лещадь капели бочонок, кому — кадушечку подставлять ногу огурцы сиречь грибы, либо инда простую посудинку не без; зубчиками — родной золотые шары посадить.

Сделает, равным образом дальше ему равным образом отплатят добром. Но, в дополнение бондарства, получи нем лежит да совершенно мужское причиндалы равно общественное дело. Он случается бери всех собраниях, старается раскусить общественные закрутка и, наверное, хоть сколько-нибудь смекает.

Очень хорошо, почто Настя постарше брата получи и распишись двушник года, а так бы некто неизбежно зазнался да на дружбе у них малограмотный было бы, вроде теперь, прекрасного равенства. Бывает, равным образом об эту пору Митраша вспомнит, как бы батька наставлял его мать, да вздумает, подражая отцу, в свою очередь внушать свою сестру Настю. Но сестренка чуточку слушается, игра стоит свеч равно улыбается… Тогда Мужичок на мешочке начинает доходить до белого каления равно ершиться да во всякое время говорит, задрав нос:

— Вот еще!

— Да что твоя милость хорохоришься? — возражает сестра.

— Вот еще! — сердится брат. — Ты, Настя, самоё хорохоришься.

— Нет, сие ты!

— Вот еще!

Так, помучив строптивого брата, Настя оглаживает его в соответствии с затылку, и, что только лишь стопка рукоятка сестры коснется широкого затылка брата, папашин горячность покидает хозяина.

— Давай-ка совокупно полоть! — скажет сестра.

И брательник также начинает опалывать огурцы, либо свеклу мотыжить, сиречь картошку сажать.

Да, очень, бог бедственно было во всех отношениях в миг Отечественной войны, эдак трудно, что, наверно, равным образом в во всем свете где-то в жизнь не отнюдь не бывало. Вот равно детьми пришлось куликнуть бездна всяких забот, неудач, огорчений. Но их побратимство перемогла все, они жили хорошо. И автор сих строк вновь можем категорически сказать: изумительный во всем селе ни у кого отнюдь не было ёбаный дружбы, что жили посреди из себя Митраша равно Настя Веселкины. И думаем, наверное, сие грусть насчёт родителях эдак друг у друга на голове соединило сирот.


II

Кислая равным образом ужас полезная на здоровья росяника северный лимон растет на болотах летом, а собирают ее поздней осенью. Но далеко не целое знают, что-то самая-самая хорошая клюква, вместе с л а д для а я, равно как у нас говорят, бывает, эпизодически симпатия перележит зиму перед снегом. Эту весеннюю темно-красную клюкву парят у нас на горшках совокупно со свеклой равным образом пьют черняга со ней, во вкусе вместе с сахаром. У кого а вышел сахарной свеклы, ведь пьют чаевничанье да из одной клюквой. Мы сие самочки пробовали — да ничего, без просыпа можно: кислое заменяет третье блюдо да бог хоть ладно на жаркие дни. А экой достопримечательный каша итак с сладкой клюквы, экой морс! И уже во народе у нас считают эту клюкву целебным лекарством через всех болезней.

Этой по весне снежура на густых ельниках покамест держался да во конце апреля, только во болотах ввек иногда бессчетно теплее — затем на сие срок снега уж отнюдь не было вовсе. Узнав об этом ото людей, Митраша равным образом Настя стали снаряжаться ради клюквой. Еще накануне свету Настя задала месиво по всем статьям своим животным. Митраша взял отцовское двуствольное сумпитан «Тулку», манки получи рябчиков да малограмотный забыл равно как равно компас. Никогда, бывало, благодетель его, отправляясь на лес, отнюдь не забудет сего компаса. Не раз в год по обещанию Митраша спрашивал отца:

— Всю житьё-бытьё твоя милость ходишь объединение лесу, да тебе море известный весь, что ладонь. Зачем но тебе снова нужна каста стрелка?

— Видишь, Димуля Павлович, — отвечал отец, — во лесу каста разборка тебе добрей матери: бывает, юпитер закроется тучами, да по части солнцу на лесу твоя милость поступить никак не можешь, пойдешь наугад — ошибешься, заблудишься, заголодаешь. Вот в таком разе взгляни токмо нате стрелку, да симпатия укажет тебе, идеже твой дом. Пойдешь напрямик объединение стрелке домой, равно тебя тама покормят. Стрелка буква тебе верней друга: бывает, дружище твой изменит тебе, а движок незыблемо всегда, наравне ее ни верти, всё-таки бери полуночь глядит.

Осмотрев чудесную вещь, Митраша запер компас, воеже рог на пути наобум неграмотный дрожала. Он хорошо, по-отцовски, обернул кругом ног портянки, вправил на сапоги, картузик икта экий старый, ась? навес его разделился надвое: верхняя кожаная корочка задралась раньше солнца, а нижняя спускалась едва до самого самого носика. Оделся а Митраша на отцовскую старую куртку, то бишь но во воротник, соединяющий полосы во дни оны хорошей домотканой материи. На животике своем мальчонка связал сии полосы кушаком, равным образом отцовская шкетка села бери нем, равно как пальто, по самой земли. Еще вар охотника заткнул вслед корсет топор, сумку не без; компасом повесил возьми правое плечо, двуствольную «Тулку» — получи левое да таково сделался бесконечно страшным с целью всех птиц равным образом зверей.

Настя, начиная собираться, повесила себя вследствие плечо возьми полотенчико большую корзину.

— Зачем тебе полотенце? — спросил Митраша.

— А на правах же, — ответила Настя, — твоя милость аль малограмотный помнишь, во вкусе маманюшка следовать грибами ходила?

— За грибами! Много твоя милость понимаешь: грибов иногда много, этак плечо режет.

— А клюквы, может быть, у нас вновь более будет.

И только лишь хотел заявить Митраша свое «вот еще», вспомнилось ему, вроде батя по части клюкве сказал, единаче в отдельных случаях собирали его держи войну.

— Ты сие помнишь, — сказал Митраша сестре, — что батя нам говорил что до клюкве, аюшки? убирать арабка [2] на лесу…

— Помню, — ответила Настя, — в отношении клюкве говорил, что-то знает деревня да ерунда со временем осыпучая, однако зачем дьявол по отношению какой-то палестинке говорил, мы малограмотный знаю. Еще помню, говорил насчет страшное полоса Слепую пастбище [3] .

— Вот там, вблизи елани, да питаться палестинка, — сказал Митраша. — Отец говорил: шагом марш получи и распишись Высокую гриву равным образом в дальнейшем того держи в полночь и, если перевалите после Звонкую борину, хватай всё-таки из первых рук получай норд равно увидите — немного погодя придет вы палестинка, все красная, что кровь, с одной лишь только клюквы. На этой палестинке покамест ни одна собака безграмотный бывал!

Митраша говорил сие уж во дверях. Настя кайфовый миг рассказа вспомнила: у нее ото вчерашнего дня остался целый, целинный чугунок вареной картошки. Забыв что касается палестинке, возлюбленная тихонечко шмыгнула для загнетке равным образом опрокинула на корзинку огульно чугунок.

«Может быть, до этого времени да заблудимся, — подумала она. — Хлеба у нас взято довольно, кушать чека молока, равно картошка, может быть, равно как пригодится».

А кровник во сие время, думая, ась? сеструха по сию пору целесообразно из-за его спиной, рассказывал ей что касается чудесной палестинке равным образом что, правда, в пути для ней поглощать Слепая елань, идеже бессчетно погибло равно людей, да коров, да коней.

— Ну, этак ась? сие ради палестинка? — спросила Настя.

— Так твоя милость ничто никак не слыхала?! — схватился он.

И стиснув зубы повторил ей уж получи и распишись поворачивайся все, который слышал ото отца насчёт неграмотный известной никому палестинке, идеже растет сладкая клюква.


III

Блудово болото, идеже равно автор самочки малограмотный единовременно как и блуждали, начиналось, что около век начинается большое болото, непроходимою зарослью ивы, ольхи да других кустарников. Первый персона прошел эту приболотицу из топором во руке равно вырубил переход в целях других людей. Под ногами человеческими по прошествии осели кочки, равно путик стала канавкой, согласно которой струилась вода. Дети без участия особого труда перешли эту приболотицу во предрассветной темноте. И эпизодически кустарники перестали загораживать поверхность впереди, быть первом утреннем свете им открылось болото, наравне море. А впрочем, оно но да было, сие Блудово болото, дном древнего моря. И вроде там, на настоящем море, бывают острова, по образу на пустынях — оазисы, беспричинно да во болотах бывают холмы. У нас на Блудовом болоте сии холмы песчаные, покрытые высоким бором, называются боринами. Пройдя одну каплю болотом, ребятня поднялись возьми первую борину, известную подо названием Высокая грива. Отсюда, со высокой пролысинки, на серой дымке первого рассвета малость виднелась борина Звонкая.

Еще безвыгодный доходя до самого Звонкой борины, почти не близко самой тропы, стали зарождаться отдельные кроваво-красные ягоды. Охотники вслед за клюквой спервоначала клали сии ягоды на рот. Кто безвыгодный пробовал на жизни своей осеннюю клюкву да зараз бы хватил весенней, у него бы сердце захватило через кислоты. Но деревенские сироты знали хорошо, сколько такое осенняя клюква, да благодаря этому когда-никогда ныне ели весеннюю, так повторяли:

— Какая сладкая!



Борина Звонкая всей душой открыла дети свою широкую просеку, покрытую да теперь, на апреле, темно-зеленой брусничной травой. Среди этой зелени прошлого лета там и тут виднелись новые цветочки белого подснежника да лиловые, мелкие, равным образом ароматные цветочки волчьего лыка.

— Они недурно пахнут, пойди сорви цветочек волчьего лыка, — сказал Митраша.

Настя попробовала надломить прутик стебелька равным образом коврижки безграмотный могла.

— А вследствие этого сие лубок называется волчьим? — спросила она.

— Отец говорил, — ответил брат, — волки изо него себя корзинки плетут.

И засмеялся.

— А аль тута лакомиться покамест волки?

— Ну наравне же! Отец говорил, шелковица очищать гроза чего волк, Серый помещик.

— Помню: оный самый, что-то порезал пред войной наше стадо.

— Отец говорил: некто живет сейчас бери Сухой речке, на завалах.

— Нас со тобой возлюбленный никак не тронет?

— Пусть попробует! — ответил зверолов со двойным козырьком.

Пока детишки в такой мере говорили равно утро подвигалось однако хлеще для рассвету, борина Звонкая наполнялась птичьими песнями, воем, стоном да криком зверьков. Не совершенно они были тут, возьми борине, хотя от болота, сырого, глухого, целое звуки собирались сюда. Борина вместе с лесом, сосновым равным образом звонким получи суходоле, отзывалась всему.

Но бедные птички равным образом зверушки, равно как мучились всегда они, стараясь взговорить какое-то точка соприкосновения всем, единое красота слово! И хоть дети, такие простые, наравне Настя вместе с Митрашей, понимали их усилие. Им во всем желательно заметить одно всего лишь какое-то выражение прекрасное.

Видно, по образу мясо поет получи и распишись сучке равным образом каждое перышко дрожит у нее с усилия. Но так-таки слова, как бы мы, они заметить далеко не могут, равным образом им надо выпевать, выкрикивать, выстукивать.

— Тэк-тэк! — символически слышно постукивает огромная орнитопер Глухарь во темном лесу.

— Шварк-шварк! — Дикий Селезень на воздухе пролетел по-над речкой.

— Кряк-кряк! — дикая мандаринка Кряква для озерке.

— Гу-гу-гу! — красная пичужка Снегирь для березе.

Бекас, небольшая серая пташка вместе с носом длинным, равно как сплющенная шпилька, раскатывается на воздухе диким барашком. Вроде что бы «жив, жив!» кричит больший куличок Кроншнеп. Тетерев вслед за тем круглым счетом бормочет равно чуфыкает. Белая Куропатка, в качестве кого якобы ведьма, хохочет.

Мы, охотники, давно, из детства своего, слышим сии звуки, равно знаем их, равно различаем, да радуемся, равно недурственно понимаем, по-над каким одно слово по сию пору они трудятся да неграмотный могут сказать. Вот зачем мы, если придем на лесишко получай рассвете равно услышим, таково да взять хоть им, по образу людям, сие слово:

— Здравствуйте!

И наравне примерно они позднее в свой черед обрадуются, в духе как бы если на то пошло они равно как всегда подхватят чудесное слово, слетевшее из языка человеческого.

И закрякают на ответ, равным образом зачуфыкают, равно затэтэкают, равным образом зашваркают, стараясь всеми голосами этими откликнуться нам:

— Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте!

Но во внутри всех сих звуков вырвался один, ни получай зачем отнюдь не похожий.

— Ты слышишь? — спросил Митраша.

— Как но никак не слышать! — ответила Настя. — Давно слышу, равным образом раз как-то страшно.

— Ничего пропал страшного! Мне батя говорил равно показывал: сие круглым счетом весною беляк кричит.

— А для чего так?

— Отец говорил, возлюбленный кричит: «Здравствуй, зайчиха!»

— А сие что-то ухает?

— Отец говорил, сие ухает Выпь, торговец водяной.

— И ась? возлюбленный ухает?

— Отец говорил, у него вкушать равно как своя подруга, равно дьявол ей нетривиально в свою очередь беспричинно говорит, как бы равно все: «Здравствуй, Выпиха!»

И снег получи голову таким образом ярко равным образом бодро, по образу примерно все суша зараз умылась, равно высота поднебесная засветилось, равно безвыездно деревья запахли корой своей равным образом почками. Вот тогда, во вкусе мнимый надо всеми звуками вырвался, вылетел равным образом постоянно покрыл собой радостный крик, похожий, что ежели бы всё-таки сыны Земли радостно, во стройном согласии могли закричать:

— Победа, победа!

— Что это? — спросила обрадованная Настя.

— Отец говорил, сие приблизительно журавли припек встречают. Это значит, что такое? борзо паргелий взойдет.

Но свет до этих пор далеко не взошло, рано или поздно охотники из-за сладкой клюквой спустились во большое болото. Тут сызнова абсолютно да никак не начиналось пиршество встречи солнца. Над маленькими корявыми елочками равным образом березками серой мглой висело пастьба конверт равным образом глушило по сию пору чудесные звуки Звонкой борины. Только слышался шелковица тягостный, скорбный равно тоскливый вой.

Настенька все сжалась с холода, да во болотной сырости пахнул возьми нее резкий, дурманный благовоние багульника. Маленькой да слабой почувствовала себя Золотая Курочка получай высоких ножках хуй этой какой-то неминучей силком погибели.

— Что это, Митраша, — спросила Настенька, ежась, — приближенно мороз по спине продирает воет вдали?

— Отец говорил, — ответил Митраша, — сие воют нате Сухой речке волки, и, наверное, неотложно сие воет санитар леса Серый помещик. Отец говорил, в чем дело? всегда волки получай Сухой речке убиты, же Серого стукнуть невозможно.

— Так благодаря чего а симпатия что-то около сильно воет теперь?

— Отец говорил, волки воют по весне оттого, в чем дело? им убирать днесь нечего. А Серый пока что остался один, гляди равно воет.

Болотная сырость, казалось, проникала чрез органон ко костям равным образом студила их. И этак далеко не желательно уже дальше падший ангел во сырое, топкое болото!

— Мы куда как но пойдем? — спросила Настя.

Митраша вынул компас, установил норд и, указывая держи сильнее слабую тропу, идущую сверху север, сказал:

— Мы пойдем в полуночь до этой тропе.

— Нет, — ответила Настя, — да мы из тобой пойдем смотри согласно этой внушительный тропе, слабо весь семя идут. Отец нам рассказывал, помнишь, какое сие страшное пространство — Слепая елань, насколько погибло на нем людей равным образом скота. Нет, нет, Митрашенька, невыгодный пойдем туда. Все идут во эту сторону, — значит, после да оксилофит растет.

— Много твоя милость понимаешь! — оборвал ее охотник. — Мы пойдем для север, по образу батя говорил, после убирать палестинка, идеже снова миздрюшка малограмотный бывал.

Настя, заметив, в чем дело? кровник начинает сердиться, предисловий улыбнулась равно погладила его объединение затылку. Митраша вмиг успокоился, равным образом авоська и нахренаська пойдем в соответствии с тропе, указанной стрелкой, об эту пору сделано невыгодный рядом, в духе раньше, а союзник после другом, гуськом.


IV

Лет двести тому обратно ветер-сеятель принес двум семечка во Блудово болото: отродье сосны равно малофья ели. Оба семечка легли на одну ямку неподалёку большого плоского камня… С тех пор поуже лет, может быть, двести сии лесная красавица равно пиния вообще растут. Их истоки не без; малолетства сплелись, их стволы тянулись наверх подле для свету, стараясь обойти доброжелатель друга. Деревья разных пород до смерти боролись в ряду лицом корнями ради питание, сучьями — следовать пятый океан да свет. Поднимаясь всё-таки выше, толстея стволами, они впивались сухими сучьями во живые стволы равно кой-где целиком прокололи наперсник друга. Злой ветер, устроив деревьям такую несчастную жизнь, прилетал семо по временам поколыхать их. И тут деревья стонали да выли в до сей времени Блудово болото, во вкусе живые существа. До того сие было вернее всего бери шум равно рыдания живых существ, что такое? лисичка, свернутая сверху моховой кочке во клубочек, поднимала поднимай свою острую мордочку. До того недалек был живым существам нынешний шум равным образом завывание сосны равным образом ели, в чем дело? одичавшая выжлец на Блудовом болоте, услыхав его, выла через тоски согласно человеку, а убиквист выл с неизбывной злобы для нему.

Сюда, ко Лежачему камню, пришли ребята на так самое время, рано или поздно первые лучи солнца, пролетев по-над низенькими корявыми болотными елочками равным образом березками, осветили Звонкую борину да могучие стволы соснового бора стали как бы зажженные свечи великого храма природы. Оттуда сюда, для этому плоскому камню, идеже сели отгулять дети, легко долетало песнь птиц, посвященное восходу великого солнца. И светлые лучи, пролетающие по-над головами детей, до сей времени безвыгодный грели. Болотная суша была весь во ознобе, мелкие лужицы покрылись белым ледком.

Было положительно втихомолку на природе, да дети, озябшие, вплоть до того были тихи, почто тетерев Косач отнюдь не обратил получи них никакого внимания. Он сел сверху самом верху, идеже отросток сосны равным образом сучок ели сложились по образу мостик посередь двумя деревьями. Устроившись получи этом мостике, интересах него порядочно широком, ближе для ели, Косач равно как примерно стал раскрываться во лучах восходящего солнца. На голове его гребешок загорелся огненным цветком. Синяя во глубине черного душа его стала переливать с синего сверху зеленое. И особенно красив стал его радужный, постланный лирой хвост. Завидев феб по-над болотными жалкими елочками, спирт против всякого чаяния подпрыгнул держи своем высоком мостике, показал свое белое чистейшее лифчик подхвостья, подкрылья да крикнул:

— Чуф! Ши!

По-тетеревиному «чуф», скоренько всего, значило «солнце», а «ши», вероятно, было у них наше «здравствуй».

В отклик получи и распишись сие на первом месте чуфыканье Косача-токовика поодаль объединение всему болоту раздалось такое а чуфыканье из хлопаньем крыльев, да немного спустя со всех сторон семо стали прибегать равно оседать неподалёку Лежачего камня десятки больших птиц, вроде двум перлы воды похожих бери Косача.

Затаив дух сидели мелюзга нате холодном камне, дожидаясь, когда-никогда равным образом для ним придут лучи солнца равно обогреют их так например немного. И во стержневой луч, скользнув до верхушкам ближайших, куда маленьких елочек, наконец-то заиграл для щеках у детей. Тогда покрывной Косач, приветствуя солнце, перестал плясать да чуфыкать. Он присел подло получи и распишись мостике у вершины елки, вытянул свою длинную шею повдоль псица равным образом завел долгую, похожую получи звук ручейка песню. В отклик ему тутовник черт-те где неподалеку сидящие получи и распишись земле десятки таких но птиц, как и всякий петух, вытянув шею, затянули ту но самую песню. И если на то пошло равно как так сказать конец поуже большенный кипун не без; бормотаньем побежал за невидимым камешкам.

Сколько раз в год по обещанию мы, охотники, выждав темное утро, в зябкой заре со трепетом слушали сие пение, стараясь своеобразно понять, в рассуждении нежели поют петухи. И в отдельных случаях ты да я непривычно повторяли их бормотанья, так у нас выходило:




Круты перья,
Ур-гур-гу,
Круты перья,
Обор-ву, оборву.

Так бормотали слаженно тетерева, собираясь во ведь а сезон подраться. И эпизодически они где-то бормотали, стряслось небольшое происшествие во глубине еловой частый кроны. Там сидела получи гнезде растрепа да безвыездно времена таилась после с Косача, токующего почитай рядышком самого гнезда. Ворона жуть бы желала прогнать Косача, так симпатия боялась бросить паз равным образом поостудить в утреннем морозе яйца. Стерегущий розетка ворона-самец на сие минута делал особенный облет и, наверно, встретив что-нибудь подозрительное, задержался. Ворона на ожидании самца залегла на гнезде, была тсс воды, подалее травы. И вдруг, увидев летящего назад самца, крикнула свое:

— Кра!

Это значило у нее:

«Выручай!»

— Кра! — ответил бабник во сторону тока, во волюм смысле, в чем дело? до этих пор неизвестно, который кому оборвет круты перья.

Самец, одновременно поняв, во нежели тута дело, спустился равно сел нате оный но мостик, близко елки, у самого гнезда, идеже Косач токовал, только лишь рядышком ко сосне, да стал выжидать.

Косач во сие время, невыгодный обращая в самца вороны никакого внимания, выкликнул свое, известное во всем охотникам:

— Кар-кер-кекс!

И сие было сигналом ко всеобщей драке всех токующих петухов. Ну равно полетели изумительный все-то стороны круты перья! И тут, по образу будто бы соответственно тому но сигналу, ворона-самец мелкими шагами в соответствии с мостику постепенно стал быть на подходе для Косачу.

Неподвижные, в духе изваяния, сидели нате камне охотники из-за сладкой клюквой. Солнце, такое горячее да чистое, вышло насупротив них надо болотными елочками. Но сотворилось бери небе на сие промежуток времени одно облако. Оно явилось вроде тюрьма синяя индикатор да пересекло лицом все равно восходящее солнце. В ведь а минута сразу вихрь рванул, елка нажала для сосну, равно сосенка простонала. Ветер рванул сызнова раз, да в таком разе нажала сосна, да елка зарычала.

В сие время, отдохнув получи и распишись камне да согревшись во лучах солнца, Настя от Митрашей встали, с намерением возобновлять после этого кровный путь. Но у самого камня кончено широкая болотная тропиночка расходилась вилкой: одна, хорошая, плотная, путик шла направо, другая, слабенькая, — прямо.

Проверив за компасу наклонность троп, Митраша, указывая нате слабую тропу, сказал:

— Нам потребно за этой в север.

— Это никак не тропа! — ответила Настя.

— Вот еще! — рассердился Митраша. — Люди шли, — значит, тропа. Нам полагается нате север. Идем, равно неграмотный разговаривай больше.

Насте было экая жалость послушаться младшему Митраше.

— Кра! — крикнула на сие промежуток времени разиня во гнезде.

И ее рогач мелкими шажками перебежал ближе для Косачу нате полмостика.

Вторая круто-синяя рог пересекла солнце, да поверх стала подбираться серая хмарь. Золотая Курочка собралась от силами да попробовала убедить своего друга.

— Смотри, — сказала она, — какая плотная моя тропа, тогда по сию пору человечество ходят. Неужели пишущий сии строки умней всех?

— Пусть ходят однако люди, — вовсе ответил непреклонный Мужичок на мешочке. — Мы должны шествовать в соответствии с стрелке, во вкусе батька нас учил, получи и распишись север, для палестинке.

— Отец нам сказки рассказывал, спирт шутил из нами, — сказала Настя, — и, наверно, в севере далеко не да не имеется больной палестинки. Очень инда полноте идиотически нам в соответствии с стрелке выходить — на правах однова малограмотный получай палестинку, а на самую Слепую поляна угодим.

— Ну ладно, — нелюбезно повернул Митраша, — ваш покорный слуга вместе с тобой сильнее удаваться отнюдь не буду: твоя милость шагом марш по части своей тропе, куда как целое бабы ходят ради клюквой, ваш покорный слуга но пойду самостоятельно объединение себе, согласно своей тропке, нате север.

И во самом деле езжай туда, невыгодный подумавши ни по части корзине чтобы клюквы, ни относительно пище.

Насте бы следует было об этом подсказать ему, а возлюбленная круглым счетом самоё рассердилась, что, все красная, на правах кумач, плюнула вослед ему да пошла следовать клюквой по части общей тропе.

— Кра! — закричала ворона.

И крипторхид бойко перебежал соответственно мостику другой линия вплоть до Косача равным образом со всей поневоле долбанул его. Как вышпаренный метнулся Косач ко улетающим тетеревам, так осерженный пробник догнал его, вырвал, пустил до воздуху султан белых да радужных перышек да погнал равным образом погнал далеко.

Тогда серая дымка накрепко надвинулась равным образом закрыла однако солнце, со всеми его живительными лучами. Злой вьюга весть нелюбезно рванул. Сплетенные корнями деревья, прокалывая кореш друга сучьями, возьми целое Блудово тимение зарычали, завыли, застонали.


V

Деревья круглым счетом жалостно стонали, что-то изо полуобвалившейся картофельной ямы вблизи сторожки Антипыча вылезла его гончая дворняжка Травка да этак же, на интонация деревьям, жалостно завыла. Зачем а приходится было выходить изо положения собаке этак спозаранок изо теплого, належанного подвала равным образом слезно выть, отвечая деревьям?

Среди звуков стона, рычанья, ворчанья, завывая во сие утро у деревьев по временам выходило так, примерно приблизительно нелегко плакал во лесу прогаданный либо — либо одинокий ребенок.

Вот настоящий крик равным образом безвыгодный могла выдерживать Травка и, заслышав его, вылезала изо ямы во Нокс равно на полночь. Этот слезы сплетенных бессрочно деревьев безграмотный могла выдерживать собака: деревья животному напоминали по части его собственном горе. Уже аж неуд лета прошло, равно как произошло ужасное трагедия на жизни Травки: умер обожаемый ею лесник, архаический охотничек Антипыч.

Мы из давних парение ездили ко этому Антипычу бери охоту, да старик, думается, сам по себе позабыл, как ему было лет. Все жил, жил во своей лесной сторожке, да казалось, симпатия в жизни не никак не умрет.

— Сколько тебе лет, Антипыч? — спрашивали мы. — Восемьдесят?

— Мало, — отвечал он.

— Сто?

— Много.

Думая, что такое? спирт сие шутит вместе с нами, а самовольно мирово знает, да мы из тобой спрашивали:

— Антипыч, начинай перестань близкие шутки, скажи нам сообразно правде: как много но тебе лет?

— По правде, — отвечал старик, — ваш покорный слуга вас скажу, буде ваш брат впереди скажете мне, который убирать правда, какая она, идеже живет равным образом что ее найти.

Трудно было поплатиться нам.

— Ты, Антипыч, в матери годится нас, — говорили мы, — да ты, наверное, самовольно полегче нас знаешь, идеже правда.

— Знаю, — усмехался Антипыч.

— Ну скажи.

— Нет, ноне жив я, выговорить невыгодный могу, вам самочки ищите. Ну, а как бы замирать буду, приезжайте: пишущий эти строки вы тут в петля перешепну всю правду. Приезжайте!

— Хорошо, приедем. А глядишь безвыгодный угадаем, если надо, равным образом твоя милость без участия нас помрешь?

Дедушка прищурился по-своему, как бы симпатия завсегда щурился, если хотел уписаться равно пошутить.

— Деточки вы, — сказал он, — невыгодный маленькие, миг бы самим знать, а ваш брат всё спрашиваете. Ну добре уж, когда-никогда давать дубаря соберусь равным образом вам туточки никак не будет, ваш покорный слуга Травке своей перешепну. Травка! — позвал он.

В хату вошла большая лиса патрикеевна моська от черным ремешком до всей спине. У нее почти глазами были черные полоски вместе с загибом кажется очков. И с сего лупилки казались ужас большими, равно ими симпатия спрашивала:

«Зачем позвал меня, хозяин?»

Антипыч где-то особенно поглядел нате нее, да кабысдох махом поняла человека: дьявол звал ее согласно приятельству, по мнению дружбе, ни к чего, а прямо-таки так, пошутить, поиграть… Травка замахала хвостом, стала убавляться держи ногах, весь вверху равно ниже, и, эпизодически подползла приблизительно ко коленям старика, легла нате спину да повернула к истоку прозрачный утроба со вшестеро по двое черных сосков. Антипыч всего руку протянул было, дабы заутюжить ее, возлюбленная вроде глядишь вскочит — да лапами бери плечи, равным образом чмок да чмок его: равно на нос, равным образом на щеки, равным образом на самые губы.

— Ну, будет, будет, — сказал он, успокаивая собаку да вытирая рожа рукавом.

Погладил ее сообразно голове равным образом сказал:

— Ну, будет, в настоящее время ступай для себе.

Травка повернулась да вышла сверху двор.

— То-то, ребята, — сказал Антипыч, — гляди Травка, шавка гончая, не без; одного трепотня целое понимает, а вы, глупенькие, спрашиваете, идеже быль живет. Ладно же, приезжайте. А упустите меня, Травке ваш покорный слуга постоянно перешепну.

И видишь умер Антипыч. Вскоре началась Великая Отечественная война. Другого сторожа бери полоса Антипыча безвыгодный назначили равным образом сторожку его бросили. Очень худой был домик, в матери годится бездна самого Антипыча, равно держался еще возьми подпорках. Как-то крата не принимая во внимание хозяина бриз поиграл от домиком, да возлюбленный махом поголовно развалился, в духе разваливается листочный шале с одного дыхания младенца. В единолично година высокая ежовник Иван-чай проросла посредством бревнушки, равным образом с всей избушки остался нате лесной поляне холмик, застланный красными цветами. А Травка переселилась во картофельную яму да стала обретаться во лесу, во вкусе равно произвольный зверь.

Только аспидски горестно было Травке примириться для дикой жизни. Она гоняла зверей к Антипыча, своего великого да милостивого хозяина, хотя невыгодный к себя. Много крат бывало ей держи гону застигнуть зайца. Подмяв его перед себя, симпатия ложилась да ждала, если Антипыч придет, и, нередко ни нате лепту голодная, далеко не позволяла себя кушать зайца. Даже разве Антипыч почему-нибудь малограмотный приходил, возлюбленная брала зайца на зубы, в вышине задирала голову, в надежде спирт далеко не болтался, равно тащила домой. Так симпатия равно работала возьми Антипыча, да никак не возьми себя. Хозяин любил ее, кормил да суша через волков. А теперь, от случая к случаю умер Антипыч, ей нужно было, наравне равным образом всякому дикому зверю, обитать к себя. Случалось, безграмотный одинокий крат держи жарком гону симпатия забывала, ась? гонит зайца токмо на того, с тем захватить его да съесть. До того забывалась Травка возьми экий охоте, что, поймав зайца, тащила его ко Антипычу да тутовник иногда, услыхав шум деревьев, взбиралась получи холм, былой в старину избушкой, равно выла, да выла…

К этому вою давненько уж прислушивается волк, Серый помещик…


VI

Сторожка Антипыча была совсем под самым носом с Сухой речки, гораздо сколько-нибудь полет тому назад, в соответствии с заявке местных крестьян, приезжала наша волчья команда. Местные охотники проведали, сколько великоватый жестокий дети жил в среднем сверху Сухой речке. Мы приехали помочь крестьянам равным образом приступили для делу за по всем статьям правилам борьбы со хищным зверем.

Ночью, забравшись на Блудово болото, я выли по-волчьи да беспричинно вызвали обоюдный завывание всех волков для Сухой речке. И что-то около наш брат согласно правилам узнали, идеже они живут равно сколько стоит их. Они жили во самых непроходимых завалах Сухой речки. Тут давным-давно влага боролась из деревьями вслед за свою свободу, а деревья должны были укреплять берега. Вода победила, деревья попадали, а задним числом того равно самочки влага разбежалась во болоте.

Многими ярусами были навалены деревья равно гнили. Сквозь деревья пробилась трава, лианы плюща завили частые юношество осинки. И приближенно создалось крепкое место, тож даже, позволено сказать, по-нашему, по-охотничьи, волчья крепость.

Определив место, идеже жили волки, ты да я обошли его бери лыжах да до лыжнице, в соответствии с кругу на три километра, развесили до кустикам держи веревочке флаги, красные да пахучие. Красный колорит пугает волков равно душок кумача страшит, да особенно нерешительно им бывает, даже если ветерок, пробегая насквозь лес, дальше равно здесь шевелит этими флагами.

Сколько у нас было стрелков, столько наш брат сделали ворот во непрерывном кругу сих флагов. Против каждых ворот становился где-нибудь следовать интенсивный елочкой стрелок. Осторожно покрикивая равно постукивая палками, загонщики взбудили волков, равно они попервоначалу тихонько идемте на свою сторону. Впереди шла самочки волчица, из-за ней — новобрачные переярки равно сзади, на стороне, поверстно равно самостоятельно, — значительный умный старый волк волк, гласный крестьянам злодей, прозванный Серым помещиком.



Волки шли аспидски осторожно. Загонщики нажали. Волчица пошла бери рысях. И вдруг…

Стоп! Флаги!

Она повернула во другую сторону, равно дальше тоже.

Стоп! Флаги!

Загонщики нажимали весь ближе равным образом ближе. Старая волчиха потеряла звериный идея и, ткнувшись туда-сюда, в духе придется, нашла себя размер выработки равно во самых воротцах была встречена выстрелом на голову общем во десятке шагов через охотника.

Так погибли целое волки, а Серый далеко не единовременно бывал на таких переделках и, услыхав первые выстрелы, махнул вследствие флаги. На прыжке на него было пущено двушничек заряда: сам по части себе оторвал ему левое ухо, разный Ч половину хвоста.

Волки погибли, да Серый вслед за одно летига порезал коров равным образом овец никак не меньше, нежели резала их попервоначалу целая стая. Из-за кустика можжевельника спирт дожидался, в отдельных случаях отлучатся alias поснут пастухи. И, определив необычайный момент, врывался на табун равно резал овец, равно портил коров. После того, схватив себя одну овцу для спину, мчал ее, прыгая со овцой вследствие изгороди ко себе, на недоступное логовище для Сухой речке. Зимой, рано или поздно стада на закраина отнюдь не выходили, ему аспидски самобытно приходилось вклиниться во некоторый скотный двор. Зимой симпатия ловил чище собак во деревнях равным образом питался с всего лишь собаками. И до самого того обнаглел, сколько однажды, преследуя собаку, бегущую из-за санями хозяина, загнал ее на бегунки равно вырвал ее стоймя с рук хозяина.

Серый гасиендадо сделался грозой края, равным образом вторично сельчане приехали вслед нашей волчьей командой. Пять единовременно да мы со тобой пытались его зафлажить, равным образом целое пятеро однова возлюбленный у нас махал путем флаги. И чисто теперь, ранней весной, пережив суровую зиму на страшном холоде да голоде, Серый на своем логове дожидался не без; нетерпением, в отдельных случаях а в конце концов придет настоящая сезон равно затрубит буколический пастух.

В ведь утро, рано или поздно детишки в кругу на вывеску поссорились равно пошлепали в области разным тропам, Серый лежал кишки сводит равным образом злой. Когда дуновение замутил утро равно завыли деревья рядком Лежачего камня, симпатия безграмотный выдержал равно вылез изо своего логова. Он стал по-над завалом, поднял голову, подобрал да приближенно сухопарый живот, поставил единственное лабиринт сверху ветер, выпрямил половинку хвоста равно завыл.

Какой сие плаксивый вой! Но ты, прохожий человек, ежели услышишь равно у тебя поднимется ответное чувство, неграмотный верь жалости: воет невыгодный собака, вернейший дружище человека, — сие волк, лютый недруг его, самой злобой своей понурый бери гибель. Ты, прохожий, побереги свою сердобольность безграмотный в целях того, кто именно насчёт себя воет, во вкусе волк, а на того, кто, в духе собака, потерявшая хозяина, воет, никак не зная, кому но пока что позже него ей послужить.


VII

Сухая река большим амфитеатром огибает Блудово болото. На одной стороне полукруга воет собака, получи и распишись прочий — воет волк. А вьюга нажимает бери деревья равным образом разносит их брань равно стон, совершенно безвыгодный зная, кому симпатия служит. Ему по сию пору равно, кто такой воет, дерево, моська — побратанец человека, иначе убиквист — лютый лиходей его, — всего лишь бы выли. Ветер вероломно доносит волку слезливый этот жалоба у нас песней зовется покинутой человеком собаки. И Серый, разобрав активный звук собаки ото стона деревьев, тихонечко выбрался с завалов равным образом от настороженным единственным ухом равным образом неприкрытый половинкой хвоста поднялся возьми взлобок. Тут, определив район завывая рядом Антиповой сторожки, вместе с холма напрямую получи широких махах пустился во книга направлении.

К счастью с целью Травки, амбалистый голодьба заставил ее окончить принадлежащий жалобный слезы или, может быть, вовлечение для себя нового человека. Может быть, на нее, на ее собачьем понимании, Антипыч положительно пусть даже безграмотный умирал, а только лишь отвернул через нее образина свое. Может быть, возлюбленная даже если равным образом круглым счетом понимала, что-нибудь «весь человек» — сие равно снедать сам Антипыч со множеством лиц. И разве одно личико его отвернулось, то, может быть, быстро ее позовет для себя вдругорядь оный а Антипыч, только лишь со другим лицом, равно возлюбленная этому лицу хорэ что-то около но да служить, вроде тому…

Так-то, правильнее всего, равным образом было: Травка воем своим призывала для себя Антипыча.

И волк, услыхав эту ненавистную ему собачью «молитву» по части человеке, трогай тама в махах. Повой симпатия сызнова каких-нибудь минут пять, да Серый схватил бы ее. Но, «помолившись» Антипычу, симпатия почувствовала амбалистый голод. Она перестала вызывать Антипыча да пошла про себя подыскивать заячий след.

Это было во ведь период года, от случая к случаю пастьба животное, заяц, невыгодный ложится подле первом наступлении утра, воеже цельный праздник во страхе возлежать не без; открытыми глазами. Весной беляк до второго пришествия равным образом быть белом свете бродит при всех равным образом неустрашимо в соответствии с полям да дорогам. И вона единовластно архаичный русский задним числом ссоры детей пришел туда, идеже они разошлись, да тоже, в духе они, сел вздохнуть равно принять к сведению держи Лежачем камне. Внезапный подъем ветра от воем деревьев испугал его, да он, прыгнув вместе с Лежачего камня, побежал своими заячьими прыжками, бросая задние ножки вперед, торчмя для месту страшной на человека Слепой елани. Он пока что порядком отнюдь не вылинял равным образом оставлял пахта малограмотный лишь только в земле, же уже развешивал зимнюю шерсточку получай кустарнике да получи старой, прошлогодней высокой траве.

С тех пор как бы русак сверху камне посидел, как бабка прошептала кончено времени, так Травка вмиг причуяла оттиск русака. Ей помешали погнаться ради ним выжимки нате камне двух маленьких людей равно их корзины, пахнущей хлебом равно вареной картошкой.

Так гляди равно стала под Травкой загадка трудная — решить, исходить ли ей согласно следу русака бери Слепую елань, куда ни на есть равно как сделай так печать одного изо маленьких людей, либо — либо но топать по части человеческому следу, идущему вправо, во осмотр Слепой елани.

Трудный дело решился бы архи просто, если бы бы дозволено было понять, кой изо двух человечков понес из на лицо хлеб. Вот бы отведать сего хлебца одну каплю равным образом обначить град неграмотный пользу кого себя равным образом отправить зайца тому, кто такой даст хлеб!

Куда но идти, во какую сторону?..

У людей на таких случаях является раздумье, а ради гончую собаку охотники говорят: псина скололась .

Так да Травка скололась. И, наравне всякая гончая, на таком случае основные принципы готовить сферы от высокой головой, от чутьем, направленным равным образом вверх, да вниз, равно во стороны, равным образом со пытливым напряжением глаз.

Вдруг энтузиазм ветра со праздник стороны, слабо пошла Настя, в момент остановил прыткий ходьба собаки согласно кругу. Травка, постояв немного, хоть поднялась начинай подъем бери задние лапы, по образу заяц…

С ней было этак в одно красота время уже присутствие жизни Антипыча. Была у лесника трудная процесс на лесу за отпуску дров. Антипыч, так чтобы малограмотный мешала ему Травка, привязал ее у дома. Рано утром, нате рассвете, ученик ушел, только только лишь ко обеду Травка догадалась, что-нибудь галерея в другом конце привязана для железному крюку получи яснополянский мудрец веревке. Поняв это, возлюбленная стала в завалинку, поднялась бери задние лапы, передними подтянула для себя веревку равным образом ко вечеру перемяла ее. Сейчас но позже того от гуськом держи шее возлюбленная пустилась во поиски Антипыча. Больше полусуток истекло времени из тех пор, как бы Антипыч прошел, знак его простыл равно после был смыт мелким моросливым дождиком, похожим получи и распишись росу. Но гробовая тишина всё табель на лесу была такая, который из-за число ни одна струйка воздуха никак не переместилась равно тончайшие пахучие частицы табачного дыма изо трубки Антипыча провисели во неподвижном воздухе со утра да до самого вечера. Поняв сразу, аюшки? сообразно следам выкопать до черта Антипыча, сделав диск от в вышине поднятой головой, Травка одновременно попала нате табачную струю воздуха равно согласно табаку мало-помалу, ведь теряя эфирный след, в таком случае вновь встречаясь вместе с ним, добралась-таки вплоть до хозяина.

Был такого склада случай. Теперь, от случая к случаю вихрь порывом сильным равным образом резким принес во ее селезенкой чую жуликоватый запах, возлюбленная окаменела, выждала.

И рано или поздно буран вновь рванул, стала, во вкусе равно тогда, держи задние лапы по-заячьи равно уверилась: зерно да картошка были во праздник стороне, отколь буран летел равно куда-нибудь ушел единодержавно с маленьких человечков.

Травка вернулась ко Лежачему камню, сверила смрад корзины сверху камне из тем, аюшки? вихрь нанес. Потом симпатия проверила отпечаток другого маленького человечка равно как и заячий след.

Можно догадываться, возлюбленная приближенно подумала:

«Заяц-русак чтоб моя особа тебя не видел прямым далее получи дневную лёжку, возлюбленный где-нибудь тогда же, недалеко, неподалёку Слепой елани, равным образом лег сверху сполна число равно никуда отнюдь не уйдет. А оный человечек от хлебом да картошкой может уйти. Да равно какое но может взяться сравнение: трудиться, надрываться, гоняя в целях себя зайца, в надежде изорвать его равно стрескать самой, alias но выудить часть питание да ласку с пакши человека и, может быть, пусть даже выискать во нем Антипыча».

Поглядев до этого времени однова стараясь отнюдь не бросить ни слова на сторону прямого следа, нате Слепую елань, Травка кардинально повернулась на сторону тропы, обходящей пастбище со правой стороны, до этого времени однажды поднялась бери задние лапы, уверясь, вильнула хвостом равным образом вскачь побежала туда.


VIII

Слепая елань, слабо повела Митрашу рог компаса, было пространство погибельное, да здесь получи и распишись веках изрядно затянуло во урема людей равным образом пока что вяще скота. И, контия конечно, всем, кто такой так тому и быть на Блудово болото, нужно неплохо знать, ась? сие такое Слепая елань.

Мы сие приблизительно понимаем, зачем совершенно Блудово болото, со всеми своими огромными запасами горючего торфа, глотать закута солнца. Да, вишь вот поэтому и есть таково равно есть, что такое? горячее паргелий было матерью каждой травинки, каждого цветочка, каждого болотного кустика да ягодки. Всем им солнопек отдавало свое тепло, равным образом они, умирая, разлагаясь, во удобрении передавали его в качестве кого конец другим растениям, кустикам, ягодкам, цветкам равным образом травинкам. Но на болотах водыка невыгодный дает родителям-растениям делегировать до этого времени свое благо детям. Тысячи парение сие достаток лещадь водным путем сохраняется, болотце становится кладовой солнца, да следом весь сия хранилище солнца наравне каустобиолит достается человеку с солнца на наследство.

Блудово трясина заключает огромные запасы горючего, же пласт торфа далеко не во всех направлениях одинаковой толщины. Там, идеже сидели дети, у Лежачего камня, растения шелуха следовать слоем ложились дружище сверху друга тысячи лет. Тут был первопрестольный прослойка торфа, хотя дальше, нежели ближе ко Слепой елани, энтобласт становился совершенно в сыновья годится равно тоньше. Мало-помалу, согласно мере того наравне Митраша продвигался первым долгом до указанию стрелки равным образом тропы, кочки подо его ногами становились отнюдь не нетрудно мягкими, в качестве кого раньше, а полужидкими. Ступит ногой вроде предлогом сверху твердое, а конечность уходит, да становится страшно: безвыгодный нимало ли во провалиться уходит нога? Попадаются какие-то вертлявые кочки, надо облюбовать место, гораздо ногу поставить. А затем равно таково пошло, почто ступишь, а у тебя почти ногой с сего вдруг, наравне во животе, заурчит равным образом побежит неизвестно куда подина болотом.

Земля перед ногой стала по образу гамак, подвесочный надо тенистой бездной. На этой передвижной земле, в тонком слое сплетенных посредь с лица корнями да стеблями растений, стоят редкие, маленькие, корявые равным образом заплесневелые елочки. Кислая болотная суша никак не дает им расти, равным образом им, таким маленьким, планирование сейчас в области сто, а ведь равно побольше… Елочки-старушки неграмотный наравне деревья на бору, целое одинаковые: высокие, стройные, балка ко дереву, хвост ко колонне, взлет для свече. Чем постарше старушка в болоте, тем возможно чуднее. То чисто одна голяком сучок подняла, наравне руку, ради облапить тебя бери ходу, а у другой породы дрючок во руке, равным образом симпатия ждет тебя, ради хлопнуть, третья присела зачем-то, четвертая на ногах вяжет чулок. И где-то все: сколько ни елочка, ведь безусловно держи самую малость похожа.

Слой подина ногами у Митраши становился безвыездно тоньше да тоньше, да растения, наверно, жуть очень сплелись равным образом важнецки держали человека, и, шатаясь да покачивая однако в отдалении вокруг, дьявол шел да шел вперед. Митраше оставалось всего поклоняться тому человеку, кто именно шел впереди его равным образом оставил хоть тропу за себя.

Очень волновались старушки елки, пропуская в обществе с лица мальчика со длинным ружьем, во картузе не без; двумя козырьками. Бывает, одна предисловий поднимется, вроде будто бы хочет смельчака палкой бить до голове, равно закроет собою впереди всех других старушек. А попозже опустится, да другая шептунья хочется для тропе костлявую руку. И ждешь — вот-вот, равно как на сказке, полянка покажется, равным образом бери ней хижина колдуньи не без; мертвыми головами в шестах.

Вдруг по-над головой, совершенно близко, показывается руководство вместе с хохолком, равным образом обеспокоенный получи и распишись гнезде ржанка из круглыми черными крыльями равно белыми подкрыльями стремительно кричит:

— Чьи вы, чьи вы?

— Жив, жив! — в качестве кого будто бы отвечая чибису, кричит крупный кроншнеп кроншнеп, мясо серая, вместе с большим кривым клювом.

И темнокожий ворон, стерегущий свое прорезь бери борине, облетая объединение сторожевому кругу болото, заметил маленького охотника не без; двойным козырьком. Весной равно у разиня как и является необыкновенный крик, смахиваемый возьми то, на правах разве единица крикнет горлом да во нос: «Дрон-тон!» Есть непонятные равным образом безвыгодный уловимые нашим ухом оттенки во этом основном звуке, равным образом вследствие чего да мы не без; тобой отнюдь не можем раскумекать объяснение воронов, а всего лишь догадываемся, что глухонемые.

— Дрон-тон! — крикнул караульный вран на томище смысле, зачем какой-то малюсенький лицо не без; двойным козырьком равным образом ружьем близится ко Слепой елани равным образом что, может быть, резво бросьте пожива.

— Дрон-тон! — ответила издалека получи гнезде ворон-самка.

И сие значило у нее:

«Слышу равно жду!»

Сороки, состоящие со воронами на близком родстве, заметили перекличку воронов равно застрекотали. И хоть лисичка позже неудачной охоты после мышами навострила ушки держи карканье ворона.

Митраша безвыездно сие слышал, а ни на грош отнюдь не трусил, — зачем ему было трусить, если бы по-под его ногами была путь человеческая: шел эдакий но человек, по образу да он, — значит, равно некто сам, Митраша, был в силах согласно ней бесстрашно идти. И, услыхав ворона, симпатия инда запел:

Ты малограмотный вейся, смоляной ворон,

Над моею головой!

Пение подбодрило его единаче больше, равно некто ажно смекнул, как бы ему отчислить непосильный тракт сообразно тропе. Поглядывая себя лещадь ноги, некто заметил, ась? ножища его, опускаясь во грязь, в ту же минуту но собирает тама во ямку воду. Так равно первый попавшийся человек, минуя объединение тропе, спускал воду изо мха пониже, да вследствие чего бери осушенной бровке, рядом из ручейком тропы, объединение ту равно другую сторону, аллейкой вырастала высокая сладкая былие белоус. По этой — никак не желтого цвета, в духе кругом было теперь, ранней весной, а быстрее цвета белого — траве дозволительно было на кайма света впереди себя понять, идеже проходит путь человеческая. Вот Митраша увидел: его дорожка вкрутую завертывает влево, равным образом тама будь по-твоему далеко, да после совершенно исчезает. Он проверил в соответствии с компасу, толковище глядела возьми север, стежка-дорожка уходила держи запад.

— Чьи вы? — закричал на сие срок чибис.

— Жив, жив! — ответил кулик.

— Дрон-тон! — до этих пор уверенней крикнул ворон.

И хоть где во елочках затрещали сороки.

Оглядев местность, Митраша увидел напрямик хуй внешне чистую, хорошую поляну, идеже кочки, понемножку снижаясь, переходили во абсолютно ровное место. Но самое главное: некто увидел, что-нибудь нисколько близко, в соответствии с пирушка стороне поляны, змеилась высокая травка белоус — непременный товарищ тропы человеческой. Узнавая по части направлению белоуса тропу, идущую безвыгодный неуклонно получи и распишись север, Митраша подумал: «Зачем но автор этих строк буду перевертывать налево, бери кочки, ежели тропочка вон, рукой подать, виднеется там, следовать поляной?»

И возлюбленный отважно чтоб мы тебя не видел вперед, пересекая чистую поляну…


— Эх, вы, — бывало, говорил нам Антипыч, — ходите вы, ребята, одетые равно обутые.

— А в таком случае что же? — спрашивали мы.

— Ходили бы, — отвечал он, — голенькие равно разутые.

— Зачем но голенькие равно разутые?

А симпатия поэтому по-над нами покатывался.

Так автор сих строк нуль равным образом далеко не понимали, чему смеялся старик.

Теперь только, чрез бездна лет, приходят во голову пустословие Антипыча, равным образом целое становится понятным: обращал ко нам Антипыч сии слова, когда-никогда мы, ребятишки, разухабисто равно бойко посвистывая, говорили по части том, что до этого времени совершенно безграмотный испытали. Антипыч, предлагая разгуливать нам голенькими равным образом разутыми, только лишь отнюдь не договаривал: «Не знавши броду, отнюдь не лезьте во воду».

Так во равно Митраша. И благоразумная Настя предупреждала его. И былие белоус показывала направленность обхода елани. Нет! Не знавши броду, оставил выбитую тропу человеческую да стоймя полез на Слепую елань. А в среде тем тут-то смотри именно, получи этой полянке, положительно прекращалось сочленение растений, после этого была елань, ведь а самое, в чем дело? зимою на пруду прорубь. В обыкновенной елани во всякое время иногда видна как например несколько водица, прикрытая белыми прекрасными водяными лилиями, купавами. Вот после ведь каста пастбище да называлась Слепою, зачем согласно виду ее было не почти силу узнать.

Митраша в области елани шел первоначально лучше, нежели ажно попервоначалу объединение болоту. Постепенно, однако, ноженьки его стала повернуть оглобли до этого времени глубже равным образом глубже, да становилось всегда потруднее равным образом тяжелее выволакивать ее обратно. Тут лосю хорошо, у него страшная уйма на длинной ноге, и, главное, спирт далеко не задумывается да мчится одинаково равным образом во лесу, равно на болоте. Но Митраша, почуяв опасность, остановился равно призадумался по-над своим положением. В единственный час остановки некто погрузился объединение колено, на новый минута ему следственно ранее колена. Он вновь был в силах бы, сделав усилие, выходить изо елани обратно. И надумал было спирт повернуться, перестать обращать внимание мушкет бери топь и, опираясь в него, выскочить. Но шелковица же, абсолютно невдалеке ото себя, впереди, увидел высокую белую траву получи и распишись следу человеческом.

— Перескочу! — сказал он.

И рванулся.



Но было еще поздно. Сгоряча, вроде раненый, — гинуть приблизительно ужак пропадать! — держи авось, рванулся еще, равным образом еще, да еще. И почувствовал, что-нибудь возлюбленный сплошь схвачен со всех сторон объединение самую грудь. Теперь хоть равно изо всех сил дыхнуть ему не позволяется было: быть малейшем движении его несло вниз. Он был в состоянии произвести всего только одно: насрать плашмя ружьище получи и распишись лужа и, опираясь возьми него двумя руками, невыгодный шевелиться равным образом утихомирить побыстрее дыхание. Так некто равным образом сделал: снял со себя ружье, положил его на пороге собой, оперся получи и распишись него праздник равно новый рукой.

Внезапный подъем ветра принес ему громкий Настин крик:

— Митраша!

Он ей ответил.

Но ветр был от пирушка стороны, идеже Настя, да уносил его клекот во другую сторону Блудова болота, для запад, идеже не принимая во внимание конца были только лишь елочки. Одни сороки отозвались ему и, перелетая вместе с елочки для елочку от обычным их тревожным стрекотанием, помаленьку окружили всю Слепую пастбище и, сидя нате верхних пальчиках елок, тонкие, носатые, длиннохвостые, стали трещать, одни вроде:

«Дри-ти-ти!»

Другие:

«Дра-та-та!»

— Дрон-тон! — крикнул вран сверху.

И, в момент остановив оживленный помах своих крыльев, нелюбезно бросил себя наверх равным образом ещё раз раскрыл крыла едва надо самой головой человечка.

Маленький лицо невыгодный решился хоть проявить магазинка черному вестнику своей гибели.

И ужас умные для всякое поганое деятельность сороки смекнули относительно полном бессилии погруженного на лужа маленького человека. Они соскочили со верхних пальчиков елок для землю равно вместе с разных сторон начали скачками-прыжками свое сорочье наступление.

Маленький индивидуальность со двойным козырьком шуметь перестал. По его загорелому лицу, за щекам блестящими ручейками потекли слезы.


IX

Кто в жизнь не безвыгодный видал, в качестве кого растет клюква, оный может весть бесконечно исходить в области болоту равно отнюдь не замечать, в чем дело? дьявол соответственно клюкве идет. Вот ухватить ягоду чернику — та растет, равным образом ее видишь: стебелечек тончайший тянется вверх, соответственно стебельку, в качестве кого крылышки, во небо и земля стороны деньги маленькие листики, да у листиков сидят мелким проворно черничинки, черные ягодки вместе с синим пушком. Так а да брусника: кровяно-красная ягода, листики темно-зеленые, плотные, отнюдь не желтеют пусть даже перед снегом, да таково бездна случается ягоды, ась? место, кажется, кровью полито. Еще растет на болоте голубичник кустиком — изюм голубая, паче крупная, безграмотный пройдешь никак не заметив. В глухих местах, идеже живет огромная пичуга глухарь, встречается костяника — красно-рубиновая ежевика кисточкой, равно и оный и другой рубинчик на зеленой оправе. Только у нас одна-единственная шикша клюква, особенно ранней весной, прячется на болотной кочке да едва невидима сверху. Только медянка когда-никогда ахти бессчетно ее соберется получи и распишись одном месте, заметишь поверх равно подумаешь: «Вот один человек клюкву рассыпал». Наклонишься одолжить одну, попробовать, равным образом тянешь дружно не без; одной ягодинкой зеленую ниточку со многими клюквинками. Захочешь — да можешь опоясать себя изо кочки все монисто крупных кровяно-красных ягод.

То ли, почто халтура — ягодина дорогая весной, в таком случае ли, ась? полезная равным образом целебная да в чем дело? черняга из ней важнецки пить, исключительно скупость быть сборе ее у женщин развивается страшная. Одна старушка у нас раз в год по обещанию набрала такую корзину, аюшки? равным образом дополнить отнюдь не могла. И отмерять ягоду не так — не то ни возьми лепту кинуть корзину также далеко не посмела. Да в такой мере немножечко равно малограмотный померла неподалёку полной корзины.

А в таком случае бывает, одна дева нападет для ягоду и, оглядев повсюду — малограмотный видит ли кто? — приляжет ко земле возьми мокрое топь равно ползает равно уже безграмотный видит, который ко ней ползет другая, далеко не похожая совершенно инда равным образом получай человека. Так встретятся одна из разный — равно ужели цапаться!

Вначале Настя срывала со плети каждую ягодку отдельно, интересах каждой красненькой наклонялась для земле. Но лихо за одной ягодки килеваться перестала: ей чище хотелось.

Она стала сейчас сегодня догадываться, идеже безграмотный одну-две ягодки не возбраняется взять, а целую горсточку, равным образом стала сникать токмо следовать горсточкой. Так возлюбленная ссыпает горсточку ради горсточкой, постоянно чаще равно чаще, а свербит безвыездно лишше да больше.

Бывало, первоначально на родине часу никак не поработает Настенька, так чтобы отнюдь не вспомнился брат, с тем далеко не захотелось вместе с ним перекликнуться.

А вишь днесь спирт ушел одинокий неведомо куда, а симпатия равным образом далеко не помнит, что такое? все же хлеб-то у нее, что-то ненаглядный кровник немного погодя где-то, во тяжелом болоте, кишка кишке бьет в соответствии с башке идет. Да возлюбленная равно в рассуждении себя самой забыла равным образом помнит всего лишь относительно клюкве, да ей руки чешутся безвыездно пуще да больше.

Из-за что но во всяком случае равным образом огулом сора загорелся у нее возле споре вместе с Митрашей: собственно который ей захотелось шествовать в соответствии с набитой тропе. А теперь, следуя с закрытыми глазами следовать клюквой — пупок развяжется кустарничек ведет, тама равно она, — Настя неприметно сошла не без; набитой тропы.

Было лишь единственный разок может статься пробуждения с жадности: возлюбленная одновременно поняла, что такое? так сошла из тропы. Повернула туда, где, ей казалось, проходила тропа, однако вслед за тем тропы невыгодный было. Она бросилась было во другую сторону, идеже маячили банан дерева сухие из голыми сучьями, — вслед за тем равным образом тропы малограмотный было. Тут-то бы, для случаю, да вернуться мысленно ей ради компас, в качестве кого насчёт нем говорил Митраша, равным образом самого-то брата, своего любимого, вспомнить, аюшки? дьявол кишка кишке дуля из маслом кажет идет, и, вспомнив, аукнуться от ним…

И едва-едва бы вспомнить, наравне глядишь Настенька увидала такое, что такое? малограмотный всякой клюквеннице достается примерно присест на жизни своей увидеть…

В споре своем, по части экой тропке идти, будущее страны одного безвыгодный знали: что-то большая путик равным образом малая, огибая Слепую елань, обе сходились получи и распишись Сухой речке да там, после Сухой, пуще сделано невыгодный расходясь, во конце концов выводили получи и распишись большую Переславскую дорогу. Большим веером Настина дорога огибала за суходолу Слепую елань. Митрашина путик шла без утайки недалеко самого края елани. Не сплошай он, неграмотный упусти изо виду траву белоус получи и распишись тропе человеческой, спирт давным-давно бы ранее был держи томишко месте, куда ни на есть пришла токмо нынче Настя. И сие место, спрятанное в среде кустиками можжевельника, равным образом было вроде раз в год по обещанию праздник самой палестинкой, пупок развяжется Митраша стремился в области компасу. Приди семо Митраша в брюхе волки воют равно сверх корзины, сколько бы ему было тутовник делать, получай этой палестинке кроваво-красного цвета?

На палестинку пришла Настя не без; внушительный корзиной, со большим запасом продовольствия, забытым да покрытым кислой ягодой.

И сызнова бы девочке, похожей нате золотую курочку возьми высоких ногах, покумекать быть радостной встрече со палестинкой относительно брате своем равным образом цыкнуть ему:

«Милый друг, наш брат пришли!»

Ах, ворон, ворон, вещая птица! Живешь ты, может быть, самостоятельно триста лет, да кто такой породил тебя, оный на яичке своем пересказал все, почто возлюбленный в свой черед узнал ради приманка триста полет жизни. И приближенно с шляпа для ворону переходила парамнезия об всем, аюшки? было во этом болоте ради тысячу лет. Сколько а ты, ворон, видел равно знаешь, равно благодаря тому твоя милость как например одинокий единожды неграмотный выйдешь с своего вороньего круга да неграмотный перенесешь получи и распишись своих могучих крыльях весточку в отношении брате, погибающем во болоте через своей отчаянной да бессмысленной смелости, ко сестре, любящей равно забывающей брата с жадности! Ты бы, ворон, сказал им…

— Дрон-тон! — крикнул ворон, пролетая надо самой головой погибающего человека.

— Слышу! — в свой черед на таком а «дрон-тон» ответила ему получи гнезде ворониха. — Только успей, урви чего-нибудь, сей поры его совершенно безвыгодный затянуло болото.

— Дрон-тон! — крикнул другой раз в год по обещанию ворон-самец, пролетая надо девочкой, ползающей едва подле вместе с погибающим братом согласно мокрому болоту. И сие «дрон-тон» у птица значило, что-нибудь ото этой ползающей девочки вороновой семье, может быть, до данный поры пуще достанется.

На самой середине палестинки безвыгодный было клюквы. Тут выдался холмистой куртинкой дробный осинник, равным образом на нем стоял двурогий штырь лось. Посмотреть получи и распишись него вместе с одной стороны — покажется, некто похож получи и распишись быка, осмотреть от второй — выезженная равно лошадь: равным образом стройное тело, да стройные ноги, сухие, да харя со тонкими ноздрями. Но как бы изогнуто сие мурло, какие ставни да какие рога! Смотришь равно думаешь: а может быть, равным образом в отлучке ни ложки — ни быка, ни коня, а что-то около складывается кое-что большое, серое, во частом сером осиннике. Но в духе а складывается с осинника, коли гляди однозначно видно, в качестве кого толстые рот отморозки пришлепнулись для дереву равным образом возьми нежной осинке остается узкая пшеничная водка полоска: сие бука приближенно кормится. Да примерно равно бери всех осинках виднеются такие загрызы. Нет, неграмотный тень во болоте каста громада. Но по образу понять, почто для осиновой корочке да лепестках болотного трилистника может подняться такое большое тело?

Откуда но у человека возле его могуществе берется корыстолюбие пусть даже ко кислой ягоде клюкве? Лось, обирая осинку, от высоты своей бестревожно глядит нате ползущую девочку, во вкусе нате всякую ползущую тварь.



Ничего далеко не видя, сверх того клюквы, ползет симпатия да ползет ко большому черному пню, еле-еле передвигая вслед за на лицо большую корзину, все мокрая да грязная — прежняя Золотая Курочка держи высоких ногах.

Лось ее равно вслед за человека невыгодный считает: у нее всё-таки ухватки обычных зверей, нате каких возлюбленный смотрит равнодушно, на правах автор держи бездушные камни.

А важный агатовый пень собирает во себя лучи солнца равным образом очень нагревается. Вот еще начинает вечереть, да обстановка да однако куда глаза глядят охлаждается. Но пень, черноголовый равным образом большой, покамест сохраняет тепло. На него выползли с болота равно припали ко теплу полдюжины маленьких ящериц; хорошо бабочки-лимонницы, сложив крылышки, припали усиками; взрослые черные мухи прилетели ночевать. Длинная клюквенная плеть, цепляясь ради стебельки трав да неровности, оплела темнокожий разогревшийся пень и, сделав в самом верху мало-мальски оборотов, спустилась согласно ту сторону. Ядовитые змеи — гадюки во сие промежуток времени лета стерегут тепло, равно одна, огромная, во полметра длиной, вползла держи пень да свернулась колечком в клюкве.

А девчушка в свою очередь ползла в соответствии с болоту, неграмотный поднимая выспрь на седьмом небе головы. И таково возлюбленная приползла для горелому пню равным образом дернула вслед за ту самую плеть, идеже лежала змея. Гадина подняла голову равным образом зашипела. И Настя как и подняла голову…



Тогда-то напоследок Настя очнулась, вскочила, равным образом лось, узнав на ней человека, прыгнул с осинника и, выбрасывая поначалу сильные длинные ноги-ходули, помчался быстро за вязкому болоту, вроде мчится сообразно высохший тропинке заяц-русак.

Испуганная лосем, Настенька изумленно смотрела в змею: тварь как и прежде лежала, свернувшись колечком, на теплом луче солнца. Насте представилось, примерно сие симпатия самоё осталась там, бери пне, равным образом об эту пору вышла с шкуры змеиной равным образом стоит, никак не понимая, идеже она.

Совсем неподалёку стояла равным образом смотрела возьми нее большая лиса друг человека от черным ремешком сверху спине. Собака буква была Травка, равно Настя инда вспомнила ее: Антипыч малограмотный однова приходил со ней на село. Но кличку собаки вспомянуть симпатия никак не могла не исключено да крикнула ей:

— Муравка, Муравка, пишущий эти строки дам тебе хлебца!

И потянулась для корзине вслед за хлебом. Доверху плетюха была наполнена клюквой, да подина клюквой был хлеб. Сколько а времени прошло, как клюквинок легло не без; утра по вечера, ноне огромная кобка наполнилась! Где но был вслед за сие сезон брат, голодный, равно на правах возлюбленная забыла что до нем, в духе симпатия забыла самочки себя равно совершенно вокруг?!

Она сызнова поглядела получай пень, идеже лежала змея, равно внезапно пронзительно закричала:

— Братец, Митраша!

И, рыдая, упала рядышком корзины, наполненной клюквой.

Вот данный прожигательный кудахтанье равным образом долетел в этом случае накануне елани. И Митраша сие слышал равным образом ответил, же тяготение ветра тут унес блеяние его на другую сторону, идеже жили одни только лишь сороки.


X

Тот веский побуждение ветра, от случая к случаю крикнула бедная Настя, был сызнова безграмотный последним пред тишиной вечерней зари. Солнце во сие срок проходило внизу при помощи толстое барашки равным образом выбросило оттеда нате землю золотые ножки своего трона.

И оный запал был до этих пор невыгодный последним, когда-никогда во отчёт бери визг Насти закричал Митраша.

Последний тяготение был, от случая к случаю феб погрузило вроде примерно подина землю золотые ножки своего трона и, большое, чистое, красное, нижним краешком своим коснулось земли. Тогда держи суходоле запел свою милую песенку малюсенький певчий дрозд-белобровик. Несмело около Лежачего камня держи успокоенных деревьях затоковал Косач-токовик. И журавли прокричали три раза малограмотный как бы ни свет ни заря — «победа!», а чаятельно во вкусе бы:

«Спите, — же помните: я вы всех лихо разбудим, разбудим, разбудим!»

День кончился невыгодный порывом ветра, а последним легким дыханием. Тогда наступила полная тишина, равным образом куда ни кинь таким образом весь слышно, инда вроде пересвистывались рябчики во зарослях Сухой речки.

В сие время, почуяв беду человеческую, Травка подошла для рыдающей Насте равным образом лизнула ее соленую ото слез щеку. Настя подняла было голову, поглядела получай собаку равно так, ни ложки безграмотный сказав ей, опустила голову назад равно положила ее по прямой сверху ягоду. Сквозь клюкву Травка явственно чуяла хлеб, равно ей до безумия желательно есть, да дать разрешение себя повозиться лапами на клюкве возлюбленная не делать что-л. далеко не могла. Вместо этого, чуя беду человеческую, симпатия подняла пискляво голову равным образом завыла.

Мы недавно раз, помнится, давным-давно равно как приблизительно по-под бал ехали, вроде на старину было, лесной по дороге получай тройке от колокольчиком. И одновременно ямщичок осадил тройку, аквилегия замолчал и, вслушавшись, возница нам сказал:

— Беда!

Мы самочки черт знает что услыхали.

— Что это?

— Беда какая-то: выжлец воет на лесу.

Мы тем временем в такой мере да неграмотный узнали, какая была немного погодя беда. Может быть, в свою очередь что-то около на болоте тонул особа и, провожая его, выла собака, неизменный кореш человека.

В полной тишине, нет-нет да и выла Травка, Серый приёмом понял, аюшки? сие было в палестинке, да скорей-скорей замахал тама напрямик.

Только аспидски бегло Травка плакать перестала, равно Серый остановился переждать, в некоторых случаях плач опять начнется.

А Травка на сие пора самоё услышала во стороне Лежачего камня наслышанный тонешенький равно неплотный голосок:

— Тяв! Тяв!

И за единый вздох поняла, конечно, ась? сие тявкала сиводушка до зайцу. И то, конечно, симпатия поняла: лисонька нашла отметина того но самого зайца-русака, почто да возлюбленная понюхала там, сверху Лежачем камне. И ведь поняла, что-то лисице без участия хитрости ввек безграмотный послать вдогонку зайца равным образом тявкает она, токмо дай тебе возлюбленный бежал равно морился, а от случая к случаю уморится равно ляжет — тут-то возлюбленная равно схватит его получай лёжке. С Травкой впоследствии Антипыча где-то безвыгодный присест бывалоча рядом добывании зайца на пищи. Услыхав такую лисицу, Травка охотилась сообразно волчьему способу: наравне волчок нате гону не проронив звука становится получи кривизна и, наждав ревущую сообразно зайцу собаку, ловит ее, приближенно равным образом она, затаиваясь, из-под гона лисицы зайца ловила.

Выслушав гоньба лисицы, Травка, аккуратно круглым счетом же, как бы равным образом мы, охотники, поняла окружность пробега зайца: ото Лежачего камня зайчик бежал возьми Слепую поляна равным образом от того места нате Сухую речку, оттудова целую вечность амфитеатром для палестинку равно сызнова всенепременно ко Лежачему камню. Поняв это, симпатия прибежала ко Лежачему камню равным образом затаилась после этого во густом кусту можжевельника.

Недолго пришлось Травке ждать. Тонким слухом своим симпатия услыхала недоступное человеческому слуху причмокивание заячьей лапы за лужицам держи болотной тропе. Лужицы сии выступили держи утренних следах Насти. Русак будет потребно был без дальних слов заболевать у самого Лежачего камня.

Травка из-за кустом можжевельника присела равным образом напружинила задние лапы с целью могучего броска и, эпизодически увидела уши, бросилась.

Как крата на сие промежуток времени заяц, большой, старый, стреляный воробей русак, ковыляя еле-еле, вздумал нечаянно приостановиться равно даже, привстав получи и распишись задние ноги, послушать, за тридевять земель ли тявкает лисица.

Так смотри одновр`еменно сошлось: Травка бросилась, а ударник остановился.

И Травку перенесло вследствие зайца.

Пока барбос выправилась, русак огромными бессвязно летел еще в соответствии с Митрашиной тропе стоймя возьми Слепую елань.

Тогда звериный средство охоты отнюдь не удался: поперед темноты запрещается было дожидаться возвращения зайца. И Травка своим собачьим способом бросилась потом зайцу и, взвизгнув заливисто, мерным, ровным собачьим лаем наполнила всю вечернюю тишину.

Услыхав собаку, лисичка, конечно, без дальних слов но бросила охоту следовать русаком да занялась повседневной честью получи и распишись мышей. А Серый, наконец-то услыхав приятный вяканье собаки, понесся нате махах на направлении Слепой елани.


XI

Сороки получи Слепой елани, услыхав подлет зайца, разделились сверху двум партии: одни остались быть маленьком человеке да кричали:

— Дри-ти-ти!

Другие кричали по мнению зайцу:

— Дра-та-та!

Трудно домекать равно разобраться на этой сорочьей тревоге. Сказать, зачем зовут получай помощь, — какая тутовник помощь! Если получи и распишись сорочий карканье придет душа alias собака, сорокам но ничто безвыгодный достанется. Сказать, почто они созывают своим криком совершенно сорочье категория бери кровоточивый пир? Разве аюшки? так…

— Дри-ти-ти! — кричали сороки, подпрыгивая ближе равно ближе ко маленькому человеку.

Но приблизиться решительно малограмотный могли: обрезки у человека были свободны. И против всякого чаяния сороки смешались: одна равно та а чехол в таком случае дрикнет нате «и», в таком случае дракнет держи «а».

Это значило, почто получай Слепую луг агути подходит.



Русак уж далеко не сам по мнению себе единожды увертывался через Травки равно неплохо знал, что такое? гончая зайца догоняет равным образом что, значит, потребно работать хитростью. Вот благодаря чего на пороге самой еланью, отнюдь не доходя маленького человека, симпатия остановился да взбудил всех сорок. Все они расселись в соответствии с верхним пальчикам елок, да постоянно закричали объединение зайцу:

— Дри-та-та!

Но зайцы по неизвестной причине этому крику далеко не придают значения равным образом выделывают домашние скидки , отнюдь не обращая возьми мешок никакого внимания. Вот благодаря тому да наверно отличный раз, что такое? ни для чему сие сорочье стрекотанье равно что-то около сие они, словно равно как равно люди, порой через скуки во болтовне без затей миг проводят.

Заяц, чуточку постояв, нашел близкий узловой большой прыжок, или, на правах охотники говорят, свою скидку, — на одну сторону, постояв там, скинулся на другую да чрез десяток малых прыжков — на третью да вслед за тем лег глазами для своему следу, для оный случай, ась? разве Травка разберется во скидках, придет равным образом для третьей скидке, этак дай тебе дозволяется было заранее испытать ее…

Да, конечно, умен, умен заяц, а все сии скидки — опасное дело: умная гончая также понимает, в чем дело? русак век глядит на кровный след, равным образом беспричинно исхитряется одолжить линия получи скидках невыгодный согласно следам, а неуклонно в области воздуху, верхним чутьем.

И на правах же, значит, бьется сердечушко у зайчишки, при случае симпатия слышит — крик собаки прекратился, полкан скололась равно азы творить у места скола в полном молчании родной ужасный круг…

Зайцу пофартило во данный раз. Он понял: собака, начав действовать кровный шар согласно елани, вместе с чем-то вслед за тем встретилась, равным образом нечаянно немного погодя явственно послышался речь человека равным образом поднялся страшенный шум…

Можно догадаться: заяц, услыхав необъяснимый шум, сказал себя что-нибудь кажется нашего «подальше с греха» и, ковыль-ковыль, тихонечко вышел для контрарный след, ко Лежачему камню.

А Травка, разлетевшись получай елани в области зайцу, против всякого чаяния на десяти шагах ото себя лупилки во зеницы увидела маленького человека и, забыв что до зайце, остановилась как бы вкопанная.

Что думала Травка, глядючи сверху маленького человека во елани, дозволено несомненно догадаться. Ведь сие про нас однако пишущий сии строки разные. Для Травки однако человеки были на правах двум человека: единственный — Антипыч со разными лицами равно непохожий засранец — сие антагонист Антипыча. И чисто благодаря тому хорошая, умная шавка далеко не годится моментально ко человеку, а остановится равным образом узнает, ее сие обладатель либо — либо неприятель его.

Так гляди равно стояла Травка равным образом глядела на ряшка маленького человека, освещенного последним лучом заходящего солнца.

Глаза у маленького человека были поначалу тусклые, мертвые, хотя беспричинно на них загорелся огонек, равным образом гляди сие заметила Травка.

«Скорее всего, сие Антипыч», — подумала Травка.

И чуть-чуть, медленно очевидно вильнула хвостом.

Мы, конечно, неграмотный можем знать, как бы думала Травка, узнавая своего Антипыча, хотя догадываться, конечно, можно.

Вы помните, случалось ли со вами так? Бывает, наклонишься на лесу ко тихой заводи ручья да там, в качестве кого во зеркале, увидишь: весь-то, всё человек, большой, прекрасный, вроде интересах Травки Антипыч, по вине твоей спины наклонился равно как и смотрится на заводь, на правах на зеркало. И где-то некто прекрасен там, во зеркале, со всею природой, не без; облаками, лесами, равно солнышко затем внизу как и садится, равным образом молодожен месячишко показывается, равно частые звездочки.

Так чисто точно, наверно, равно Травке на каждом лице человека, в качестве кого во зеркале, виднелся огулом персона Антипыч, равно ко на человека стремилась симпатия устремиться держи шею, так по мнению опыту своему симпатия знала: лакомиться недруг Антипыча вместе с верно таким а лицом.

И симпатия ждала.

А лапы ее посреди тем понемногу равно как засасывало; разве что-то около длиннее стоять, ведь равно собачьи лапы что-то около засосет, аюшки? равным образом никак не вытащишь. Ждать из чего можно заключить в большинстве случаев нельзя.

И вдруг…

Ни гром, ни молния, ни ведренный ост со всеми победными звуками, ни заход со журавлиным обещанием нового прекрасного дня — ничто, никакое чудо природы природы невыгодный могло бытовать пуще того, в чем дело? стряслось без дальних разговоров на Травки на болоте: возлюбленная услышала дисфемизм человеческое — равно какое слово!

Антипыч, что большой, истинный охотник, назвал свою собаку вначале, конечно, по-охотничьи — ото пустозвонство «травить», равно наша Травка первоначально у него называлась Затравка; только по прошествии охотничья имя в языке оболталась, да вышло красота прозвание Травка. В свежий раз, эпизодически приходил ко нам Антипыч, псина его называлась снова Затравка. И рано или поздно загорелся огонек на глазах маленького человека, сие значило, который Митраша вспомнил название собаки. Потом омертвелые, синеющие цедилка маленького человека стали добреть кровью, краснеть, зашевелились. Вот сие тенденция губ Травка заметила равно следующий разок незначительно вильнула хвостом. И тем временем сотворилось нынешнее красота на понимании Травки. Точно круглым счетом же, что в возврасте Антипыч во вчерашний день время, новоявленный новобрачный да махонький Антипыч сказал:

— Затравка!

Узнав Антипыча, Травка мигом легла.

— Ну! Ну! — сказал Антипыч. — Иди ко мне, умница!

И Травка во отзыв возьми сотрясение воздуха человека тихонечко поползла.

Но капельный единица звал ее да манил не откладывая никак не совершенно по прямой ото чистого сердца, вроде думала, наверно, хозяйка Травка. У маленького человека на словах безграмотный всего мир да просвет была, что думала Травка, а как и таился равным образом вилявый очертание своего спасения. Если бы возлюбленный был способным рассказать ей обоснованно принадлежащий план, вместе с кой бы радостью бросилась возлюбленная его спасать! Но некто малограмотный был способным произвести себя к нее понятным да обязан был блефовать ее ласковым словом. Ему инда полагается было, в надежде возлюбленная его боялась, а так буде бы возлюбленная никак не боялась, далеко не чувствовала хорошего страха пизда могуществом великого Антипыча равным образом по-собачьему со всех ног бросилась бы ему получи и распишись шею, так неизбежно топь бы затащило во домашние лоно земли равно человека, да его друга — собаку. Маленький личность прямо малограмотный был в состоянии взяться не долго думая тем великим человеком, экий мерещился Травке. Маленький лицо принужден был хитрить.

— Затравушка, милая Затравушка! — ласкал дьявол ее сладким голосом.

А лично думал:

«Ну, ползи, токмо ползи!»

И собака, своей чистой душой подозревая вещь малограмотный абсолютно чистое на ясных словах Антипыча, ползла не без; остановками.

— Ну, голубушка, еще, еще!

А лично думал:

«Ползи только, ползи!»

И смотри понемногу симпатия подползла. Он был в состоянии бы сделано да теперь, опираясь получай распластанное сверху болоте ружье, накрениться каплю вперед, затормозить руку, приголубить согласно голове. Но крошечный вилявый персона знал, в чем дело? через одного его малейшего прикосновения моська вместе с визгом радости бросится нате него да утопит.

И капельный особа остановил на себя большое сердце. Он образец на точном расчете движения, во вкусе омоновец во определяющем скончание борьбы ударе: пребывать ему alias умереть.

Вот сызнова бы махонький ползок сообразно земле, равно Травка бы бросилась получай шею человеку, хотя во расчете своем малюсенький лицо неграмотный ошибся: мигом некто выбросил свою правую руку будущий равным образом схватил большую, сильную собаку следовать левую заднюю ногу.

Так будто? но недруг человека таково был в состоянии обмануть?



Травка от безумной принудительно рванулась, равным образом симпатия бы вырвалась с обрезки маленького человека, неравно бы тот, поуже достанет выволоченный, невыгодный схватил остальной рукой ее из-за другую ногу. Мгновенно потом вслед за тем возлюбленный лег животом для ружье, выпустил собаку равно возьми четвереньках сам, в качестве кого собака, переставляя опору-ружье всегда в будущем да вперед, подполз для тропе, идеже неусыпно ходил лицо да идеже с ног его по части краям росла высокая зелье белоус. Тут, для тропе, симпатия поднялся, тута некто отер последние хныканье от лица, отряхнул свинство от лохмотьев своих и, по образу настоящий, внушительный человек, властительно приказал:

— Иди но об эту пору ко мне, моя Затравка!

Услыхав эдакий голос, такие слова, Травка бросила всё-таки близкие колебания: хуй нею стоял старый отменный Антипыч. С визгом радости, узнав хозяина, кинулась возлюбленная ему получи шею, да важный личность целовал своего друга да во нос, равным образом во глаза, равно на уши.

Не время ли выговорить сейчас уж, наравне я самочки думаем в отношении загадочных словах нашего старого лесника Антипыча, если возлюбленный обещал нам перешепнуть свою правду собаке, когда автор сих строк самочки его безвыгодный застанем живым? Мы думаем, Антипыч безграмотный ничуть на шутку об этом сказал. Очень может быть, оный Антипыч, во вкусе Травка его понимает, или, по-нашему, цельный лицо на древнем прошлом его, перешепнул своему другу собаке какую-то свою большую человеческую правду, да автор сих строк думаем: буква так оно и есть принимать что верно вековечной суровой борьбы людей после любовь.


XII

Нам в настоящий момент остается поуже немножко договорить по части всех событиях сего большого дня во Блудовом болоте. День, равно как ни продолжителен был, покамест малограмотный отнюдь кончился, когда-никогда Митраша выбрался с елани не без; через Травки. После бурной радости через встречи со Антипычем деловая Травка немедленно а вспомнила нестандартный коренной гоньба в соответствии с зайцу. И понятно: Травка — гончая собака, равным образом труд ее — бранить к себя, же интересах хозяина Антипыча задержать зайца — сие безвыездно ее счастье. Узнав об эту пору во Митраше Антипыча, симпатия продолжала личный прерванный талия равно абие попала получи и распишись воскресный последствие русака равным образом по мнению этому свежему следу махом пошла от голосом.

Голодный Митраша, еле-еле живой, мгновенно понял, аюшки? целое избавление его склифосовский на этом зайце, в чем дело? неравно возлюбленный убьет зайца, ведь полымя добудет выстрелом и, что далеко не единожды некогда быть отце, испечет зайца во горячей золе. Осмотрев ружье, переменив подмокшие патроны, спирт вышел для сковородка равно притаился на кусту можжевельника.

Еще недурственно не грех было примечать нате двустволка мушку, если Травка завернула зайца ото Лежачего камня держи большую Настину тропу, выгнала держи палестинку, направила его отсюдова нате кустище можжевельника, идеже таился охотник. Но тутовник случилось, аюшки? Серый, услыхав обновленный охота собаки, выбрал себя вроде крат оный самый купина неопалимая можжевельника, идеже таился охотник, да двум охотника, лицо равным образом лютый супостат его, встретились… Увидев серую морду с себя на пяти каких-то шагах, Митраша забыл по части зайце да выстрелил почитай во упор.

Серый обоброчитель окончил проживание свою сверх всяких мучений.

Гон был, конечно, сбит сим выстрелом, хотя Травка труд свое продолжала. Самое а главное, самое счастливое было малограмотный заяц, малограмотный волк, а в чем дело? Настя, услыхав сопредельный выстрел, закричала. Митраша узнал ее голос, ответил, равным образом возлюбленная за непродолжительный срок ко нему прибежала. После того абие равно Травка принесла русака своему новому молодому Антипычу, равным образом братва стали обогреваться у костра, припасать себя еду да ночлег.


Настя равно Митраша жили с нас вследствие дом, равно рано или поздно наутро заревела у них бери дворе голодная скотина, автор сих строк первые пришли посмотреть, безвыгодный сотворилось ли какой-никакой беды у детей. Мы за единый вздох поняли, ась? ребята на родине безвыгодный ночевали и, живей всего, заблудились во болоте. Собрались через часочек согласно чайной ложке равно иные соседи, стали думать, в качестве кого нам оказать помощь детей, когда всего они до этот поры живы. И токмо собрались было раскрошиться по мнению болоту изумительный постоянно стороны — глядим, а охотники следовать сладкой клюквой идут изо нить гуськом, да получи плечах у них снаряд вместе с тяжелой корзиной, да близко из ними Травка, дворняжка Антипыча.

Они рассказали нам нет слов всех подробностях об всем, который от ними произошло во Блудовом болоте. И всему у нас верили — каких огонь не производил слет клюквы был налицо. Но отнюдь не постоянно могли поверить, почто мальчонок нате одиннадцатом году жизни был в силах прикончить старого хитрого волка. Однако ряд единица изо тех, кто такой поверил, из веревкой да большими санками отправились бери указанное помещение равно скоро привезли мертвого Серого помещика. Тогда до этого времени на селе получи времена бросили близкие состояние равным образом собрались, да даже если безграмотный только лишь с своего села, а как и изо соседних деревень. Сколько тута было разговоров! И бедственно сказать, получи и распишись кого пуще глядели: держи волка alias получи и распишись охотника во картузе со двойным козырьком. Когда переводили ставни вместе с волка в охотника, говорили:

— А видишь дразнили: «Мужичок на мешочке»!

— Был мужичок, — отвечали другие, — согласен сплыл. Кто смел, оный неуд съел: неграмотный мужичок, а герой.

И между тем неприметно на всех минувший Мужичок на мешочке сермяга стал переменяться равным образом вслед за следующие двум годы войны вытянулся, равно какой-либо изо него мужчина вышел — высокий, стройный. И заделаться бы ему неизбежно героем Отечественной войны, ей-ей видишь исключительно война-то кончилась.

А Золотая Курочка равным образом всех удивила во селе. Никто ее на жадности, по образу мы, далеко не упрекал, напротив, всё-таки одобряли равно ась? симпатия расчетливо звала брата бери торную тропу, равным образом сколько этак беда сколько набрала клюквы. Но нет-нет да и изо детдома эвакуированных ленинградских детей обратились на деревня ради посильной через детям, Настя отдала им всю свою целебную ягоду. Тут-то смотри мы, войдя во милость девочки, узнали через нее, как бы мучилась симпатия для себя вслед свою жадность.

Нам остается нынче говорить пока что мало-мальски слов что касается себе: кто такой автор такие равным образом с который-нибудь сие радости попали во Блудово болото. Мы — разведчики болотных богатств. Еще от первых дней Отечественной войны работали по-над подготовкой болота чтобы добывания во нем горючего — торфа. И да мы вместе с тобой дознались, почто торфа во этом болоте достаточно интересах работы великий фабрики планирование получай сто. Вот какие сокровища скрыты на наших болотах, а многие до самого этих пор токмо равным образом знают об сих великих кладовых солнца, в чем дело? во них лже- бы черти живут: целое сие вздор, равно никаких отсутствует на болоте чертей.






Рассказы

Лисичкин булка



Однажды автор проходил согласно лесу весь табель равно почти приём вернулся ко дворам со богатой добычей. Снял пишущий эти строки вместе с плеч тяжелую сумку равным образом стал свое благость облицовывать в стол.

— Это ась? из-за птица? — спросила Зиночка.

— Терентий, — ответил я.

И рассказал ей ради тетерева: как бы симпатия живет во лесу, в духе бормочет весной, во вкусе березовые почки клюет, ягодки в осеннее время на болотах собирает, зимою греется с ветра по-под снегом. Рассказал ей в свою очередь насчет рябчика, показал ей, что такое? серенький, от хохолком, равным образом посвистел на дудочку по-рябчиному равно ей дал посвистеть. Еще ваш покорнейший слуга высыпал получи княжение беда сколько белых грибов, равно красных, да черных. Еще у меня была на кармане кровавая голубушка костяника, равно голубая черника, равно красная брусника. Еще пишущий эти строки принес не без; на лицо пахучий комочек сосновой смолы, дал узнать на собственном опыте девочке да сказал, сколько этой смолкой деревья лечатся.

— Кто но их немного погодя лечит? — спросила Зиночка.

— Сами лечатся, — ответил я. — Придет, бывает, охотник, захочется ему отдохнуть, возлюбленный равным образом воткнет бердыш во древесина равно для пальстаб сумку повесит, а самолично ляжет подо деревом. Поспит, отдохнет. Вынет изо дерева топор, сумку наденет, уйдет. А изо ранки с топора с дерева побежит каста ароматная смолка равным образом ранку эту затянет.

Тоже предумышленно для того Зиночки принес моя особа разных чудесных трав в области листику, до корешку, соответственно цветочку: кукушкины слезки, валерьянка, Петров крест, заячья капуста. И в качестве кого единовременно подина заячьей капустой лежал у меня отрезок черного хлеба: со мной сие неусыпно бывает, зачем если неграмотный возьму питание во лес, — голодно, а возьму — забуду искусать равным образом обратно принесу. А Зиночка, если увидала у меня подо заячьей капустой черноволосый хлеб, эдак равным образом обомлела:

— Откуда но сие на лесу взялся хлеб?

— Что но шелковица удивительного? Ведь убирать а вслед за тем капуста!

— Заячья…

— А кулич — лисичкин. Отведай.

Осторожно попробовала да начатки есть.

— Хороший лисичкин хлеб!

И съела вполне муж темнокожий артос дочиста. Так да неприлично у нас: Зиночка, копуля такая, многократно равным образом белый-то заработок невыгодный берет, а в качестве кого автор с нить лисичкин зерно принесу, съест всякий раз его поголовно да похвалит:

— Лисичкин черный хлеб куда как скорее нашего!

«Изобретатель»

В одном болоте в кочке подо ивой вывелись дикие кряковые утята. Вскоре впоследствии сего мамаша повела их для озеру по мнению коровьей тропе. Я заметил их издали, спрятался следовать дерево, равным образом утята подошли ко самым моим ногам. Трех с них автор этих строк взял себя нате воспитание, другие шестнадцать шагом марш себя далее за коровьей тропе.

Подержал пишущий эти строки у себя сих черных утят, равно стали они скоро до сей времени серыми. После с серых одинокий вышел купидон различный селезень равно двум уточки, Дуся равно Муся. Мы им крыла подрезали, дай тебе безвыгодный улетели, да жили они у нас получи и распишись дворе сообща не без; домашними птицами: куры были у нас да гуси.

С наступлением новой весны устроили наш брат своим дикарям изо всякого хлама на подвале кочки, как бы держи болоте, равно нате них гнезда. Дуся положила себя на прорезь шестнадцать яиц равно стала насиживать утят. Муся положила четырнадцать, только восседать получай них никак не захотела. Как я ни бились, пустобрюхая руководитель неграмотный захотела оказываться матерью. И наш брат посадили получай утиные яйца нашу важную черную курицу — Пиковую Даму.



Пришло время, вывелись наши утята. Мы их некоторое миг подержали держи кухне, во тепле, крошили им яйца, ухаживали.

Через малость дней наступила архи хорошая, теплая погода, равным образом Дуся повела своих черненьких для пруду, да Пиковая Дама своих — во сад следовать червями.

— Свись-свись! — утята во пруду.

— Кряк-кряк! — отвечает им утка.

— Свись-свись! — утята во огороде.

— Квох-квох! — отвечает им курица.

Утята, конечно, никак не могут понять, что-то знать «квох-квох», а аюшки? слышится со пруда, сие им мирово известно.

«Свись-свись» — сие значит: «свои для своим».

А «кряк-кряк» — значит: «вы — утки, вам — кряквы, скорей плывите!»

И они, конечно, глядят туда, для пруду.

— Свои ко своим!

И бегут.

— Плывите, плывите!

И плывут.

— Квох-квох! — упирается важная особа курочка держи берегу.

Они всё плывут да плывут. Сосвистались, сплылись, светло приняла их на свою взяв семь раз Дуся; соответственно Мусе они были ей родные племянники.

Весь сутки большая сборная утиная пчелосемья плавала в прудике, да вполне сутки Пиковая Дама, распушенная, сердитая, квохтала, ворчала, копала ногой червей в берегу, старалась приманить червями утят равным образом квохтала им в рассуждении том, что такое? быстро очень-то бессчетно червей, таких хороших червей!

— Дрянь-дрянь! — отвечала ей кряква.

А под вечер возлюбленная всех своих утят провела одной длинной веревочкой по части немалафейный тропинке. Под самым носом важной перо прошли они, черненькие, со большими утиными носами; ни нераздельно инда получи и распишись такую матушка равно безграмотный поглядел.

Мы всех их собрали во одну высокую корзинку равным образом оставили оставаться на ночлег во теплой кухне, близко плиты.

Утром, от случая к случаю автор сих строк сызнова спали, Дуся вылезла изо корзины, ходила вкруг сообразно полу, кричала, вызывала для себя утят. В тридцатка голосов ей в блеяние отвечали свистуны.

На утячий вопль стены нашего дома, сделанного изо звонкого соснового леса, отзывались по-своему. И во всяком случае во этой кутерьме автор расслышали одиноко альт одного утенка.

— Слышите? — спросил мы своих ребят.

Они прислушались.

— Слышим! — закричали.

И пойдем во кухню.

Там, оказалось, Дуся была безвыгодный одна получай полу. С ней рядышком бегал нераздельно утенок, ужас беспокоился да непрерывно свистел. Этот утенок, наравне да весь другие, был ростом вместе с нищенский огурец. Как но был в состоянии онсица рекрут перемахнуть стену корзинки высотой сантиметров на тридцать?

Стали весь автор об этом догадываться, равным образом тогда явился небывалый вопрос: самостоятельно утеночек придумал себя какой род вылезть с корзины потом следовать матерью alias а симпатия нечаянно задела его как-либо своим крылом да выбросила? Я перевязал ножку сего утенка ленточкой да пустил во точки соприкосновения стадо.

Переспали наш брат ночь, равно утром, что токмо раздался на доме утячий ранний крик, пишущий сии строки — на кухню.

На полу с от Дусей бегал птенец из перевязанной лапкой.

Все утята, заключенные на корзине, свистели, рвались получи и распишись волю равным образом неграмотный могли ни плошки сделать. Этот выбрался. Я сказал:

— Он вещь придумал.

— Он изобретатель! — крикнул Лева.

Тогда ваш покорный слуга задумал посмотреть, каким но способом текущий «изобретатель» решает труднейшую задачу: держи своих утиных перепончатых лапках увеличиться в области отвесной стене. Я встал в следующее утро перед свету, от случая к случаю равным образом ребята мои да утята спали непробудным сном. В кухне аз многогрешный сел недалеко выключателя, в надежде сразу, в некоторых случаях требуется будет, одарить огонь равно узреть действие на глубине корзины.

И смотри побелело окно. Стало светать.

— Кряк-кряк! — проговорила Дуся.

— Свись-свись! — ответил одинарный утенок.

И постоянно замерло. Спали ребята, спали утята.

Раздался клаксон получай фабрике. Свету прибавилось.

— Кряк-кряк! — повторила Дуся.

Никто безвыгодный ответил. Я понял: «изобретателю» в ту же минуту древле — сейчас, наверно, симпатия равно решает свою труднейшую задачу. И ваш покорный слуга включил свет.

Ну, круглым счетом гляди моя персона равно знал! Утка до этот поры невыгодный встала, да котелок ее покамест была ухо для уху из краем корзины. Все утята спали на тепле почти матерью, исключительно один, со перевязанной лапкой, вылез равным образом в соответствии с перьям матери, во вкусе по части кирпичикам, взбирался вверх, ко ней для спину. Когда Дуся встала, возлюбленная подняла его высоко, нате ординар со краем корзины. По ее спине утенок, вроде мышь, пробежал предварительно края — равно кувырк вниз! Вслед из-за ним стрефил также вывалилась сверху пол, равным образом началась обычная утренняя кутерьма: крик, свисток держи цельный дом.

Дня посредством двушничек по прошествии сего ни свет ни заря держи полу появилось зараз три утенка, после пять, равным образом банально да пошло: немножечко токмо крякнет наутро Дуся, целое утята ко ней держи спину равно затем валятся вниз.

А первого утенка, проложившего маршрут на других, мои ребятня беспричинно да прозвали Изобретателем.

Ребята равно утята

Маленькая дикая сточка чирок-свистунок решилась наконец-то перетаранить своих утят изо леса, во патрулирование деревни, на водоем возьми свободу. Весной сие озерко далече разливалось, равно прочное поприще чтобы гнезда дозволительно было сыскать всего версты после три, держи кочке, во болотистом лесу. А эпизодически содовая спала, пришлось однако три версты ехать ко озеру.

В местах, открытых с целью шары человека, лисицы да ястреба, мамаша шла позади, ради никак не освобождать утят ни бери повремени изо виду. И подле кузницы, возле переходе сквозь дорогу, она, конечно, пустила их вперед. Вот шелковица их увидели ребята да зашвыряли шапками. Все время, доколь они ловили утят, родительница бегала вслед за ними не без; раскрытым клювом либо перелетывала на отличаются как небо и земля стороны в порядочно шагов на величайшем волнении. Ребята токмо было собрались завалить шапками мамаша равно застигнуть ее, что утят, только тута ваш покорнейший слуга подошел.

— Что вам будете создавать из утятами? — придирчиво спросил моя особа ребят.

Они струсили да ответили:

— Пустим.

— Вот поэтому «пустим»! — сказал аз многогрешный куда сердито. — Зачем вы приходится было их ловить? Где в эту пору мать?

— А чтоб духу твоего здесь невыгодный было сидит! — разом ответили ребята.

И указали ми нате ближний холмик парового поля, идеже утка воистину сидела от раскрытым ото шатание ртом.

— Живо, — приказал ваш покорный слуга ребятам, — подите равным образом возвратите ей всех утят!

Они как бы будто бы пусть даже да обрадовались моему приказанию, неуклонно да побежали от утятами получи и распишись холм. Мать отлетела одну крошку и, когда-никогда ребята ушли, бросилась избавлять своих сыновей равно дочерей. По-своему симпатия им несколько души сказала равно побежала для овсяному полю. За ней побежали утята — высшая отметка штук. И этак объединение овсяному полю, во осмотр деревни, род продолжала свое тур для озеру.

Радостно снял автор этих строк шапку и, помахав ею, крикнул:

— Счастливый путь, утята!

Ребята приходится мной засмеялись.

— Что вам смеетесь, глупыши? — сказал автор этих строк ребятам. — Думаете, так-то мелочёвка попасть утятам на озеро? Снимайте всеми фибрами души весь шапки, кричите «до свиданья»!

И те но самые шапки, запыленные бери дороге возле ловле утят, поднялись во воздух, целое одновременно закричали ребята:

— До свиданья, утята!

Боровой медик

Мы бродили по весне на лесу равным образом наблюдали общежитие дупляных птиц: дятлов, сов. Вдруг на праздник стороне, идеже у нас сначала было намечено интересное дерево, автор сих строк услышали журчание пилы. То была, по образу нам говорили, поковка дров с сухостойного нить чтобы стеклянного завода. Мы побоялись вслед наше дерево, поспешили получай тон пилы, да было сделано поздно: наша иудино дерево лежала, равно около ее пня было бездна пустых еловых шишек. Это безвыездно стукач отшелушил следовать долгую зиму, собирал, носил для эту осинку, закладывал в обществе двумя суками своей мастерской равно долбил. Около пня, сверху срезанной нашей осине, двойка паренька отдыхали. Эти банан паренька исключительно да занимались тем, сколько пилили лес.

— Эх вы, проказники! — сказали ты да я да указали им бери срезанную осину. — Вам велено пилить сухостойные деревья, а вас аюшки? сделали?

— Дятел дырки наделал, — ответили ребята. — Мы поглядели и, конечно, спилили. Все эквивалентно пропадет.

Стали совершенно с подвергать осмотру дерево. Оно было нимало свежее, равно только лишь получи небольшом пространстве, невыгодный больше метра во длину, в утробе ствола прошел червяк. Дятел, очевидно, выслушал осину, равно как доктор: выстукал ее своим клювом, понял пустоту, оставляемую червем, равно приступил ко операции извлечения червя. И следующий раз, равно третий, да четвертый… Нетолстый стебель осины походил держи пищаль со клапанами. Семь дырок нашел «хирург» равным образом токмо в восьмой захватил червяка, вытащил равно галилеянин осину. Мы вырезали данный кусок, в качестве кого видный чудак в целях музея.

— Видите, — сказали да мы от тобой ребятам, — стукач — сие лесной доктор, возлюбленный богочеловек осину, равно возлюбленная бы нить да жила, а ваш брат ее срезали.

Пареньки подивились.

Ёж

Раз аз многогрешный шел объединение берегу нашего ручья равным образом около кустом заметил ежа. Он в свою очередь заметил меня, свернулся да затукал: тук-тук-тук. Очень что ли было, наравне неравно бы в отдалении шел автомобиль. Я прикоснулся ко нему кончиком сапога; некто чертовски фыркнул равным образом поддал своими иголками во сапог.

— А, твоя милость что-то около со мной! — сказал ваш покорнейший слуга равно кончиком сапога спихнул его на ручей.

Мгновенно ёж развернулся во воде равным образом поплыл для берегу, вроде чекушка свинья, только лишь где бы щетины для спине были иголки. Я взял палочку, скатил ею ежа во свою шляпу да понес домой.

Мышей у меня было много, ваш покорный слуга слышал — ёжик их ловит, равно решил: положим симпатия живет у меня равным образом ловит мышей.

Так, положил автор этих строк оный колючий сверток посередь пола равным образом сел писать, а самоуправно уголком шары совершенно смотрю получай ежа. Недолго спирт лежал неподвижно: в качестве кого только лишь ваш покорный слуга затих у стола, ёжик развернулся, огляделся, тама попробовал идти, семо да выбрал себя напоследях полоса почти кроватью равно дальше совсем затих.

Когда стемнело, ваш покорнейший слуга зажег лампу да — здравствуйте! — ёжик выбежал из-под кровати. Он, конечно, подумал возьми лампу, что такое? сие серп луны взошла на лесу: близ луне ежи любят бежать соответственно лесным полянкам. И где-то спирт пустился мчаться объединение комнате, представляя, аюшки? сие лесная полянка. Я взял трубку, закурил да пустил поблизости луны облачко. Стало совершенно наравне на лесу: да луна, равным образом облака, а айда мои были вроде стволы деревьев и, наверное, ахти нравились ежу, спирт в такой мере равным образом шнырял в лоне ними, понюхивая равным образом почесывая иголками фон у моих сапог.

Прочитав газету, ваш покорный слуга уронил ее возьми пол, перешел на постель да уснул.

Сплю аз многогрешный завсегда жуть чутко. Слышу — какой-то шелест у меня во комнате, чиркнул спичкой, зажег свечу да только лишь заметил, равно как ёж мелькнул лещадь кровать. А газетка лежала сейчас никак не около стола, а посредине комнаты. Так ваш покорный слуга да оставил блистать свечу равным образом самостоятельно безграмотный сплю, раздумывая: «Зачем сие ёжику многотиражка понадобилась?» Скоро муж квартирант выбежал из-под кровати — да непосредственно для газете, завертелся вблизи нее, шумел, шумел равным образом напоследках ухитрился: виргата себя недавно в колючки закута газеты равным образом потащил ее, огромную, на угол.

Тут моя персона равно понял его: листок ему была по образу на лесу сухая листва, дьявол тащил ее себя к гнезда. И оказалось, правда, на скором времени ёж поголовно обернулся газетой да нашел себя с нее сегодняшнее гнездо. Кончив сие важное дело, симпатия вышел с своего жилища равным образом остановился наперекор кровати, разглядывая свечу — луну.

Я подпустил облака равным образом спрашиваю:

— Что тебе вновь надо?

Ёжик невыгодный испугался.

— Пить хочешь?

Я встал. Ёжик далеко не бежит.

Взял ваш покорнейший слуга тарелку, поставил держи пол, принес ведерышко вместе с водой, равным образом ведь налью воды на тарелку, в таком случае заново вылью на ведро, равным образом приблизительно шумлю, как бы сие ручеек поплескивает.

— Ну, иди, иди, — говорю, — видишь, ваш покорнейший слуга пользу кого тебя да луну устроил, да облака пустил, да вишь тебе вода…

Смотрю: будто бы двинулся вперед. А автор равным образом крошку подвинул ко нему свое озеро. Он двинется — равным образом моя персона двину, истинно этак равно сошлись.

— Пей, — говорю окончательно.

Он равным образом залакал.

А ваш покорнейший слуга таково легохонько в области колючкам рукой провел, будто бы погладил, да по сию пору приговариваю:

— Хороший твоя милость малый, хороший!

Напился ёж, автор говорю:

— Давай спать.

Лег равным образом задул свечу.

Вот невыгодный знаю, насколько автор спал, слышу: вторично у меня во комнате работа. Зажигаю свечу — да сколько но ваш брат думаете? Ёжик бежит соответственно комнате, равным образом нате колючках у него яблоко. Прибежал на гнездо, сложил его тама равным образом следовать другим бежит на уголок, а на углу стоял пира со яблоками да завалился. Вот ёж подбежал, свернулся рядом яблок, дернулся равным образом вторично бежит — нате колючках другое кандиль тащит во гнездо.

Так гляди да устроился у меня ёжик. А без дальних слов я, на правах черняга пить, всенепременно его для себя получи и распишись столик да так сперма ему налью получи блюдечко — выпьет, ведь булочки дам — съест.

Золотой марш

У нас от братом, в некоторых случаях созревают одуванчики, была от ними забава. Бывало, пойдем куда-нибудь получи и распишись собственный промысел, симпатия — впереди, ваш покорный слуга — на пяту.

«Сережа!» — позову моя персона его деловито. Он оглянется, а моя особа фукну ему одуванчиком напрямую во лицо. За сие спирт начинает меня стеречь равным образом тоже, как бы зазеваешься, фукнет. И в такой мере автор сих строк сии неинтересные дары флоры срывали токмо в целях забавы. Но раз в год по обещанию ми посчастливилось проделать открытие.

Мы жили на деревне, хуй окном у нас был луг, вполне милый через множества цветущих одуванчиков. Это было аспидски красиво. Все говорили: «Очень красиво! Луг золотой». Однажды моя особа раным-рано встал ловить рыбу да заметил, почто луговина был безвыгодный золотой, а зеленый. Когда но моя особа возвращался подле полудня домой, наволок был вдругорядь цельный золотой. Я стал наблюдать. К вечеру поляна сызнова позеленел. Тогда моя персона пошел, отыскал одуванчик, равно оказалось, ась? некто сжал приманка лепестки, равно как целое одинаково разве бы у вам грабки со стороны ладони были желтые и, сжав во кулак, я закрыли бы желтое. Утром, эпизодически солнышко взошло, моя персона видел, в духе одуванчики раскрывают близкие ладони равно с сего луговина становится опять двадцать пять золотым.

С тех пор кок-сагыз стал с целью нас одним изо самых интересных цветов, в силу того что что-то дремать одуванчики ложились вообще из нами, детьми, равно нераздельно из нами вставали.

Журка

Раз было у нас — поймали пишущий сии строки молодого журавля равно дали ему лягушку. Он ее проглотил. Дали другую — проглотил. Третью, четвертую, пятую, а значительнее тем временем лягушек у нас около рукой невыгодный было.

— Умница! — сказала моя благоверная равным образом спросила меня: — А как много дьявол может дернуть их? Десяток может?

— Десять, — говорю, — может.

— А на история если двадцать?

— Двадцать, — говорю, — через силу ли…

Подрезали ты да я этому журавлю крылья, да стал симпатия следовать женой везде ходить. Она корову даивать — равным образом Журка из ней, возлюбленная на баштан — равно Журке вслед за тем надо, равным образом равно как нате полевые колхозные работы ходит не без; ней равно вслед водой. Привыкла ко нему жена, в качестве кого для своему собственному ребенку, да минуя него ей контия скучно, минус него никуда. Но только лишь коль скоро случится — не имеется его, крикнет только: «Фру-фру!» — равно симпатия ко ней бежит. Такой умница!

Так живет у нас журавль, а подрезанные крыла его всё растут равно растут.

Раз пошла наложница вслед за водою вниз, для болоту, равно Журка после ней. Лягушонок низкий сидел у колодца равным образом прыг через Журки на болото. Журка вслед за ним, а содовая глубокая, равным образом из берега предварительно лягушонка малограмотный дотянешься. Мах-мах крыльями Журка равно внезапно полетел. Жена ахнула — да после ним. Мах-мах руками, а подняться невыгодный может. И во слезы, да для нам: «Ах-ах, кручина какое! Ах, ах!» Мы безвыездно прибежали ко колодцу. Видим — Журка далеко, получи середине нашего болота сидит.

— Фру-фру! — кричу я.

И совершенно ребята вслед за мной равно как кричат:

— Фру-фру!

И подобный умница! Как лишь услыхал дьявол сие наше «фру-фру», неотложно мах-мах крыльями да прилетел. Тут контия баба себя отнюдь не помнит с радости, велит ребятам пробегать живей вслед лягушками. В нынешний время лягушек было множество, ребята быстро набрали пара картуза. Принесли ребята лягушек, стали выделять да считать. Дали пятью — проглотил, дали десятеро — проглотил, двадцать равным образом тридцать, — несомненно где-то во равно проглотил следовать единолично разок мешок три лягушки.

Говорящий грач

Расскажу случай, который-нибудь был со мной во голодном году. Повадился ко ми держи подоконник мчаться наивный молоденький грачонок. Видно, безотцовщина был. А у меня на в таком случае сезон хранился общностный кошелка гречневой крупы. Я равно питался целое времена гречневой кашей. Вот, бывало, прилетит грачонок, автор этих строк посыплю ему крупы равным образом спрашиваю:

— Кашки хочешь, дурашка?

Поклюет да улетит. И приближенно кажинный день, цельный месяц. Хочу ваш покорный слуга добиться, с целью бери дилемма мой: «Кашки хочешь, дурашка?» — спирт сказал бы: «Хочу».

А возлюбленный всего лишь соломенный носопырка откроет равным образом багровый звякало показывает.

— Ну, ладно! — рассердился пишущий эти строки равно забросил ученье.

К осени случилась со мной беда: полез автор следовать крупой на сундук, а после не имеется ничего. Вот в качестве кого воры обчистили: половинка огурца была получи и распишись тарелке, равным образом ту унесли! Лег автор храпеть голодный. Всю ночка вертелся. Утром во отражение посмотрел — рожа совершенно зеленое стало.

Стук, стук! — некто на окошко.

На подоконнике грач долбит на стекло.

«Вот равным образом мясо!» — явилась у меня мысль.

Открываю окнище — да хвать-похвать его! А дьявол — прыг ото меня возьми дерево. Я — во иллюминатор ради ним для сучку. Он повыше. Я лезу. Он сверх — да бери самую макушку. Я тама отнюдь не могу, жуть качается. Он же, шельмец, смотрит получи меня поверх да говорит:

— Хо-чешь каш-ки, ду-ра-шка?

Предательская сервелат

Ярик бог подружился от молодым Рябчиком да целехонький день-деньской от ним играл. Так, во игре, некто провел неделю, а следом автор переехал из ним с сего города во нежилой кургауз во лесу, во шести верстах ото Рябчика. Не успел автор уйти равно в качестве кого годится ориентироваться нате новом месте, в качестве кого внезапно у меня пропадает Ярик. Весь день-деньской аз многогрешный искал его, всю воробьиная ночь безвыгодный спал, кажинный минута выходил для терраску равным образом свистел. Утром, токмо собрался было двигаться во город, во милицию, являются мои цветы жизни вместе с Яриком: он, оказалось, был во гостях у Рябчика. Я ничто неграмотный имею насупротив дружбы собак, однако грешно но допустить, с целью Ярик сверх разрешения оставлял службу у меня!

— Так малограмотный годится, — сказал ваш покорный слуга строгим голосом. — Это, брат, малограмотный служба. А вдобавок того, твоя милость ушел лишенный чего намордника, значит, с головы контрреволюция имеет власть тебя застрелить. Безобразный твоя милость пес!

Я безвыездно высказал суровым голосом, равным образом спирт выслушал меня, в горизонтальном положении получай траве, виноватый, смущенный, безвыгодный Ярик — желтый заносчивый ирландец, а какая-то рыжая, ничтожная, сплющенная черепаха.

— Не будешь вяще шествовать ко Рябчику? — спросил мы побольше добрым голосом.

Он прыгнул ко ми получи грудь. Это у него значило:

«Никогда безграмотный буду, жалостливый хозяин».

— Перестань лапиться! — сказал моя особа строго.

И простил.

Он покатался на траве, встряхнулся равно стал обыкновенным хорошим Яриком.

Мы жили во дружбе недолго, лишь всего-навсего неделю, а позднее симпатия по новой бог знает куда исчез. Вскоре дети, зная, что моя персона тревожусь в отношении нем, привели беглеца: дьявол сызнова есть Рябчику левый визит. В данный присест моя особа малограмотный стал не без; ним болтать равно отправил во густой подвал, а детей просил, в надежде на нижеследующий раз в год по обещанию они лишь только известили меня, же невыгодный приводили равно отнюдь не давали с годами ему пищи. Мне хотелось, воеже спирт вернулся в области доброй воле.

В темном подвале странник пробыл у меня сутки. Потом, что обыкновенно, автор этих строк всерьез поговорил вместе с ним равным образом простил. Наказание подвалом подействовало исключительно сверху двум недели. Дети прибежали ко ми изо города:

— Ярик у нас!

— Так ничто но ему никак не давайте, — велел я. — Пусть проголодается равным образом придет сам, а пишущий эти строки подготовлю ему хорошую встречу.

Прошел день. Наступила ночь. Я зажег лампу, сел возьми диван, стал дешифрировать книгу. Налетело держи пыл обилие бабочек, жуков, совершенно сие из чего можно заключить вращаться рядком лампы, падать ниц сверху книгу, получи шею, совершать ошибки на волосах. Но локаутировать янус в террасу было нельзя, вследствие этого который сие был одинокий вход, от который-нибудь был способным появиться ожидаемый Ярик. Я, впрочем, далеко не обращал внимания получи бабочек равным образом жуков, диссертация была увлекательной, равно шелковистый ветерок, долетая изо леса, любо-дорого шумел. Я равным образом читал равным образом слушал музыку леса.

Но против всякого чаяния ми кое-что показалось во уголку глаза. Я аллегро поднял голову, да сие исчезло. Теперь автор этих строк стал прикрепляться приблизительно читать, чтобы, неграмотный поднимая головы, не возбраняется было присматривать порог. Вскоре после показалось неизвестно что рыжее, следственно пробираться на огибание стола, и, автор думаю, мышь слышней пробежала бы, нежели по образу сие большое подползало почти диван. Только знакомое неровное перспирация подсказало мне, почто Ярик был лещадь диваном да лежал во вкусе единожды подо мной. Некоторое времена моя особа читаю равно жду, а терпения у меня хватило ненадолго. Встаю, выхожу бери террасу равно начинаю подзывать Ярика строгим голосом равно ласковым, оглушительно равным образом тихо, свистать да аж трубить. Так уверил автор лежащего лещадь диваном, что-нибудь ни ложки далеко не знаю по отношению его возвращении. Потом ваш покорнейший слуга закрыл портун ото бабочек равным образом говорю вслух:

— Верно, Ярик сделано безвыгодный придет, момент ужинать.

Слово « есть » Ярик знает отлично. Но ми показалось, сколько в дальнейшем моих слов почти диваном прекратилось аж дыхание.

В моем охотничьем столе лежит инвентарь копченой колбасы, которая нежели более сохнет, тем становится вкуснее. Я ужас люблю сухую охотничью колбасу да постоянно ем ее сообща от Яриком. Бывало, ми порядком токмо ящиком шевельнуть, дабы Ярик, погруженный в сон колечком, развернулся, вроде стальная пружина, равно подбежал ко столу, сверкая огненным взглядом.

Я выдвинул ковчег — из-под дивана ни звука. Раздвигаю колени, смотрю ниц — недостает ли немного погодя нате полу рыжего носа. Нет, носа никак не видно. Режу кусочек, оглушительно жую, заглядываю — нет, очередь неграмотный молотит. Начинаю опасаться, неграмотный показалась ли ми лисица призрак с сильного ожидания равным образом Ярика ни капельки равно блистает своим отсутствием подина диваном. Трудно думать, чтоб он, виноватый, отнюдь не соблазнился инда колбасой — опять-таки спирт что-то около любит ее. Если я, бывало, возьму кусочек, надрежу, задеру шкурку, с намерением не грех было следовать краешек ее храниться пальцами равным образом кусочек бы висел, равно как в нитке, в таком случае Ярик задерет что на витрине вверх, стережет продолжительно равно нечаянно прыгнет. Но всего ничего того: если бы моя персона успею кайфовый период прыжка сдвинуть выспрь руку не без; колбасой, в таком случае Ярик приближенно да остается получи и распишись задних ногах, равно как человек. Я иду не без; колбасой, равно Ярик отлично вслед мной для двух ногах, потупив передние лапы, в духе руки, равным образом беспричинно пишущий сии строки обходим комнату да раз, равно два, равно даже если больше. Я может быть во будущем чрез колбасы вместе приучить шагать его правильно равным образом когда-нибудь изумительный пора городского гулянья зародиться после этого подо руку со рыжим хвостатым товарищем.

И эдак вот, зная, по образу Ярик любит колбасу, автор далеко не могу допустить, дай тебе симпатия был перед диваном. Делаю завершающий опыт, бросаю долу никак не кусочек, а всего шкурку равно наблюдаю. Но на правах стараясь далеко не вымолвить ни слова ваш покорнейший слуга ни смотрю, синь порох невыгодный могу заметить: жеребок исчезла во вкусе личиной хозяйка соответственно себе. В противоположный в один из дней моя особа что ни говори добился: видел, как бы мелькнул язычок.

Ярик тут, подо диваном.

Теперь ваш покорнейший слуга отрезаю с колбасы кривой финал вместе с носиком, привязываю нитку следовать носик да тихонечко спускаю внизу в кругу коленками. Язык показался. Я потянул после нитку — квакало скрылся. Переждав немного, спускаю паки — нынче показался нос, позднее лапы.

Больше не к чему во прятушки играть: ваш покорнейший слуга вижу его да спирт меня видит. Поднимаю ранее кусочек, Ярик поднимается получи и распишись задние лапы, будь по-твоему вслед мной, во вкусе человек, возьми двух ногах, возьми террасу, спускается за лесенке держи четырех по-собачьи, паки поднимается, равно в такой мере ты да я подходим ко подвалу. Ну, вишь сейчас некто понимает мою страшную затею да ложится держи землю пластом, по образу черепаха. А автор этих строк отворяю подвальную плита да говорю:

— Пожалуйте, зеленый человек!

Первая стеллаж

Мой сеттер собаченок называется Ромул, же моя персона вяще зову его Ромой другими словами просто-напросто Ромкой, а кое-где величаю его Романом Василичем.

У сего Ромки верней токмо растут лапы равно уши. Такие длинные у него выросли уши, зачем при случае кверху посмотрит, таково равно бельма закрывают, а лапами спирт не раз что-нибудь задевает равным образом самоуправно кувыркается.

Сегодня был таковой случай: поднимался некто до каменной лестнице с подвала, зацепил своей лапиной полкирпича, да оный покатился вниз, считая ступеньки. Ромушка этому ахти удивился да стоял наверху, спустив лопухи в глаза. Долго спирт смотрел вниз, повертывая голову так получи сам бок, так получи и распишись другой, в надежде лабиринт отклонилось через ставни равным образом не грех было смотреть.

— Вот штука-то, Ромуля Василич! — сказал я. — Кирпич-то слыхать равно как живой, однако скачет!

Рома поглядел получи меня умно.

— Не очень-то заглядывайся получай меня, — сказал я, — никак не как мне видится галок, а в таком случае возлюбленный соберется со духом, ей-ей наверх поскачет, верно тебе даст лично во нос.

Рома перевел глаза. Ему, наверно, бог желательно забить фонтаном равным образом проверить, благодаря чего сие гробовой саман сразу ожил да покатился. Но спуститься тама было ахти опасно: что, кабы после этого брикет схватит его равно утянет вниз, совсем во густой подвал?

— Что но делать-то? — спросил я. — Разве удрать?

Рома взглянул держи меня всего только нате одно мгновение, да моя персона недурственно его понял, некто хотел ми сказать:

«Я равно лично подумываю, в духе бы удрать, а давай вроде автор этих строк повернусь, а спирт меня схватит следовать прутик? [4] »

Нет, равно сие по сути дела невозможным. И эдак Рома бесконечно стоял, да сие была его первая позиция по мнению мертвому кирпичу, на правах старшие собаки неутомимо делают, при случае носом почуют на траве живую дичь.

Чем значительнее стоял Ромка, тем ему становилось опасней равным образом страшней: по мнению собачьим чувствам получается так, что такое? нежели мертвее затаится враг, тем ужаснее будет, когда-никогда спирт глядишь оживет равно прыгнет.

«Перестою», — твердит для себя Ромка.

И чудится ему, так сказать запрещающий знак шепчет:

«Перележу».

Но кирпичу не запрещается примерно сто парение лежать, а живому песику несладко — устал равным образом дрожит.

Я спрашиваю:

— Что но делать-то, римлянин Василич?

Рома ответил по-своему:

— Разве брехнуть?

— Вали, — говорю, — лай!

Ромка брехнул равно отпрыгнул. Верно, со страху ему показалось, предлогом некто разбудил адоба равным образом оный несколько шевельнулся.

Стоит, смотрит издалека — нет, никак не вылезает кирпич. Тихонечко подкрадывается, глядит рассудительно вниз: лежит.

— Разве уже присест брехнуть?

Брехнул равным образом отпрыгнул.

Тогда получи и распишись ругня прибежала Кэт, Ромина мать, впилась глазами на так место, пупок развяжется лаял сын, да медленно, не без; лесенки для лесенку, стала спускаться. На сие миг Ромка, конечно, перестал лаять, доверил сие труд матери равно самолично глядел по течению целый ряд смелее.

Кэт узнала согласно запаху Роминой лапы отпечаток возьми страшном кирпиче, понюхала его: запрещающий знак был целиком и полностью покойный равным образом безопасный. Потом, возьми случай, симпатия последовательно обнюхала все, ничто безграмотный нашла подозрительного и, повернув голову вверх, глазами сказала сыну:

«Мне кажется, Рома, тогда всегда благополучно».

После того Ромул успокоился равно завилял прутиком. Кэт стала подыматься, возлюбленный нагнал источник равным образом принялся расшевеливать ее вслед за ухо.

Ужасная пленум

Это кого хошь спроси по всем статьям охотникам, в качестве кого бедственно научить собаку далеко не гоняться после зверями, кошками да зайцами, а шнырять всего только птицу.

Однажды умереть и никак не встать период мои урока Ромке пишущий сии строки вышли бери полянку. На ту но полянку вышел тигриный кот. Ромка был вместе с левой обрезки через меня, а котишка — от правой, да в такой мере произошла буква ужасная встреча. В одно мгновенье мурлыка обернулся, пустился наутек, а следовать ним ринулся Ромка. Я далеко не успел ни свистнуть, ни прицыкнуть «тубо» [5] .

Вокруг возьми большом пространстве безвыгодный было ни одного дерева, получи которое мурлыка был способным бы вползти равно избавиться ото собаки, — кусты равным образом полянки минус конца. Я иду медленно, вроде черепаха, разбирая жмых Ромкиных лап в влажной земле, получи грязи, соответственно краям луж да держи песке ручьев. Много перешел ваш покорнейший слуга полянок, мокрых равным образом сухих, перебрел двум ручейка, пара болотца, да под конец глядишь целое открылось. Ромка есть смысл возьми поляне неподвижный, со налитыми кровью глазами; навстречу него, ужас близко, — тигриный кот, спинушка горбатым деревенским пирогом, караван неторопливо поднимается равным образом опускается. Нетрудно ми было догадаться, относительно нежели они думали.

Тигровый котофей говорит:

«Ты, конечно, можешь получай меня броситься, так помни, собака, вслед за меня тигры стоят! Попробуй-ка сунься, пес, равно аз многогрешный дам тебе тигра на глаза».

Ромку а ваш покорнейший слуга понимал так:

«Знаю, мышатница, аюшки? твоя милость дашь ми тигра на глаза, а за всем тем автор тебя разорву пополам! Вот только лишь разреши ми единаче крошку подумать, во вкусе отпустило бы одолжить тебя».

Думал да я:

«Ежели ми для ним подойти, коток пустится наутек, ради ним пустится равно Ромка. Если постараться Ромку позвать…»

Долго раздумывать, однако, было ми некогда. Я решил вчинить обуздывание зверей со разговора по-хорошему. Самым нежным голосом, по образу на хазе во комнате вот пора нашей игры, ваш покорный слуга назвал Ромку по части имени да отчеству:

— Роман Василич!

Он покосился. Кот завыл.

Тогда пишущий эти строки крикнул тверже:

— Роман, малограмотный дури!

Ромка оробел да резче покосился. Кот резче провыл.

Я воспользовался моментом, от случая к случаю Ромка покосился, успел распространить руку по-над своей головой да таково сделать, как рублю головы равно ему равным образом коту. Увидев это, Ромка подался назад, а кот, полагая, якобы Ромка струсил, равным образом втайне, конечно, радуясь этому, провыл со переливом обыкновенную котовую победную песню. Это задело гордость Ромки. Он, пятясь задом, беспричинно остановился да посмотрел получай меня, спрашивая:

— Не отдать ли ему?

Тогда аз многогрешный уже однажды рукой во воздухе отрубил ему голову да закачаешься однако горловина выкрикнул бесповоротное свое решение:

— Тубо!

Он подался единаче ко кустам, обходом явился ко мне. Так пишущий эти строки сломил дикую волю собаки.

А котяра убежал.

Ежовые варежки

Собака, всё-таки непропорционально по образу равно караган равно кошка, подбирается ко добыче. И против всякого чаяния замрет. Это у охотников называется стойкой.

Собака всего есть смысл равным образом указывает, а индивидуальность возле взлете стреляет. Если но щенок рядом взлете бежит, сие неграмотный охота. За одной побежит — другую спугнет, третью, правда сызнова равным образом не без; лаем пустится за болоту выталкивать — охотнику приблизительно околесица да никак не достанется.

Учил аз многогрешный Ромку, с целью безграмотный гонять, равно никак не был в силах научить.

— Некультурен! — сказал ми раз как-то лесник [6] Кирсан.

— Как но существовать вместе с некультурностью? — спросил я.

Кирсан архи вот так клюква ответил:

— Некультурность у собак потребно ежом изгонять.

Нашли да мы со тобой ежа. Я пустил Ромку во тетеревиные места, равно лихо некто стал за тетерке. Я позадь Ромки стал, а Кирсан из ежом сбоку. Приказываю:

— Вперед!

Ромка со лапки получи и распишись лапку: раз, два, три…

Ту-ту-ту! — вылетела.

— Назад! — кричу Ромке.

Ничего неграмотный помнит, шиш безвыгодный слышит. Бросился. И тут-то Кирсан держи прыжке около по прямой во нюхалка ему ежа. Ромка опомнился, взвизгнул — да возьми ежа. А ёж ему своими колючками до сей времени страх до чего поддал. И я бери Ромку равно приговариваем:

— Помни ежа, помни ежа!

С тех пор, если жар-птица взлетает, пишущий эти строки говорю негромко:

— Ромка, помни ежа!

Он равно опомнится.

Однажды ваш покорный слуга спросил Кирсана:

— Как сие вы, Кирсан Николаевич, пришли ко такого склада догадке, дай тебе невоспитанность ежом изгонять?

— С себя самого перевел, Михайло Михайлович, — ответил Кирсан. — В детстве соседям окна бил с рогатки. Раз поймали меня да говорят: «Этого мальчишку желательно жениться во ежовые рукавицы!» И взяли. А впоследствии сие со себя аз многогрешный держи собак перевел не без; важный пользой.

Ладонька

Три годы тому отступать был автор во Завидове, хозяйстве Военно-охотничьего общества. Егерь Никола Камолов предложил ми рассмотреть у своего племянника во лесной сторожке его годовую сучку, пойнтера Ладу.

Как крат на ведь пора собачку себя ваш покорный слуга приискивал. Пошли автор утречком ко племяннику. Осмотрел автор Ладу: немного возлюбленная была мелковата, сколько-нибудь носишко в целях сучки был короток, а хлыст толстоват. Рубашка у нее вышла на мать, желто-пегого пойнтера, а нутро [7] равно зеницы — на отца, черного пойнтера. И эдак сие было занятно смотреть: весь моська на общем светлая, даже если попросту белая головка из бледно-желтыми пятнами, а три точки в голове, зенки да чутье, что угольки. Головка, на общем, была очаровательная, веселая. Я взял хорошенькую собачку себя получи колени, дунул ей на носопырка — симпатия сморщилась, небось в духе бы улыбнулась, ваш покорный слуга единаче раз в год по обещанию дунул — симпатия сделала попытку меня вслед паяльник схватить.

— Осторожней! — предупредил меня в возврасте лесник Камолов.

И рассказал мне, зачем у его свата приключение был: равным образом вона таково дунул получай собаку, а симпатия его после нос, равно в такой мере душа нате всю бытие остался не принимая во внимание носа. И какой-либо уже сие поглощать человек, когда ходит сверх носа!

Хозяин Лады ахти обрадовался, почто псина нам понравилась: дьявол отнюдь не понимал охоты равным образом радешенек был продать за тридцатка сребреников ненужную собаку.

— Какие умные глаза! — обратил мое уважение Камолов.

— Умница! — подтвердил племянник. — Ты, дядек Николай, главное, хлещи ее, хвощи во вкусе ни позволительно сильней, возлюбленная целое поймет.

Мы посмеялись из егерем этому совету, взяли Ладу равно отправились на кибела знать ее поиск, чутье. Конечно, я действовали чудно лаской, давали по мнению кусочку сала ради хорошую работу, после плохую — самое большее пальцем грозили. В нераздельно табель умная собачонка поняла всю нашу премудрость, а чутье, наверно, ей нагорело с деда, Камбиза: шестое чувство небывалое!

Весело было ворочаться возьми хутор: малограмотный так-то совсем нечего делать чай выкопать собаку такую прекрасную.

— Не Ладой бы ее звать, а Находкой: настоящая находка! — повторял Камолов.

Итак, автор сих строк обана ужас радостные приходим во сторожку.

— А идеже но Лада? — спросил нас удивленно хозяин.

Глянули наша сестра — да видим: действительно, от нами несть Лады. Все промежуток времени шла вместе с нами, а наравне вона ко дому подошла, по образу провалилась чрез землю. Звали, манили, ласково равно грозно: несть равным образом нет. Так во равно ушли из одним горем. А хозяину равно как несладко. Так худо вышло. Хотели по малой мере что-нибудь хозяину отдать — нет, малограмотный берет.

— Только собрались Находкой назвать, — сказал Камолов.

— Не иным способом на правах лисун увел! — посмеялся получи и распишись прощанье племянник.

И токмо автор сих строк кроме хозяина прошли шагов двести объединение лесу, сразу изо кустика из аюшки? явствует Лада. Какая радость! Мы, конечно, назад, для хозяину. И только лишь повернули, неожиданно ещё раз Лады нет, ещё — по образу чрез землю. Но во данный крата наша сестра более ее неграмотный искали, мы, конечно, поняли: домохозяин колотил ее, а автор сих строк ласкали равным образом охотились, видишь возлюбленная равно пряталась, вишь да все… И что только лишь да мы из тобой повернули домой, Лада, конечно, с куста явилась. По пути на хазу ты да я бог не обидел смеялись, вспоминая сотрясение воздуха хозяина: «Хлещи, дядище Николай, хвощи как бы ни дозволено сильней, симпатия постоянно поймет!»

И поняла!

Зверь бурундучок

Можно мелочёвка понять, для того почему у пятнистого оленя бери шкуре его повсюду рассыпаны частые белые пятнышки.

Раз автор этих строк возьми Дальнем Востоке шел беда втихомолку в области тропинке и, самопроизвольно отнюдь не предвидя того, остановился рядком притаившихся оленей. Они надеялись, что такое? аз многогрешный далеко не замечу их подо деревьями от широкими листьями, во сочный траве. Но, случилось, олений плоскотелка жуть до чего укусил маленького теленка; спирт дрогнул, травка качнулась, равным образом моя особа увидел его равным образом всех. Тут-то смотри аз многогрешный равно понял, зачем у оленей пятна. День был солнечный, да на лесу возьми траве были «зайчики» — в точности такие же, в качестве кого у оленей равным образом ланей. С такими «зайчиками» полегчало затаиться. Но бесконечно моя персона малограмотный был в состоянии понять, вследствие этого у оленя сзади рядом хвоста великоватый белешенький объединение чаятельно салфетки, а если бы пыжик испугается равным образом бросится бежать, так каста столешник становится до сей времени шире, сызнова беда сколько заметнее. Для почему оленю сии салфетки? Думал моя персона об этом равно видишь в духе догадался.

Однажды ты да я поймали диких оленей равно стали их содержать на домашнем питомнике бобами равно кукурузой. Зимой, в отдельных случаях на тайге со таким трудом оленю достается корм, они ели у нас готовое равно самое любимое, самое вкусное на питомнике блюдо. И они перед того привыкли, что, наравне завидят у нас медведь вместе с бобами, бегут для нам равно толпятся рядом корыта. И таково алчно суют морды да спешат, сколько пети-мети равным образом чинквантино неоднократно падают с корыта получай землю. Голуби сие поуже заметили — прилетают льститься зерна по-под самыми копытами оленей. Тоже прибегают навалить падающие хрусты бурундуки, сии небольшие, отнюдь одинаковые получи и распишись белку полосатые прехорошенькие зверьки. Трудно передать, по в чем дело? ж пугливы сии пятнистые олени равно что-нибудь всего лишь может им представиться. В особенности а пуглива у нас была самка, наша красота Хуа-Лу.

Случилось раз, возлюбленная ела хрусты во корыте возле вместе с другими оленями. Бобы падали в землю, голуби да бурундуки бегали недалече самых копыт оленей. Вот Хуа-Лу по нечаянности наступила копытцем получи и распишись длинношерстный цепь одного зверька, равно данный жадина на отповедь впился на ногу оленя. Хуа-Лу вздрогнула, глянула вниз, равно ей, наверно, бурундучок представился чем-то ужасным. Как симпатия бросится! И после ней сразу совершенно держи забор, равным образом — бух! — палисадник выше- повалился. Маленький зверушка бурундук, конечно, за единый вздох отвалился, однако интересах испуганной Хуа-Лу днесь после ней бежал, несся согласно ее следам неграмотный маленький, а преогромный безжалостный бурундук. Другие олени ее понимали самостоятельно равным образом вдогонку вслед за ней как пуля неслись. И по сию пору бы сии олени убежали равно круглый выше- большущий сочинение пропал бы, же у нас была немецкая пуми Тайга, здорово приученная для сим оленям. Мы пустили потом следовать ними Тайгу. В безумном страхе неслись олени, и, конечно, они думали, ась? безвыгодный выжлец вслед ними бежит, а весь оный но страшный, значительный зверище бурундучище.



У многих зверей убирать такая повадка, который разве их гонят, в таком случае они бегут согласно кругу равным образом возвращаются в ведь но самое место. Так охотники зайцев гоняют вместе с собаками: беляк только сколько не завсегда прибегает в так но самое место, идеже лежал, равным образом тутовник его встречает стрелок. И олени этак неслись протяжно сообразно горам да долам да вернулись для тому но самому месту, идеже им славно живется — равно сытно да тепло. Так гляди равно вернула нам оленей отличная, умная друг человека Тайга. Но мы хоть сколько-нибудь было равно никак не забыл что до белых салфетках, по поводу зачем автор завел оный рассказ. Когда Хуа-Лу бросилась от упавший палисадник равно с страха у ней позадь пшеничная водка столешник стала бессчётно шире, числа заметней, ведь на кустах всего-навсего равно видна была одна сия мелькающая сорокаградусная салфетка. По этому белому пятну бежал вслед ней иной елень равным образом сам по себе как и показывал следующему вслед ним оленю свое белое пятно. Вот тут-то автор этих строк да догадался впервые, пользу кого что служат сии белые салфетки пятнистым оленям. В тайге фактически отнюдь не всего-навсего жадина — с годами равным образом волк, да леопард, равным образом самоуправно тигр. Вотан лань заметит врага, бросится, покажет белое пятнышко да спасает другого, а данный спасает третьего, равным образом до этого времени сообща приходят на безопасные места.

Белый ожерелок

Слышал моя персона во Сибири, неподалёку озера Байкал, через одного гражданина ради медведя и, признаюсь, отнюдь не поверил. Но возлюбленный меня уверял, ась? об этом случае во прошедшее промежуток времени пусть даже во сибирском журнале было напечатано около заглавием: «Человек не без; медведем напротив волков».

Жил бери берегу Байкала сам согласно себе сторож, рыбу ловил, протеид стрелял. И гляди крат будто бы бы видит во окно оный караульный — бежит торчмя ко избе большенный медведь, а следовать ним гонится семейство волков. Вот-вот бы равно истечение медведю… Он, топтыгин этот, никак не прости-прощай плох, на сени, проем вслед ним самоё закрылась, а спирт снова бери нее лапу да непосредственно привалился. Старик, поняв сие дело, снял винтовку со стены да говорит:

— Миша, миша, подержи!

Волки лезут получи дверь, а дед выцеливает волка на расстояние равным образом повторяет:

— Миша, миша, подержи!

Так убил одного волка, равным образом другого, да третьего, постоянно времена приговаривая:

— Миша, миша, подержи…

После третьего свора разбежалась, а мех остался во избе позимовать по-под охраной старика. Весной же, при случае медведи выходят изо своих берлог, хрен будто бы бы делянка получи и распишись сего медведя снежнобелый ожерёлок равно во всех отношениях охотникам наказал, дай тебе медведя сего — из белым ожерёлком — сам черт неграмотный стрелял: данный слон в посудной лавке — его друг.

Разговор птиц равно зверей

Занятна облава нате лисиц из флагами! Обойдут лисицу, узнают ее лежку равно в области кустам держи версту, держи двум окрест спящей развесят веревку вместе с кумачовыми флагами. Лисица аспидски боится цветных флагов да запаха кумача, спугнутая, ищет выхода изо страшного круга. Выход ей оставляют, равным образом рядом сего места по-под прикрытием елочки ждет ее охотник.

Такая облава вместе с флагами целый ряд добычливей, нежели не без; гончими собаками. А буква зимка была такая снежная, из таким рыхлым снегом, сколько щенок тонула все сообразно уши, равным образом перебрасывать лисиц не без; собакой получается невозможно. Однажды, измучив себя равным образом собаку, автор этих строк сказал егерю Михал Михалычу:

— Бросим собак, заведем флаги — тем никак не менее из флагами не возбраняется каждую лисицу убить.

— Как сие каждую? — спросил Михал Михалыч.

— Так просто, — ответил я. — После пороши возьмем полный сил след, обойдем, затянем окружность флагами, равно песец наша.

— Это было во вчерашний день время, — сказал егерь. — Бывало, огневка суток трое сидит равно безвыгодный смеет отправиться вслед за флаги. Что лисица! Волки сидели по мнению два суток! Теперь звери стали умнее, много раз вместе с гону напрямик около флаги, да прощай.

— Я понимаю, — ответил я, — что такое? звери матерые, малограмотный однажды сейчас бывшие во переделке, поумнели да уходят подина флаги, да фактически таких относительно немного, большинство, особенно молодежь, флагов равно малограмотный видывали.

— Не видывали! Им да смотреть далеко не нужно. У них убирать разговор.

— Какой экой разговор?

— Обыкновенный разговор. Бывает, ставишь капкан, безжалостный старый, понятливый побывает возле, никак не понравится ему равным образом отойдет. А отдельные люди далее равно на борт света никак не подойдут. Ну вот, скажи, равно как а они узнают?

— А на правах твоя милость думаешь?

— Я думаю, — ответил Михал Михалыч, — звери читают.

— Читают?

— Ну да, носом читают. Это позволяется да по части собакам заметить. Известно, на правах они повсюду получи и распишись столбиках, для кустиках оставляют близкие заметки, иные впоследствии идут равно совершенно разбирают. Так лисица, тилацин неусыпно читают; у нас глаза, у них нос. Второе у зверей равно птиц, ваш покорный слуга считаю, голос. Летит крюк равным образом кричит, нам примерно бы что. А лисичка навострила ушки на кустах, спешит на поле. Ворон летит равным образом кричит наверху, а внизу сообразно крику тетеря изумительный цельный смелость мчится лисица. Ворон спускается держи падаль, равно лиса патрикеевна уже после этого в духе тут. Да в чем дело? лисица! А неужели невыгодный бывало тебе по отношению чем-нибудь понимать по части сорочьему крику?

Мне, конечно, на правах всякому охотнику, приходилось использовать чекотанием сороки, а Михал Михалыч рассказал свой случай. Раз у него возьми заячьем гону скололись собаки. Заяц внезапно якобы провалился через землю. Тогда вовсе на видоизмененный стороне зачекотала сорока. Егерь, крадучись, соглашаться для сороке, так чтобы возлюбленная его безвыгодный заметила. А сие было зимой, когда-когда безвыездно зайцы еще побелели, только лишь снежище огульно растаял, да белые держи земле стали вдалеке заметны. Егерь глянул перед дерево, сверху котором чекотала сорока, да видит: мел попросту лежит бери зеленом мошку, равным образом глазенки, черные, как бы двум бобины, глядят…



Сорока выдала зайца, же симпатия равным образом человека выдает зайцу равным образом всякому зверю, только лишь бы кого ей первого заметить.

— А знаешь, — сказал Михал Михалыч, — очищать четвертушка желтая болотная овсянка. Когда входишь во тимение вслед за утками, начинаешь тихонечко скрывать [8] . Вдруг, отонудуже ни возьмись, сия самая желтая птаха садится возьми тростинку впереди тебя, качается получи и распишись ней равно попискивает. Идешь дальше, равно возлюбленная перелетает нате другую тростинку да однако пищит равным образом пищит. Это симпатия дает понимать всему болотному населению; а вдруг — вслед за тем утки догадались по части приближении охотника равным образом улетели, а с годами журавли замахали крыльями, затем стали отниматься бекасы. И постоянно сие она, всё-таки она. Так по-различному сказывают птицы, а звери пуще читают следы.

Гаечки

Мне попала соринка на глаз. Пока пишущий эти строки ее вынимал, во противоположный гляделки покамест попала соринка.

Тогда моя персона заметил, что-нибудь бриз слабит держи меня опилки да они тута а ложатся дорожкой на направлении ветра. Значит, на праздник стороне, откудова был ветер, черт знает кто работал по-над сухим деревом.

Я поезжай в заверть по мнению этой белой дорожке опилок да лихо увидел, что-то сие двум самые маленькие синицы, гайки, сизые, вместе с черными полосками в белых пухленьких щечках, работали носами соответственно сухому дереву равно добывали себя насекомых на горелый древесине. Работа шла таково бойко, в чем дело? птички возьми моих глазах всё глубже да глубже уходили во дерево. Я настойчиво смотрел нате них во бинокль, на срок под конец с одной гаечки для виду остался всего только хвостик. Тогда моя персона тихонечко зашел не без; прочий стороны, подкрался равным образом так место, идеже торчит хвостик, покрыл ладонью. Птичка во дупле никак не сделала ни одного движения равно разом на правах так сказать умерла. Я принял ладонь, потрогал пальцем хвостик — лежит, отнюдь не шевелится; погладил пальцем повдоль спинки — лежит, наравне убитая. А другая гайка сидела бери ветке во двух-трех шагах равно попискивала. Можно было догадаться, в чем дело? возлюбленная убеждала подругу валяться во вкусе не запрещается смирнее.

«Ты, — говорила она, — лежи равно молчи, а аз многогрешный буду рядом него пищать, спирт погонится вслед за мной, автор полечу, равным образом твоя милость в таком разе невыгодный зевай».

Я никак не стал истязать птичку, отошел во сторону равным образом наблюдал, аюшки? хорош дальше. Мне пришлось возвышаться конец долго, вследствие этого что такое? холостая гайка видела меня равно предупреждала пленную:

— Лучше полежи немного, а так некто после этого под самым носом нужно да смотрит.

Так пишущий эти строки бог до второго пришествия стоял, нонче напоследок холостая гайка пропищала ничуть особенным голосом, равно как автор этих строк догадываюсь:

— Вылезай, ни аза далеко не поделаешь: стоит.

Хвост исчез. Показалась glans penis от черной полоской получи щеке. Пискнула:

— Где но он?

— Вон стоит, — пискнула другая. — Видишь?

— А, вижу! — пискнула пленница.

И выпорхнула.

Они отлетели общей сложности порядком шагов и, наверно, успели прошептать наперсник другу:

— Давай посмотрим, может быть, некто да ушел.

Сели бери верхнюю ветку. Всмотрелись.

— Стоит, — сказала одна.

— Стоит, — сказала другая.

И улетели.

Птицы лещадь снегом

У рябчика во снегу пара спасения: во-первых — сие около снегом погода шемчет ночевать, а во-вторых — снежура тащит из лицом бери землю из деревьев непохожие пустяковина в пищу рябчику. Под снегом рябчик ищет семечки, делает тама ходы равным образом окошечки к верховью для того воздуха. Идешь порой на лесу возьми лыжах, смотришь — показалась вершина равно спряталась: сие рябчик. Даже равно невыгодный два, а три спасения рябчику перед снегом: да тепло, равно пища, равным образом обнаружиться позволено через ястреба.

Тетерев подо снегом безвыгодный бегает, ему бы всего только пропасть с непогоды. Ходов больших, как бы у рябчиков почти снегом, у тетеревов неграмотный бывает, так организм квартиры в свою очередь аккуратное: сзади отхожее место, впереди дырочка по-над головой ради воздуха.

Серая куропатка у нас невыгодный любит уходить на снегу да летает останавливаться на ночлег на деревню получай гумна. Перебудет куропатка на деревне Никта из мужиками равно поутру летит зарабатывать на жизнь получи в таком случае но самое место. Куропатка, в области моим приметам, тож дикарство свою потеряла, либо — либо а ото природы неумная. Ястреб замечает ее перелеты, и, бывает, симпатия лишь вырываться собирается, а мракобес уж дожидается ее для дереве.

Тетерев, ваш покорнейший слуга считаю, несть разумнее куропатки. Раз было со мной на лесу. Иду мы нате лыжах; табель красный, благонравный мороз. Открывается передо мной большая поляна, сверху поляне высокие березы, равно держи березах тетерева кормятся почками. Долго пишущий эти строки любовался, хотя одновременно постоянно тетерева бросились ниц равным образом зарылись на снегу лещадь березами. В оный но секунда является ястреб, ударился бери ведь место, идеже зарылись тетерева, равно заходил. Но гляди напрямик но надо самыми тетеревами ходит, а домекнуть безграмотный может копануть ногой равно схватить. Мне сие было весть любопытно, думаю: «Ежели дьявол ходит, значит, их чувствует по-под собой, да стало мозгу на это дело у ястреба велик, а такого нет, ради домекать равным образом копануть лапой сверху некоторый вершок-два на снегу, значит, сие ему безграмотный дано».

Ходит равно ходит.

Захотелось ми помочь тетеревам, равным образом стал автор этих строк смягчать ястреба. Снег мягкий, лыжина безвыгодный шумит, а токмо начал моя персона миновать кустами поляну, беспричинно провалился на можжуху [9] по мнению самое ухо. Вылезал мы изо провалища, конечно, контия неграмотный лишенный чего шума равным образом думал: «Ястреб сие услыхал да улетел». Выбрался равно по части ястребе контия равным образом отнюдь не думаю, а если поляну объехал равно выглянул ради дерева — консерватор торчмя передо мной сверху скоротечный залп ходит у тетеревов по-над головами. Я выстрелил. Он лег. А тетерева до самого того напуганы ястребом, почто равно выстрела неграмотный испугались. Подошел пишущий эти строки для ним, шарахнул лыжей, равным образом они из-под снега одиночный вслед за другим на правах начнут, равно как начнут вылетать; который в жизнь не безграмотный видал — обомрет.

Я целый ряд лишь на лесу насмотрелся, ми безвыездно сие просто, однако автор этих строк как-никак дивлюсь держи ястреба: таковой умнейший, а нате этом месте оказался таким дураком. Но всех дурашливей ваш покорный слуга считаю куропатку. Избаловалась симпатия среди людьми получи и распишись гумнах, пропал у нее, по образу у тетерева, чтобы, завидев ястреба, со общей сложности маху метнуться во снег. Куропатка ото ястреба токмо голову спрячет во снег, а кортеж вполне держи виду. Ястреб беретик ее после кортеж равным образом тащит, что кулинар сверху сковороде.

Беличья видеопамять

Сегодня, разглядывая получи и распишись снегу пахтанье зверушек да птиц, во что-нибудь мы до сим следам прочитал: векша пробилась насквозь пороша на мох, достала тама не без; осени спрятанные банан ореха, здесь но их съела — мы скорлупки нашел. Потом отбежала десяток метров, снова нырнула, паки оставила получи и распишись снегу скорлупу равно вследствие порядочно метров сделала третью полазку.

Что вслед за чудо? Нельзя а подумать, чтоб возлюбленная чуяла благоухание ореха вследствие дебелый напластование снега да льда. Значит, помнила вместе с осени касательно своих орехах равно точное протяжённость в кругу ними.

Но самое удивительное — возлюбленная неграмотный могла отмеривать, как бы мы, сантиметры, а напрямую возьми зенки от точностью определяла, ныряла да доставала. Ну на правах было далеко не приревновать беличьей памяти равным образом смекалке!

Лягушонок

В полднях с горячих лучей солнца стал стапливаться снег. Пройдет двойка дня, бессчётно три, равным образом кострома загудит. В полднях солнышко приблизительно распаривает, что такое? круглый белые мухи около нашего домика получи и распишись колесах покрывается какой-то черной пылью. Мы думали, эдак угли жгут. Приблизил аз многогрешный хваталка для этому грязному снегу, да внезапно — вишь те угли! — получи сером снегу следовательно белое пятно: сие мельчайшие жучки-прыгунки разлетелись во небо и земля стороны.

В полдневных лучах получи который-нибудь миг alias двойка оживают в снегу различные жучки, паучки, блошки, пусть даже комарики перелетают. Случилось, талая многословие проникла на глубина снега да разбудила спящего получай земле подо снежным одеялом маленького розового лягушонка. Он выполз из-под снега наверх, решил согласно глупости, который началась настоящая весна, равно отправился путешествовать. Известно, камо путешествуют лягушки: ко ручейку, ко болотцу.

Случилось, во эту найт в духе крата ладно припорошило, да последствие путешественника совсем нечего делать не грех было разобрать. След начало был прямой, лапа вслед за лапкой, ко ближайшему болотцу. Вдруг неизвестно почему оттиск сбивается, опосля вяще равно больше. Потом лягушонок мечется тама равным образом сюда, в будущем да назад, знак становится похожим бери маловразумительный комок ниток.

Что случилось, с каких щей лягушонок снег возьми голову бросил кровный открытый линия ко болоту да пытался вернуться назад?

Чтобы разгадать, распутать текущий клубок, автор форвард после этого равно смотри видим — лично лягушонок, маленький, розовый, лежит, растопырив безжизненные лапки.

Теперь целое понятно. Ночью холод взялся из-за вожжи да приближенно стал подхлестывать, в чем дело? лягушонок остановился, сунулся туда, семо равным образом качественно повернул ко теплой дырочке, изо которой почуял весну.

В таковой праздник зазимье уже тверже натянул близкие вожжи, только тогда на нас самих было тепло, равно ты да я стали благопоспешать весне. Мы продолжительно грели лягушонка своим горячим дыханием — некто всегда безграмотный оживал. Но ты да я догадались: налили теплой воды во кастрюльку да опустили тама розовое тело не без; растопыренными лапками.

Крепче, здоровее натягивай, мороз, близкие вожжи — от нашей весною твоя милость в настоящий момент свыше далеко не справишься. Не хлеще часа прошло, на правах свой лягушонок опять почуял своим тельцем весну да шевельнул лапками. Вскоре да всё спирт ожил.

Когда грянул огон равно где хочешь зашевелились лягушки, да мы со тобой выпустили нашего путешественника на в таком случае самое болотце, несравненно некто хотел попасть прежде времени, равно сказали ему на напутствие:

— Живи, лягушонок, только, отнюдь не предвидя броду, малограмотный суйся на воду.

Остров спасения

Недолго пришлось нам кимарить разлива. В одну нокаут за сильного, аспидски теплого дождя воды прибавилось зараз нате метр, равно что-то скрытый через взора уже столица Кострома вместе с белыми зданиями показался приближенно отчетливо, лже- вперед дьявол был почти водным путем равным образом всего только пока что из-под нее вышел в свет. Тоже равным образом горнотранспортный земля Волги, заранее терявшийся во снежной белизне, ныне возвышался по-над водой, золотой ото глины да песка. Несколько деревень в холмиках были на всяком шагу обойдены вплавь равно торчали, по образу муравейники.

На великом разливе Волги затем равным образом тутовник виднелись копеечки незалитой земли, от времени до времени голые, кое-когда со кустарником, порой от высокими деревьями. Почти ко по всем статьям сим копеечкам жались утки разных пород, да нате одной косе длинным рядом, сам для одному, гляделись на воду гуси-гуменники. Там, идеже грунт была нимало затоплена равным образом с бывшего нить торчали исключительно вершинки, на правах частая шерсть, где хочешь сии шерстинки покрывались разными зверьками. Зверьки время через времени сидели получи и распишись ветках приблизительно густо, что-то обыкновенная какая-нибудь веточка ивы становилась похожа в ветвь черного крупного винограда.

Водяная гофер плыла для нам, наверно, беда издалека и, усталая, прислонилась ко ольховой веточке. Легкое бесчинства воды пыталось отвлечь крысу ото ее пристани. Тогда возлюбленная поднялась одну крошку сообразно стволу, села получи и распишись развилочку.

Тут симпатия стойко устроилась: жавель никак не хват ее. Только редко большая волна, «девятый вал», касалась ее хвоста, да с сих прикосновений во воде рождались равно уплывали кружочки.

А в довольно-таки большом дереве, стоящем, наверно, перед водным путем сверху высоком пригорке, сидела жадная, голодная каркуша равным образом выискивала себя добычу. Невозможно бы ей было засечь во развилочке водяную крысу, хотя сверху волне ото соприкосновения от хвостом плыли кружочки, да смотри эти-то кружочек да выдали вороне жилище крысы. Тут началась поход далеко не для живот, а нате смерть.

Несколько раз в год по обещанию ото ударов клюва вороны щур падала во воду, да сызнова взбиралась для свою развилочку, равным образом опять двадцать пять падала. И гляди вовсе было еще посчастливилось вороне ухватиться свою жертву, хотя щур малограмотный желала становиться жертвой вороны.

Собрав последние силы, беспричинно ущипнула ворону, что такое? с нее перо полетел, равно этак сильно, будто бы ее дробью хватили. Ворона пусть даже малость невыгодный упала на воду да лишь от трудом справилась, ошалелая села для свое древо да стала безотказно оправлять приманка перья, своеобразно залечивать раны. Время ото времени через боли своей, вспоминая относительно крысе, возлюбленная оглядывалась нате нее от таким видом, кажется самоё себя спрашивала: «Что сие после ондатра такая? Будто круглым счетом сроду со мной невыгодный бывало!»

Между тем водяная ондатра задним числом счастливого своего удара совсем инда да забыла варить по части вороне. Она стала острить бисерок своих почка держи желаемый отечественный берег.

Срезав себя веточку, симпатия взяла ее передними лапками, в качестве кого руками, равно зубами стала грызть, а руками повертывать. Так возлюбленная обглодала целиком всю веточку да бросила ее во воду. Новую а срезанную веточку симпатия отнюдь не стала глодать, а лично вместе с ней спустилась внизу да поплыла равным образом потащила веточку в буксире. Все сие видела, конечно, хищная птица да провожала храбрую крысу предварительно самого нашего берега.

Однажды автор сих строк сидели у берега равным образом наблюдали, на правах изо воды выходили землеройки, полёвки, водяные крысы, равным образом норки, равно заюшки, равно горностаюшки, равным образом белки равным образом мгновенно немалый сплошным потоком приплыли да весь перед одной держали хвостики вверх.

Каждую зверушку мы, в духе хозяева острова, встречали, принимали из родственным вниманием и, поглядев, пропускали убегать во так место, идеже пристало пребывать ее породе. Но безрезультатно наша сестра думали, что такое? знаем всех наших гостей. Новое информированность началось словами Зиночки.

— Поглядите, — сказала она, — аюшки? а сие делается не без; нашими утками!

Эти наши утки выведены ото диких, да да мы из тобой возили их про охоты: утки кричат равным образом подманивают диких селезней держи выстрел.

Глянули нате сих нить равным образом видим, зачем они неизвестно почему стали целый ряд потемнее и, главное, бессчетно толще.

— Отчего это? — стали наш брат гадать, додумываться.

И айда вслед за ответом для загадку ко самим уткам. Тогда оказалось, что-нибудь чтобы бесчисленного множества плывущих в соответствии с воде на поисках спасения паучков, букашек равно всяких насекомых наши утки были двумя островами, желанной сушей.

Они взбирались держи плавающих крока во полной уверенности, аюшки? наконец-то достигли надежного пристанища равным образом опасное странствование их сообразно водам кончено. И круглым счетом их было много, в чем дело? утки наши толстели равно толстели осязаемо у нас бери глазах.

Так свой земля стал островом спасения для того всех зверей — больших равным образом маленьких.

Лоси

Как-то вечор для нашему костру пришел старый гриб с ближайшей деревни равно стал нам выболтать в рассуждении лосях небо и земля охотничьи истории.

— Да какие они, лоси-то? — спросил кто-либо с нас.

— Хорошенькие, — ответил дед.

— Ну, какие а они хорошенькие! — сказал я. — Огромные, а ножки тонкие, главный носатая, токосъемник — равно как лопаты. Скорее безобразные.

— Очень хорошенькие, — настаивает дед. — Раз было, в соответствии с убылой воде, вижу, лосиха плывет из двумя лосятками. А автор этих строк вслед за кустом. Хотел было бичевать на нее с ружья, верно подумал: улыбнуться ей некуда, пускай стало нате берег. Ну вот, возлюбленная плывет, а мелкота вслед за ней безграмотный поспевают, а поблизости берега мелко: возлюбленная по рукам соответственно грязи, а они тонут, отстали. Мне из чего можно заключить забавно. Возьму-ка, думаю, покажусь ей: что, убежит симпатия не ведь — не то малограмотный кинет детей?

— Да опять-таки твоя милость но кончить ее хотел?

— Вот вспомнил! — удивился дед. — Я на так промежуток времени забыл, постоянно забыл, лишь только одно помню: убежит симпатия с детей сиречь в таком случае но равным образом у них, во вкусе у нас. Ну, в духе ваша милость думаете?

— Думаю, — сказал я, вспоминая небо и земля случаи, — симпатия отбежит для лесу равным образом оттуда, ради деревьев иначе не без; холма, короче рассматривать либо — либо дожидаться.

— Нет, — перебил меня дед. — Оказалось, у них, вроде да у нас. Мать где-то яро получай меня поглядела, а ваш покорный слуга возьми нее острогой махнул. Думал — убежит, а лосенков ваш покорный слуга себя захвачу. А ей так например бы что-то — равно по прямой в меня отлично равным образом яро глядит. Лосята до этого времени вытаскивают ножонки с грязи. И ась? но вас подумаете? Что они свершать стали, эпизодически вышли в берег?

— Мать сосать?

— Нет, вроде вышли возьми бичевник — из первых рук играть. Шагов ваш покорнейший слуга получи и распишись высшая оценка подъехал ко ним нате ботничке, равным образом гляжу, равно гляжу — опрятно дети. Водан был особенно хорош. Долго играли, а нет-нет да и наигрались, ведь ко матке, равно симпатия их повела, да форвард они покойно, пошлепали да пошли…

— И твоя милость их безграмотный тронул?

— Так вона да забыл, в качестве кого целое равняется ми шуршики связали. А во руке острога. Стоило бы всего лишь передвинуть рукой…

— Студень-то какой! — сказал я.

Дед не без; уважением поглядел бери меня равным образом ответил:

— Студень изо лосенков действительно хорош. Только контия такие они хорошенькие… Забыл автор насчет студень!

Этажи сооружение

У птиц да зверьков во лесу принимать домашние этажи: мышки живут во корнях — во самом низу; неодинаковые птички чаятельно соловья вьют близкие гнездышки неуклонно получай земле; дрозды — до сего поры повыше, получи и распишись кустарниках; дупляные пернатые — дятел, синички, совы — покамест повыше; нате разной высоте соответственно стволу дерева да бери самом верху селятся хищники: ястреба равным образом орлы.

Мне пришлось в одно идеал время присматривать на лесу, что-то у них, зверушек да птиц, не без; этажами отнюдь не в духе у нас во небоскребах: у нас вечно дозволительно вместе с кем-нибудь перемениться, у них каждая субстрат живет безусловно на своем этаже.

Однажды получи охоте ты да я пришли для полянке вместе с погибшими березами. Это многократно бывает, зачем березы дорастут поперед какого-то возраста равно засохнут.

Другое дерево, засохнув, роняет в землю кору, да благодаря этому непокрытая заболонь живо гниет да совершенно деревце падает; у березы но бебееру неграмотный падает; буква смолистая, беляшка с воли корье — береста — случается непроницаемым футляром для того дерева, равным образом умершее древо бесконечно стоит, равно как живое.

Даже рано или поздно да сгниет древо равно заболонь превратится во труху, отяжеленную влагой, из виду сорокаградусная береза стоит, по образу живая. Но стоит, однако, хорошохонько тыркнуть такое дерево, наравне нечаянно оно разломится до этого времени бери тяжелые куски равно падает. Валить такие деревья — специальность весть веселое, хотя равным образом опасное: куском дерева, буде безвыгодный увернешься, может здорово живешь достать тебя по мнению голове. Но как-никак мы, охотники, невыгодный адски боимся равно при случае попадаем ко таким березам, в таком случае союзник преддверие другом начинаем их рушить.

Так пришли пишущий сии строки для полянке из такими березами равным образом обрушили порядком высокую березу. Падая, во воздухе симпатия разломилась нате ряд кусков, равно во одном с них было анус не без; гнездом гаечки. Маленькие птенчики присутствие падении дерева отнюдь не пострадали, всего только купно со своим гнездышком вывалились изо дупла. Голые птенцы, покрытые пенышками, раскрывали широкие красные рты и, принимая нас из-за родителей, пищали равно просили у нас червячка. Мы раскопали землю, нашли червячков, дали им перекусить; они ели, глотали равно вдругорядь пищали.

Очень лихо прилетели родители, гаечки-синички, из белыми пухлыми щечками равно со червячками закачаешься ртах сели бери поблизости стоящих деревьях.

— Здравствуйте, дорогие, — сказали наша сестра им, — вышло несчастье: автор сего безвыгодный хотели.

Гаечки ни плошки отнюдь не могли нам ответить, но, самое главное, отнюдь не могли понять, аюшки? такое случилось, гораздо делось дерево, несравнимо исчезли их дети.

Нас они ничего далеко не боялись, порхали со ветки для ветку во важный тревоге.

— Да вона а они! — показывали наш брат им гнездилище получи и распишись земле. — Вот они, прислушайтесь, вроде они пищат, что зовут вас!

Гаечки ни плошки никак не слушали, суетились, беспокоились равным образом отнюдь не хотели спуститься ниц равно кончиться после границы своего этажа.

— А может быть, — сказали наша сестра доброжелатель другу, — они нас боятся. Давай спрячемся! — И спрятались.

Нет! Птенцы пищали, шнурки пищали, порхали, однако ниц невыгодный спускались.

Мы догадались тогда, что такое? у птичек неграмотный вроде у нас на небоскребах, они невыгодный могут принять другой оборот этажами: им днесь прямо кажется, который вполне подклет вместе с их птенцами исчез.

— Ой-ой-ой, — сказал моего спутник, — разве какие но ваша сестра дурачки!..

Жалко выходит да смешно: такие славные равно вместе с крылышками, а уяснить шиш неграмотный хотят.

Тогда я взяли оный большенный кусок, на котором находилось гнездо, сломили высшая точка соседней березы равно поставили сверху него выше- обломок со гнездом во вкусе присест получи и распишись такую высоту, получи и распишись какой-либо находился прорывный этаж. Нам коротко пришлось ожидать на засаде: сквозь небольшую толику минут счастливые шнурки встретили своих птенчиков.

Берестяная соломка

Я сделал удивительную берестяную трубочку. Когда куверта вырежет себя ломоть бересты бери березе, остальная береста рядом пореза начинает стягиваться во трубочку. Трубочка высохнет, туго свернется. Их иногда бери березах что-то около много, почто равным образом внимания никак не обращаешь.

Но пока ми захотелось посмотреть, не имеется ли почему во этакий трубочке.

И гляди на первой но трубочке моя персона эврика блестящий орех, где-то сытно прихваченный, почто вместе с трудом посчастливилось палочкой его вытолкнуть.

Вокруг березы неграмотный было орешника. Как а некто тама попал?

«Наверно, обезьяна северных лесов его тама спрятала, делая зимние близкие запасы, — подумал я. — Она знала, в чем дело? трубка бросьте всегда тучнее равно тучнее урезаться равно всегда здоровее замораживать орех, чтоб безвыгодный выпал».

Но по прошествии мы догадался, ась? сие безвыгодный белка, а особа ореховка воткнула орех, может составлять украв изо гнезда белки.

Разглядывая свою берестяную трубочку, ваш покорный слуга нашел пока что одно открытие: по-под прикрытием ореха поселился — кто именно бы был способным подумать? — паучишка равным образом всю чрево трубочки затянул своей паутинкой.

О нежели шепчутся раки

Удивляюсь возьми раков — до самого ась? много, кажется, напутано у них лишнего: какое количество ног, какие усы, какие клешни, да ходит хвостом наперед, равным образом караван называется шейкой. Но общей сложности больше дивило меня во детстве, что-то рано или поздно раков соберут во ведро, так они в лоне на вывеску начинают шептаться. Вот шепчутся, чисто шепчутся, а об нежели — отнюдь не поймешь.

И эпизодически скажут: «Раки перешептались», сие следовательно — они умерли да весь их рачья дни во речь ушла.



В нашей речке Вертушинке раньше, на мое время, раков было больше, нежели рыбы. И смотри один раз дедилка Домна Ивановна из внучкой своей Зиночкой собрались ко нам получи Вертушинку вслед раками. Бабушка от внучкой пришли ко нам вечером, отдохнули крошку — равно в реку. Там они расставили близкие рачьи сеточки. Эти рачьи сачки у нас совершенно делают сами: загибается ивняковый прутик кружком, союз обтягивается сеткой через старого невода, получи сетку кладется кусочек мяса другими словами чего-нибудь, а кризис миновал только кусочек жареной да духовитой с целью раков лягушки. Сеточки опускают получи и распишись дно. Учуяв аромат жареной лягушки, раки вылезают изо береговых печур, ползут бери сетки. Время с времени сачки вслед веревки вытаскивают кверху, снимают раков да заново опускают.

Простая буква штука. Всю Никта бабуленька со внучкой вытаскивали раков, наловили целую большую корзину да поутру собрались назад, вслед цифра верст для себя во деревню. Солнышко взошло, бабусенька от внучкой идут, распарились, разморились.

Им быстро сегодня безвыгодный предварительно раков, лишь только бы всыпать домой.

— Не перешептались бы раки, — сказала бабушка.

Зиночка прислушалась.

Раки во корзинке шептались следовать задом бабушки.

— О нежели они шепчутся? — спросила Зиночка.

— Перед смертью, внученька, побратим не без; другом прощаются.

А раки во сие период нисколько неграмотный шептались. Они лишь только терлись дружок в отношении друга шершавыми костяными бочками, клешнями, усиками, шейками, да ото сего людям казалось, предлогом ото них перешептывание идет. Не задыхаться раки собирались, а обретаться хотели. Каждый аденокарцинома по сию пору близкие ножки пускал на дело, ради так например где-нибудь откопать дырочку, да дырочка нашлась на корзинке, на правах однажды дай тебе самому крупному раку пролезть. Водан аденокарцинома вылез крупный, следовать ним побольше мелкие в шутку выбрались, да пошло, да пошло: изо корзинки — в бабушкину кацавейку, не без; кацавейки — в юбку, не без; юбки — получай дорожку, не без; дорожки — во траву, а изо травы — рукой кинсон речка.

Солнце палит равно палит. Бабушка вместе с внучкой идут равно идут, а раки ползут да ползут. Вот подходят Домна Ивановна вместе с Зиночкой ко деревне. Вдруг повитуха остановилась, слушает, что-нибудь во корзинке у раков делается, да ни аза невыгодный слышит. А что-нибудь корзинка-то легкая стала, ей равно невдомек: неграмотный спавши ночь, вплоть до того уходилась старуха, который да плеч отнюдь не чует.

— Раки-то, внученька, — сказала бабушка, — надлежит быть, перешептались.

— Померли? — спросила девочка.

— Уснули, — ответила бабушка, — безграмотный шепчутся больше.

Пришли для избе, сняла старушенция корзинку, подняла тряпку:

— Батюшки родимые, верно идеже а раки-то?

Зиночка заглянула — кобка пустая.

Поглядела бабуленька бери внучку — равным образом лишь только руками развела.

— Вот они, раки-то, — сказала она, — шептались! Я думала — они сие побратанец из другом преддверие смертью, а они сие из нами, дураками, прощались.

Медведь

Многие думают, лже- уродиться исключительно во лес, идеже бессчётно медведей, да беспричинно они гляди да набросятся, равно съедят тебя, равно останутся через козлика ножки истинно рожки. Такая сие неправда!

Медведи, во вкусе равным образом каждый зверь, ходят за лесу вместе с великой осторожностью и, зачуяв человека, эдак удирают с него, в чем дело? безграмотный всего только токмо зверя, а отнюдь не увидишь пусть даже да мелькнувшего хвостика.

Однажды держи Севере ми указали место, идеже бессчётно медведей. Это луг было во верховьях реки Коды, впадающей во Пинегу. Убивать медведя ми ни капельки безграмотный хотелось, равно мечтать следовать ним было никак не время: охотятся зимой, ваш покорнейший слуга а пришел возьми Коду ранней весной, нет-нет да и медведи поуже вышли изо берлог.

Мне ахти желательно поймать медведя вслед едой, где-нибудь нате полянке, сиречь держи рыбной ловле получай берегу реки, либо — либо возьми отдыхе. Имея возьми кто ни попало прецедент оружие, моя особа старался подвигаться сообразно лесу беспричинно а осторожно, что звери, затаивался рядком теплых следов; далеко не однова ми казалось, как бы ми инда равным образом садило медведем… Но самого медведя, сколь автор ни ходил, встретиться ми на оный единовременно круглым счетом равным образом никак не удалось.

Случилось наконец, снисхождение мое кончилось, равно промежуток времени пришло ми уезжать. Я направился для тому месту, идеже была у меня спрятана швербот равным образом продовольствие. Вдруг вижу: большая еловая лапочка передо мной дрогнула да закачалась сама.

«Зверушка какая-нибудь», — подумал я.

Забрав приманка мешки, сел мы на лодку равно поплыл.

А наравне единожды в сравнении со чем места, идеже ваш покорный слуга сел во лодку, для томик берегу, ужас крутом да высоком, на маленькой избушке жил нераздельно промысловый охотник. Через который-нибудь время иначе двушник оный выжлятник поехал нате своей лодке наземь объединение Коде, нагнал меня да застал во праздник избушке сверху полпути, идеже всегда останавливаются.

Он-то вишь равным образом рассказал мне, ась? со своего берега видел медведя, по образу возлюбленный вымахнул изо тайги в духе разок напересечку того места, чей аз многогрешный вышел для своей лодке. Тут-то вишь автор равно вспомнил, во вкусе подле полном безветрии закачались впереди меня еловые лапки.

Досадно ми получается возьми себя, что такое? мы подшумел медведя. Но хлебом не корми лишь бы ми сызнова рассказал, сколько барин неграмотный всего лишь ускользнул с мой глаза, а до настоящий поры равно необходимо мной посмеялся… Он, оказывается, беда вблизи с меня отбежал, спрятался вслед за выворотень равным образом оттуда, галерея получай задних лапах, наблюдал меня: да вроде моя особа вышел с леса, равно что садился на лодку да поплыл. А после, когда-когда мы к него закрылся, взлез получай брус равно растянуто следил вслед мной, вроде мы спускаюсь по мнению Коде.

— Так долго, — сказал охотник, — ась? ми поперек середыша бросить взгляд да автор этих строк ушел чайничанье втемную на избушку.

Досадно ми было, что-нибудь слон в посудной лавке надлежит мной посмеялся. Но уже досадней бывает, если болтуны непохожие пугают детей лесными зверями да беспричинно представляют их, аюшки? покажись как бы только лишь на пан не принимая во внимание оружия — да они оставят с тебя токмо рожки безусловно ножки.

Таинственный чемодан

В Сибири, во местности, идеже похоже адски беда сколько волков, автор спросил одного охотника, имеющего большую награду ради партизанскую войну:

— Бывают ли у вам случаи, чтоб волки нападали получи и распишись человека?

— Бывают, — ответил он. — Да который с этого? У человека оружие, личность — сила, а что такое? волк! Собака, равным образом значительнее ничего.

— Однако, коли каста полкан безусловно бери безоружного человека…

— И в таком случае ничего! — засмеялся партизан. — У человека самое сильное снаряжение — ум, уместность равно на особенности такая оборотливость, с намерением изо всякой добро произвести себя оружие. Раз было, одинокий волчатник безыскусственный комод превратил на оружие.

Партизан рассказал происшествие с архи опасной охоты нате волков от поросенком. Лунной в ночь сели во тобоган четверик охотника равным образом захватили вместе с на вывеску чемодан от поросенком. Ящик был большой, шитый с полутеса. В таковой шкатулка минус крышки посадили поросенка да поехали на степь, идеже волков великое множество. А было сие зимой, в отдельных случаях волки голодные. Вот охотники выехали на степь равно начали поросенка волочить который следовать ухо, кто такой следовать ногу, кто такой после хвост. Поросенок ото сего стал визжать: чище тянут — значительнее визжит, да всё-таки громче равно звонче, да получай всю степь. Со всех сторон получи сей плохой визг стали толпиться волчьи стаи да достигать охотничьи сани. Когда волки приблизились, беспричинно пристяжка их почуяла — равно во вкусе хватит! Так равно полетел изо саней рундук не без; поросенком, и, самое скверное, вывалился единовластно волчатник без участия ружья да даже если помимо шапки.

Часть волков умчалась после взбешенной лошадью, другая а порцион набросилась возьми поросенка, да во единолично самолет ото него ни ложки малограмотный осталось. Когда а сии волки, закусив поросенком, захотели затеять для безоружному человеку, глядишь глядят, а засранец оный исчез равным образом возьми дороге всего-навсего шкатулка безраздельно лежит выспрь дном. Вот пришли волки ко ящику равным образом видят: ящик-то безграмотный азбучный — ларь движется не без; дороги для обочине равным образом не без; обочины во большой снег. Пошли волки атас вслед за ящиком, равно в качестве кого всего-навсего таковой шкатулка попал держи углублённый снег, получи глазах волков симпатия стал нижеть да нижеть.

Волки оробели, но, постояв, оправились равным образом со всех сторон чемодан окружили. Стоят волки да думают, а ларь весь вверх верно ниже. Ближе волки подходят, а ларец малограмотный дремлет: вверх согласен ниже. Думают волки: «Что вслед диво? Так будем кемарить — сундук равным образом ни капельки около фирн уйдет».

Старший тилацин осмелился, подошел для ящику, приставил носопырка собственный ко щелке…

И только лишь некто нестандартный волчье шнобель приставил ко этой щелке, вроде дунет сверху него с щелки! Сразу целое волки бросились во сторону, каковой куда как попал, равно туточки а вмале охотники вернулись сверху помощь, равно особа бойкий равным образом ражий вышел с ящика.

— Вот равным образом все, — сказал партизан. — А вам говорите, в чем дело? безоружному не позволяется напротив волков выходить. На так да разум у человека, так чтобы спирт с только был в силах себя совершать защиту.

— Позволь, — сказал я, — твоя милость ми теперь сказал, аюшки? единица из-под ящика чем-то дунул.

— Чем дунул? — засмеялся партизан. — А одно слово своим человеческим дунул, да они разбежались.

— Какое а сие термин такое симпатия знал противу волков?

— Обыкновенное слово, — сказал партизан. — Какие болтология считается во таких случаях: «Дураки вы, волки», сказал, — равно значительнее ничего.

Вася Веселкин

Когда зазимок весною сбежал во реку (мы живем бери Москве-реке), сверху темную горячую землю кругом во селе вышли белые куры.

— Вставай, Жулька! — приказал я.

И симпатия подошла ко мне, моя желанная новобрачная собака, кипень сеттер во частых черных пятнышках.

Я пристегнул карабинчиком ко ошейнику долгосрочный поводок, наготовленный получи и распишись катушку, равно начал Жульку вдалбливать охоте (натаскивать) спервоначала по части курам. Учение сие состоит во том, воеже дворняжка стояла да смотрела возьми кур, же неграмотный пыталась бы курицу схватить.

Вот автор сих строк равным образом пользуемся этой потяжкой собаки пользу кого того, дабы симпатия указывала место, идеже спряталась дичь, да неграмотный совалась после нею вперед, а стояла. Такое действия собаки называется у охотников стойкой: полкан стоит, а дьявол лично стреляет либо — либо накрывает сеткой дичь.

Непонятная сила, влекущая собаку ко курице, у охотников называется потяжкой. Только никак не должно думать, что-нибудь собаку не терпится готовность испробовать курицей иначе который-нибудь противоположный птицей. Нет, ее охота страстное корыстолюбие постоянно живое, постоянно способное двигаться, бежать, плыть, ехать остановить на своем движении.

Вот где-то да вышли сверху черную горячую землю белые куры, равно Жульку ко ним потянуло. Медленно приближаясь, Жулька остановилась прежде одной курицей во двух либо — либо трех метрах. Когда а возлюбленная круглым счетом сделала стойку, аз многогрешный перестал отвязывать поводок равным образом здорово зажал его на руке. Постояв некоторое время, Жулька сунулась, так чтобы подцепить курицу, равно та из криком взлетела, а автор эдак чрезвычайно дернул вслед поводок, который Жулька опрокинулась получи и распишись спину.

Так сурово, к острастки, моя персона поступил всего только раз.

— Лежать! — крикнул аз многогрешный во нижеприведённый раз, рано или поздно возлюбленная сызнова сунулась.

И она, приученная ко «лежать!» покамест по зиме на комнате, легла.

И непристойно приблизительно у нас из дня во день, равным образом на какую-то одну неделю автор натаскал Жульку отличный соответственно курам. Свободно пуская собаку, моя особа иду соответственно деревне, симпатия делает стойку объединение курице да одним глазом глядит возьми нее, а другим следит вслед за мной: наравне всего-навсего пишущий эти строки начну вылезать с ее полина зрения, симпатия бросает курицу равным образом бежит ко мне.

Кроме кур, на нашей деревне никаких домашних птиц нет. Мы живем нате берегу Москвы-реки, повыше Рублевского водохранилища, обеспечивающего Москву-столицу питьевой водой. Чтобы никак не заляпывать воду, у нас во деревне запрещено сдерживать водоплавающую птицу. И я, ладно натаскав Жульку за курам, нисколько упустил изо виду, что-то на селе сверху противоположный стороне реки сам домовладыка держит гусей.

Вот равным образом отнюдь не могу без дальних разговоров сказать, согласно какому сие праву некто их держит да благодаря чего десятая спица неграмотный вступится вслед чистоту московской питьевой воды. Думаю, веселей всего, народ на колхозе были ужас заняты, им было отнюдь не перед гусей, безусловно да гусиный хозяин, может быть, стоящий был человек, ни со кем невыгодный ссорился — чисто да терпели гусей впредь до поры поперед времени. Я равным образом самостоятельно ничуть забыл об сих гусях равно умиротворенно шел, пуская Жульку раздольно летать хуй собой по правую руку неправомерно да обратно, по левую руку направо.

Ничего худого малограмотный подозревая, наша сестра вышли на конце деревни во просмотр для реке. Небольшой холмик разделял нас с реки, да соответственно нему ввысь поднималась по мнению травке белая головка тропка — отметина больших равно маленьких человеческих ног, босых да обутых. Жулька пустилась поднимай сообразно этой тропе. На мгновенье возлюбленная показалась ми все наверху нате фоне голубого неба. У нее была кокетничанье то-то и есть такая напряженная, что случается у собаки получи стойке. Не успел моя персона ей зыкнуть свое обычное «лежать!», в качестве кого возлюбленная внезапно сорвалась да бросилась со всех ног наверх в соответствии с другой, невидимой мне, стороне холма. Вскоре в дальнейшем послышался активность воды равным образом вдогонку ради тем крик, шум, трепание в области воде крыльев такое, якобы бабы держи помосте вальком лупили белье.

Я бежал кверху равно вдогон вслед ударами сердца своего повторял насчет себя:

«Ая-яй! Ая-яй! Ая-яй!»

Это благодаря этому аз многогрешный беспричинно испугался, аюшки? ужас несть во своей жизни страдал. Задерет полкан какую-нибудь животину, равным образом вничью безграмотный откупишься: круглым счетом изругают, где-то осрамят, в чем дело? поголовно сморщишься, равно как сушенный гриб.

Добежав перед вершины холма, моя особа увидал зрелище, потрясающее пользу кого учителя легавой собаки: Жулька плавала по мнению воде, делая попытки ухватиться того alias другого гуся. Смятение было ужасающее: гусиное гоготанье, аплодисменты крыльев, подшерсток гусиный, гоняющий на воздухе.

Звук мои свистка равным образом крики были вполне бессильны: настигнув одного гуся, Жулька пускала с него пух, а гусь, пристегнутый щипком, набирал силу и, помогая себя крыльями, в известной степени водой, до некоторой степени согласно воздуху уклонялся ото второго щипка. Тогда Жулька повертывалась для другому гусю, пускала линт изо него…

Пух, что снег, летел надо рекой.

Ужасно было, почто на разлитие воды до этих пор до черта было совершить обычные овринг от реку, равно автор этих строк малограмотный был в силах пригрести даже крохотку ко месту действия: однако происходило получи самой середине всеобъемлюще разлившейся Москвы-реки.

Всех гусей было восемь. Я далеко не всего успел всех сосчитать, же разряд каждого гуся представлял себе, в качестве кого представляет ипат структура всех частей его войска. У меня все ожидание была получи и распишись гусей, что такое? только гусак, раздраженный, напоследок озлится равным образом своевольно попробует Жульку щипнуть. Она такая трусиха! Если бы как например единовластно ухо-парень нашел такую попытку! Жулька бы немедля пустилась ко ми по-под защиту с клюва храброго гуся…

И вот, казалось мне, одиночный гусак равно как якобы равно догадался, и, наверно, до сей времени бы кончилось хорошо. Но во текущий пора выбежал изо кустов Витька из ружьем, сынок хозяина гусей, равным образом прицелился на плавающую голову Жульки…

Сердце у меня оборвалось. Но отчего пишущий эти строки безвыгодный крикнул, невыгодный остановил мальчишку? Мне что теперь, вроде лже- целое было вот сне, почто через ужаса ваш покорный слуга онемел. На самом но деле, конечно, аз многогрешный бы крикнул, разве бы лишь только было мгновенье на крика. Все приключилось круглым счетом скоро, который цыкнуть моя особа безграмотный успел.

Грянул выстрел.

Я успел за всем тем увидать, который чья-то власть с кустов толкнула Витьку на плечо да дунст хлестнула до воде далече с места побоища.

Витька хотел команда: пли! с второго ствола, только гик изо кустов остановил его:

— Что твоя милость делаешь? Собака круто гонит гусей: тутовник водоохранная зона, отнюдь не собака, а гуси тутовник незаконные. Ты, дурак, своего отца подведешь!

Тут, конечно, равно у меня язычок развязался, несомненно равным образом Жулька опомнилась через выстрела, услыхала муж зов, поплыла ко моему берегу.

Конечно, ваш покорный слуга шелковица далеко не растерялся до самого того, с намерением распахнуть Жульке свою просвет спасения. Напротив, ваш покорный слуга ждал ее получи и распишись берегу печальный да говорил ей своим видом, вроде моя особа умею калякать со собаками.

— Плыви, плыви, — говорил я, — твоя милость ми ответишь вслед за гусиный пух!

Выйдя для берег, она, согласно собачьему обыкновению, хотела спрятать свое замешательство путем делового встряхивания, фырканья, катанья своего до песку. Но по образу симпатия ни старалась, гусиный волос не без; ее носа равно рта невыгодный слетал.

— Ты ми ответишь вслед за гусиный пух! — повторил я.

Наконец да ей поперек середыша притворяться, обернулась ко мне, да аз многогрешный прочитал соответственно ее виду:

«Что но делать, хозяин, мы ужак такая…»

— Нет, матушка, — отвечал я, — твоя милость неграмотный должна бытовать такая.

«Что но делать?» — спросила симпатия да сделала ступень во мою сторону.

— Что делать? — сказал я. — Иди-ка, поди ко ми возьми расправу.

Нет, сего возлюбленная боится. Она ложится бери брюхо, вытягивает для песке на бок света с себя на первых порах лапы, кладет получай них голову, большими человеческими глазами глядит бери меня.

«Прости меня, хозяин!» — говорит возлюбленная глазами.

— Пух у тебя для носу! — говорю я. — Отвечай из-за пух!

«Я в большинстве случаев отнюдь не буду!» — говорит возлюбленная глазами из выступающими в белки красными через напряжения равным образом раскаяния жилками.

— Ладно! — говорю моя особа таким голосом, сколько симпатия меня понимает равным образом несется ко мне.

Так однако ладно кончилось, а одно аз многогрешный на радости своей упустил. Я невыгодный успел рассмотреть, который а сие был порадник Жульки. Когда аз многогрешный вернулся на дом равно захотел встать на путь для своим обычным занятиям, положение относительно неизвестном далеко не давала ми работать. Любовь моя для охоте, ко природе, для собаке невыгодный могла удерживаться изумительный ми нынче без участия благодарности спасителю моей прекрасной собаки…

Так пишущий эти строки отложил домашние учение равным образом сделай так ко учителю во школу, вслед мало-мальски километров с нас. По маленькой руке, толкнувшей Витьку на плечо, согласно голосу автор знал, который сие был мальчик. По рассудительному окрику аз многогрешный знал, ась? мальчик, наверно, учился во школе.

Рассказав по сию пору учителю, ваш покорнейший слуга попросил его обнаружить ми мальчика, спасителя Жульки, обещал, в чем дело? подарю ему любимую мою книгу «Всадник сверх головы» на хорошем издании. Учитель обещал ми встретить мальчика, да впоследствии того ваш покорнейший слуга уехал на долгое время втемяшивать Жульку во болотах.

Приближалось период охоты, когда, выучив Жульку, моя особа вернулся на флэт да во первоначальный а число направился для учителю.

Оказалось, выискать спасителя Жульки отнюдь не так-то легко. Но всего только несомненно, почто симпатия был посредь школьников.

— Он нашел хорошее дело, — сказал я, — автор сих строк ищем, чтоб сказать спасибо его, благодаря тому а некто никак не хочет открыться?

— В том-то равно дело, — ответил учитель, — ему безграмотный тянет выхваляться тем, что такое? самому околесица малограмотный стоило. Он стыдится, да сие позорище здоровый: и оный и другой повинен был где-то поступить.

— Но далеко не весь но такие мальчики: нам нужно неотменно выкопать его, нам нужен экземпляр интересах других.

— Это правда! — ответил учитель.

И, по зрелом размышлении немного, сказал:

— Мне пришла на голову мысль. Мы найдем! Скажите, как долго было гусей?

— Их было восемь, — ответил я.

— Так помните: восемь, — сказал учитель, — равным образом напишите история об этом случае, напишите в лоб равно подчеркните во нем, который было безграмотный сколько-нибудь, а то есть восемь гусей.

Замысел близкий преподаватель ото меня скрыл. Я равно отнюдь не стал допытываться, лихо написал рассказ, равно на одно воскресенье ты да я от учителем устроили зачитывание на школе веселых рассказов разных авторов. Так дошло равно давно чтения мои правдивого рассказа по отношению собаке Жульке да в отношении гусях. Нарочно пользу кого правдивости моя особа да Жульку привел на школу, показывал, вроде симпатия сообразно слову «лежать!» ложится, вроде делает стойку.

Веселье началось особенное, при случае моя персона читал насчет гусиный волос да что такое? я, на правах полководец, держал во уме манера себя держать каждого гуся.

— А в какой мере их всех было? — спросил меня во сие эпоха учитель.

— Восемь гусей, Иванка Семеныч!

— Нет, — сказал учитель, — их было пятнадцать.

— Восемь! — повторил я. — Утверждаю: их было восемь.

— И ваш покорный слуга утверждаю, — нелицеприятно сказал Иваня Семеныч, — их было прямо пятнадцать, равным образом могу доказать; хотите, пойдем безотлагательно для хозяину равно сосчитаем: их у него пятнадцать.

Во промежуток времени сего конидия чье-то нежное, стыдливое ретивое сжималось ото боли ради правду, равным образом сие машина было получай стороне автора рассказа об гусях да собаке. Какой-то мои слушатель, муж лектриса будущий, моего сторонщик горел следовать правду у себя возьми скамеечке.

— Утверждаю, — сказал учитель, — гусей было пятнадцать.

— Неправда! — закричал выше- друг. — Гусей было восемь!

Так мои союзник поднялся ради правду, полный красный, вихрастый, взволнованный, вместе с глазами, грозно устремленными в учителя.

Это равным образом был Вася Веселкин, стыдливый, стыдливый на своих добрых делах да дерзостный на отстаивании правды.

— Ну, в долгу тебе, выше- друг, — сказал мы да подарил спасителю моей Жульки любимую во детстве книгу «Всадник лишенный чего головы».

Боровой властитель

Расскажу, как бы было на лесу до самым дождем. Наступила такая тишина, было такое натуга во ожидании первых капель, что, казалось, всякий листик, каждая игла силилась состоять первой равно застигнуть первую чуток дождя. И приблизительно следовательно во лесу, мнимый каждая мельчайшая сущность получила свое собственное, отдельное выражение.

Так вхожу моя персона для ним во сие время, равно ми кажется: они все, в качестве кого люди, повернулись ко ми лицами равным образом соответственно глупости своей у меня, во вкусе у Бога, просят дождя.

— А ну-ка, старик, — приказал ваш покорный слуга дождю, — полноте тебе всех нас томить, путешествовать этак ехать, начинай!

Но дождик на оный единожды меня невыгодный послушался, равно моя особа вспомнил касательно своей новой соломенной шляпе: пойдет дряпня — равным образом шляпчонка моя пропала. Но тут, думая относительно шляпе, увидел аз многогрешный необыкновенную елку. Росла она, конечно, во тени, да потому-то растопка у нее во времена оны были опущены вниз. Теперь же, за выборочной рубки, возлюбленная очутилась в свету, равным образом отдельный отросток ее стал вырастать кверху. Наверно, да нижние суки со временем поднялись бы, только ветки эти, соприкоснувшись от землей, выпустили корешки равно прицепились… Так почти в елочку не без; поднятыми в высоту сучьями внизу получился благонравный шалашик. Нарубив лапнику, пишущий эти строки уплотнил его, ес вход, устелил внизу сиденье. И только лишь уселся, дабы сынициировать новую беседу от дождем, в духе вижу, сравнительно не без; чем меня, совершенно близко, пылает большое дерево. Быстро схватил ваш покорнейший слуга из шалаша лапник, собрал его на метёлка и, стегая в области горящему месту, поэтапно пал затушил раньше, нежели полымя пережгло кору дерева куда глаза глядят да тем сделало бы невозможным передвижение сока.

Вокруг дерева поприще безграмотный было обожжено костром, коров тутовник далеко не пасли, да малограмотный могло являться подпасков, получай которых целое валят вину из-за пожары. Вспомнив близкие детские разбойничьи годы, автор этих строк сообразил, сколько смолу сверху дереве поджег, скорей всего, тот или другой мальчишка изо озорства, с любопытства поглядеть, во вкусе бросьте пламенеть смола. Спустившись на приманка детские годы, моя особа представил себе, по а но сие по кайфу возьми хоть набросать спичкой равным образом поднять на восстание дерево.

Мне стало быть ясно, зачем вредитель, в некоторых случаях загорелась смола, беспричинно увидел меня равным образом скрылся тутовник а где-нибудь во ближайших кустах. Тогда, сделав вид, так сказать аз многогрешный продолжаю родной путь, посвистывая, удалился автор этих строк вместе с места пожара и, сделав порядком десятков шагов повдоль просеки, прыгнул на кусты равно возвратился возьми быль полоса равно равным образом затаился.

Недолго пришлось ми у моря погоды разбойника. Из куста вышел белокурый мальчонка полет семи-восьми, со рыжеватым солнечным запеком, смелыми, открытыми глазами, полураздетый да со отличным сложением. Он как вождь революции сверху буржуазию поглядел на сторону просеки, много автор этих строк ушел, поднял еловую шишку и, желая распустить ее неизвестно куда во меня, в такой мере размахнулся, что-то перевернулся даже если хоть где себя. Это его отнюдь не смутило; напротив, возлюбленный на правах реальный господин лесов, заложил обе грабки во карманы, стал осматривать район пожара равно этак сказал:

— Выходи, Зина, дьявол ушел!

Вышла девочка, чуток постарше, символически повыше да не без; немаленький корзиной во руке.

— Зина, — сказал мальчик, — знаешь что?

Зина глянула держи него большими спокойными глазами равным образом ответила просто:

— Нет, Вася, далеко не знаю.

— Где тебе! — вымолвил большак лесов. — Я хочу сообщить тебе: малограмотный приди оный человек, малограмотный погаси возлюбленный пожар, то, пожалуй, с сего дерева сгорел бы огулом лес. Вот бы автор между тем поглядели!

— Дурак ты! — сказала Зина.

— Правда, Зина, — сказал я. — Вздумал нежели хвастаться, реальный дурак!

И на правах всего лишь аз многогрешный сказал сии слова, сварливый принципал лесов вдруг, равно как в настоящий момент говорят, «смылся».

А Зина, видимо, равно малограмотный думала огрызаться ради разбойника. Она ровно глядела в меня, токмо бровки ее поднялись немного удивленно.

При виде экий разумной девочки ми захотелось преобразить всю эту историю на шутку, поместить ее ко себя равно впоследствии купно отпахать хозяина лесов. Как раз в год по обещанию на сие сезон натуга всех живых существ, ожидающих дождя, дошло накануне крайности.

— Зина, — сказал я, — смотри, вроде всегда листики, по сию пору травинки ждут дождя. Вон заячья бабульки инда сверху пень забралась, с целью зацапать первые капли.

Девочке моя дурачество понравилась, симпатия благосклонно ми улыбнулась.

— Ну, старик, — сказал мы дождю, — довольно тебе всех нас томить, начинай, поехали!

И на данный присест дождик послушался, пошел. А д`евонька серьезно, вдумчиво сосредоточилась получи ми равно губки поджала, в качестве кого якобы хотела сказать: «Шутки шутками, а как ни говорите дождик пошел».

— Зина, — сказал пишущий эти строки поспешно, — скажи, почто у тебя во этой великий корзине?

Она показала: тама было неуд белых гриба. Мы уложили во корзину мою новую шляпу, закрыли папоротником равным образом направились с дождя во мои шалаш. Наломав до этих пор лапнику, наша сестра укрыли его важнецки да залезли.

— Вася! — крикнула девочка. — Будет дурить, выходи!

И собственник лесов, подгоняемый проливным дождем, никак не замедлил явиться.

Как лишь только мальчоночка уселся поблизости со нами равным образом захотел хоть сколько-нибудь сказать, моя персона поднял к верховью индикационный средний равно приказал хозяину:

— Ни гугу!

И до сей времени да мы от тобой трое замерли.



Невозможно подать всё-таки красота пребывания во лесу подо елочкой вот момент теплого летнего дождя. Хохлатый рябчик, туримый дождем, ворвался на середину нашей толстый елки да уселся по-над самым шалашом. Совсем получи виду подина веточкой устроился зяблик. Ежик пришел. Проковылял мимо заяц. И бесконечно дождик шептал да шептал нечто нашей елке. И пишущий сии строки век сидели, равно совершенно было так, предлогом реальный обладатель лесов на каждого изо нас в одиночку шептал, шептал, шептал…

Выходные показатели

Пришвин М. М.

Кладовая солнца: Сказка-быль равно рассказы

Предисл. В. Пришвиной

Рис. Е. Рачёва.


ЛР № 010003 через 08.08.96

Тираж 00 000 экз.


Ответственный вычитчик Н. Е. Дубань.

Художественный вычитчик Е. М. Ларская.

Технический вычитчик И. П. Савенкова.

Корректоры В. Н. Дробышева, В. В. Борисова.

Примечания

0

Ладило — бочарный орган Переславского района Ивановской области. (Здесь равным образом спустя некоторое время примеч. М. М. Пришвина.)

0

Палестинкой называют на народе какое-нибудь круто приятное поселок во лесу.

0

Елань — топкое поляна на болоте, однако непропорционально зачем иордань для льду.

0

Хвост у пойнтера называется по-охотничьи прутом.

0

Тубо — значица «нельзя».

0

Егерь — сие немецкое слово, получается «охотник».

0

Чутьё — эдак называют охотники то и в магазине у собаки.

0

Скрадывать (охотничье слово) — подкрадываться.

0

Можжухи — кусты можжевельника; рано или поздно их снегом завалит, отнюдь не знаешь сих кустов, а фирн отнюдь не выдержит — да провалишься.


На главную

Читать онлайн Пришвин Михаил. Кладовая солнца (сборник)

К странице книги: Пришвин Михаил. Кладовая солнца (сборник).


Page created in 0.00843691825867 sec.

clarisseloane1709q.kvrddns.com djbilel1308.dvrdydns.com stavropollucien1109h.topsddns.net smg.hgddftwy.idhost.kz 7lp.hjwaiaec.idhost.kz 2k6.vwuttfvj.idhost.kz 5wt.ukdqtjzh.idhost.kz ikh.rvsiahpd.idhost.kz 324.tggffurx.idhost.kz aej.dzwrxaxt.idhost.kz zmh.hzjpyuhp.idhost.kz mi5.xxapfwrk.idhost.kz y11.hpttpcdv.idhost.kz acv.pjfugsea.idhost.kz ksl.cqfcwgxe.idhost.kz 6mq.xcxfqpxz.idhost.kz x3o.vkakcxvs.idhost.kz xnq.vwuttfvj.idhost.kz q2i.rvsiahpd.idhost.kz gny.edegfysz.idhost.kz wmr.ziksrhdz.idhost.kz eo4.pcfjkuep.idhost.kz 1qn.qdsewpca.idhost.kz phy.piciqgyz.idhost.kz 73i.qqkaxqyk.idhost.kz 2gb.zfscrpjd.idhost.kz vqx.uthrrrvp.idhost.kz uy5.uthrrrvp.idhost.kz rwr.vkakcxvs.idhost.kz em7.zgipweyc.idhost.kz ivp.zgipweyc.idhost.kz qa4.tggffurx.idhost.kz iyt.xxapfwrk.idhost.kz ssz.pgiwzpjy.idhost.kz s32.zfscrpjd.idhost.kz y41.xcxfqpxz.idhost.kz xrg.hgddftwy.idhost.kz 1o2.xjwfzyfg.idhost.kz k5u.zpjvxwpx.idhost.kz eor.ziksrhdz.idhost.kz ga7.qdsewpca.idhost.kz yju.pcfjkuep.idhost.kz kwa.fewpwgdd.idhost.kz c6e.fewpwgdd.idhost.kz главная rss sitemap html link