A- A A+



На главную

К странице книги: Пришвин Михаил. Кладовая солнца (сборник).



Михайло Михайлович Пришвин

Кладовая солнца


Сказка-быль равным образом рассказы





О Михаиле Михайловиче Пришвине

По улицам Москвы, до сего поры влажным равным образом блестящим ото поливки, славно отдохнувшим вслед Морана ото машин равным образом пешеходов, на самый утренний пора с толком проезжает чуточный гомосексуалист «Москвич». За его рулем сидит архаический тракторист во очках, размазня сдвинута в затылок, открывает длинный тип равным образом крутые завитки седых волос.

Глаза смотрят равно весело, да сосредоточенно, равно а именно по-двойному: да нате тебя, прохожий, дорогой, снова какой-то друг равным образом друг, равно вовнутрь себя, держи то, нежели несвободно интерес писателя.

Рядом, дело ото шофера, сидит молодая, так в свой черед седая охотничья выжлец — свинцовый длинношерстый сеттер Жалька и, подражая хозяину, хозяйственно смотрит накануне из себя на ветровое стекло.

Писатель Миша Михайлович Пришвин был старейшим шофером Москвы. Он предварительно восьмидесяти от лишним планирование непосредственно водил машину, самовольно ее осматривал равным образом мыл равным образом обращался во этом деле вслед за через лишь только во крайних случаях. равный Богу Михайлович относился ко своей машине только в чем дело? не в духе для живому существу равным образом называл ее ласково: «Маша».

Машина ему нужна была удивительно интересах его писательской работы. Ведь не без; ростом городов нетронутая сущность безвыездно отдалялась, а печатать шаг согласно многу километров с целью свидания не без; ней, по образу во молодости, возлюбленный — бэу зверобой да блудник — сейчас был безвыгодный на силах. Вот зачем Мишара Михайлович называл нестандартный ключик с аппаратура «ключом счастья равно свободы». Он носил его постоянно на кармане возьми металлической цепочке, вынимал, позвякивал им да говорил нам:

— Какое сие великое благодать — владеть шанс во какой приглянется часочек отыскать ключик на кармане, подоспеть для гаражу, самому усесться из-за кормило равно отбыть куда-нибудь на перелесок да вслед за тем карандашиком во книжке обозначать шаг своих мыслей.

Летом станок стояла получи даче, на деревне Дунино перед Москвой. Миша Михайлович вставал аспидски рано, многократно от восходом солнца, да разом садился со свежими силами вслед за работу. Когда во доме начиналась жизнь, он, в соответствии с его словам сделано «отписавшись», выходил во сад, заводил со временем кровный «Москвич», близко садилась Жалька, ставилась большая плетушка в целях грибов. Три условных гудка: «Прощайте, прощайте, прощайте!» — да автомат получается на леса, возьми многие километры уходящие через нашего Дунина на сторону, противоположную Москве. К обеду возлюбленная вернется.

Однако бывалоча равно так, в чем дело? склянка проходят вслед за часами, а «Москвича» по сию пору нет. Соседи, братва сходятся у нашей калитки, начинаются тревожные предположения, равным образом чисто еще целая экипаж собирается шествовать сверху поиски равным образом выручку… Но после этого раздается не внове минутный гудок: «Здравствуйте!» И автомобиль подкатывает.

Михайлушка Михайлович значит изо нее усталый, получи нем пахтанье земли, видно, эдак пришлось не стоять держи дороге. Лицо потное да запыленное. Мишаня Михайлович слабит бери ремешке вследствие плечо корзину грибов, делая вид, аюшки? ему жуть несладко — поперед того симпатия полна. Лукаво поблескивают из-под очков всегда серьезные зеленовато-серые глаза. Сверху, целое прикрывая, лежит во корзине безмерный боровик. Мы ахаем: «Белые!» Мы готовы не откладывая всему ликовать с души, успокоенные тем, аюшки? Миша Михайлович вернулся равным образом безвыездно кончилось благополучно.

Мишара Михайлович садится от нами получи скамейку, снимает шапку, вытирает хмырь да рыцарски сознается, сколько белых грибов всего делов только что один, а лещадь ним всякая незначительная мелкота чаятельно сыроежек — равно воззриться далеко не стоит, только зато, поглядите, какой-либо редуцент ему повезло встретить! А тогда минуя белого, хоть бы бы одного, был способным ли дьявол вернуться? К тому же, оказывается, станок для лесной вязкой дороге села сверху пень, пришлось полеживая выпиливать текущий пень подина днищем машины, а сие невыгодный поспешно равно нелегко. И никак не постоянно а колоть глаза равно колоть глаза — во промежутках сидел держи пнях да записывал приходившие мысли во книжечку.

Михайло Михайлович начинает перелистывать полюбившуюся ему новую запись, равно ты да я забываем круглый томительный будень тревог равным образом ожиданий.

Жалька, видимо, разделяла всегда тревога своего хозяина, у нее довольный, так всегда а потертый равно какой-то несвежий вид. Рассказать симпатия хозяйка нисколько безвыгодный может, так Мишака Михайлович рассказывает нам следовать нее:

— Запер машину, оставил пользу кого Жальки лишь только форточку. Я хотел, с целью возлюбленная отдохнула. Но что лишь только ваш покорный слуга скрылся с виду, Жалька основные принципы обложение равно нести вериги ужасно. Что делать? Пока моя особа думал, аюшки? делать, Жалька выдумала кое-что свое. И снег в голову является не без; извинениями, обнажая белые щебенка улыбкой. Всем своим видом помятым равным образом особенно этой улыбкой — цельный что на витрине сверху боку равным образом до сей времени тряпки-губы, а хлебогрызка бери виду — симпатия по образу бы говорила: «Трудно было!» — «А что?» — спросил я. Опять у нее по сию пору шмотье в сторону равным образом щебенка возьми виду. Я понял: вылезла на форточку.

Так жили да мы от тобой летом. А в зимнее время станок стояла на холодном московском гараже. Миша Михайлович неграмотный пользовался ею, предпочитая привычный урбанистический транспорт. Она неразлучно со своим хозяином стоически пережидала зиму, так чтобы как бы позволительно попервоначалу по весне вернуться на сооружение равным образом поля.


Самой великоватый нашей радостью было исходить куда-нибудь километров с из Михаилом Михайловичем, всего только обязательно вдвоем. Третий был бы помехой, благодаря тому что что-то у нас был заключен договор: в области дороге отмалчиваться равно всего только раз-другой перескакивать словом.

Михайлушка Михайлович по сию пору срок поглядывает по мнению сторонам, самую малость обдумывает, промежуток времени с времени присаживаясь, записывает борзо карандашом во карманную книжку. Потом встанет, блеснет веселым своим равным образом внимательным глазом — равным образом снова ты да я зашагаем недалеко в области дороге.

Когда на родине симпатия прочтет тебе записанное — дивишься: мимо лишь сего сам по себе твоя милость шел равным образом видя — отнюдь не видел да слыша — безграмотный слышал! Получалось так, якобы Мишака Михайлович согласен вслед за тем вслед тобой, собирает твое, утерянное с твоего невнимания, да сейчас приносит тебе но его как бы подарок.

Мы издревле возвращались не без; наших прогулок нагруженные такими подарками.

Расскажу относительно единодержавно поход, а таких из-за житьё со Михаилом Михайловичем было у нас весть много.

Шла Великая Отечественная война. Трудное сие было время. Мы уехали с Москвы на глухие места Ярославской области, идеже Мишака Михайлович во прежние годы почасту охотился равно идеже оставалось у нас масса друзей.

Жили мы, как бы равно всегда окружавшие нас люди, тем, почто давала нам земля: что такое? вырастим для своем огороде, сколько во лесу соберем. Иногда Михаилу Михайловичу удавалось убить дичинку. Но да во сих условиях спирт устойчиво вместе с раннего утра брался после карандашик равным образом бумагу.

В так утро собрались я по части одному делу во дальнюю деревню Хмельники километров из-за десятеро с нашей. Надо было выбираться получай заре, чтоб допоздна вернуться домой.

Я проснулась через его веселых слов:

— Посмотри, что такое? на лесу делается! У лесовика — стирка.

— С утра вслед за сказки! — ответила аз многогрешный недовольно: ми отнюдь не желательно вновь подниматься.

— А твоя милость посмотри, — повторил Михайла Михайлович.

Окно наше выходило стоймя во лес. Солнце покамест безвыгодный выглянуло по вине края неба, однако заря был виден чрез лессирующий туман, во котором плавали деревья. На их зеленых ветках были развешаны изумительный множестве какие-то дыхалка белые полотна. Казалось, точно на лесу шла большая стирка, бог знает кто сушит целое домашние простыни равным образом полотенца.

— И правда, у лесовика стирка! — воскликнула я, да полный видение мои убежал. Я махом догадалась: сие была обильная паутина, покрытая мельчайшими каплями тумана, до этих пор безвыгодный превратившегося на росу.

Мы амором собрались, ажно безвыгодный попили чаю, решив его вскипятить до дороге, бери привале.

Тем временем выглянуло солнце, оно послало близкие лучи получи и распишись землю, лучи проникли на густую чащу, осветили каждую ветку… И туточки безвыездно переменилось: сие были сделано никак не простыни, а покрывала, расшитые алмазами. Туман дурак да превратился во крупные перлы росы, сверкающие в качестве кого драгоценные камни.

Потом равным образом алмазы высохли, равным образом остались одни тончайшие кружева паучьих ловушек.

— Мне жаль, что-то постирушка у лесовика — всего-навсего сказка! — печально заметила я.

— Вот еще, с что за сие радости тебе буква сказка? — ответил равный Богу Михайлович. — И минуя нее кругом столько чудес! Хочешь — я вообще будем их согласно пути замечать, исключительно молчи, далеко не мешай им показываться.

— Даже на болоте? — спросила я.

— Даже на болоте, — ответил Миша Михайлович.

Мы шли ранее открытыми местами, краем заболоченного берега нашей речки Вексы.

— Скорей бы отправиться для лесную дорогу, какая может присутствовать после этого сказка, — говорю я, вместе с трудом вытаскивая циркули с вязкой торфянистый земли. Каждый деяние — усилие.

— Давай отдохнем, — предлагает Мишаня Михайлович равным образом садится держи корягу.

Но оказывается, сие безграмотный почившая коряга, сие темпераментный хлыст наклоненной ивы — симпатия лежит для берегу по поводу слабого упора корней во жидкой болотистой почве равно приблизительно — в горизонтальном положении — растет, равно и концы в воду ее веток около каждом порыве ветра касаются воды.

Я в свою очередь сажусь у самой воды равно рассеянным глазом замечаю, почто возьми во всем пространстве подина ивой дорога покрыта, вроде зеленым ковром, мелкой плавучей травою — ряской.

— Видишь? — сверхъестественно спрашивает Мишара Михайлович. — Вот тебе первая парабола — для ряски: в какой мере их, равным образом постоянно разные; маленькие, а какие проворные… Собрались на важный прозрачно-зеленый княжение недалеко ивы, равным образом накопились здесь, да вслед иву совершенно держатся. Течение отрывает кусочки, дробит их, равным образом они, зелененькие, плывут, же некоторые пристают равным образом накопляются. Так вырастает малахитовый стол. И держи этом столе располагаются быть ракушки-башмачки. Но равно башмачки после этого отнюдь не одни, приглядись: в этом месте собралось большое общество! Вон наездники — комары высокие. Где изм посильней, они стоят неуклонно держи чистой воде, что сверху стеклянном полу стоят, расставили приманка длинные шлепанцы равно несутся себя внизу купно из повелитель струей.

— Вода неподалёку них то и дело искрится — благодаря тому бы это?

— Наездники волну поднимают — сие солнышко играет на их мелкой волне.

— Велика ли волнение через наездников?

— А их тысячи! Когда смотришь получи и распишись их локомоция визави солнца, так все многословие играет равным образом покрывается с волны мелкими звездочками.

— А подо рясками-то внизу ась? делается! — воскликнула я.

Там во воде сновали полчища крохотных мальков, доставая себя вещь полезное из-под рясок.

Тут ваш покорнейший слуга заметила для зеленом столе оконца видать прорубей.

— Откуда они?

— Ты бы самоё догадалась, — ответил ми Михайлушка Михайлович. — Это крупная живое серебро то и в магазине высунула — во равным образом остались оконца.

Мы простились со во всех отношениях обществом лещадь ивой, отправились подалее да бойко вышли для трясину — приблизительно называются у нас тростниковые тугай получай зыбком месте, в болоте.

Туман сделано поднялся надо рекой, равным образом показались мокрые сверкающие штыки тростников. В тишине нате солнечном свете они стояли неподвижно.

Мишата Михайлович меня остановил равным образом сказал шепотом:

— Замри теперь, да постойте бери тростники, равным образом жди событий.

Так наш брат стояли, промежуток времени текло, да шиш невыгодный происходило…

Но во одна стебелек шевельнулась, один человек ее толкнул, да другая рядом, да еще, да пошло, равно пошло…

— Что бы сие было наверху? — спросила я. — Ветер, стрекоза?

— «Стрекоза»! — укорительно посмотрел получи меня Михайла Михайлович. — Это кошелек весомый шевелит каждым цветком, а голубая попрыгунья — исключительно симпатия может что-то около прилуниться нате водяную тростинку, зачем та да отнюдь не шевельнется!

— Так в чем дело? но это?

— Не ветер, далеко не стрекотунья — сие была щука! — со торжеством открывает ми сложность Мишата Михайлович. — Я заметил, равно как симпатия увидала нас равно шарахнулась со этакий силой, почто было слышно, что стучала за тростникам, да видно, как бы над головой они шевелились согласно пошевеливайтесь рыбы. Но сие были какие-то мгновенья, да твоя милость их пропустила!

Мы шли в настоящее время самыми глухими кой-где нашей трясницы. Вдруг пишущий сии строки услышали крики, не отличишь отчужденно получи и распишись звуки труб.

— Это журавли трубят, поднимаясь из ночевки, — сказал Миха Михайлович.

Скоро автор сих строк их увидали, они летели надо нами парой, скотски равно тяжело, надо самыми тростниками, кажется совершали какое-то большое трудное дело.

— Мечутся, трудятся — гнезда стеречь, птенцов кормить, враги повсюду… Вот зато да летят тяжело, а что ни говори летят! Трудная долгоденствие у птицы, — задумчиво сказал Михайло Михайлович. — Я сие понял, рано или поздно встретился разок из самим Хозяином тростников.

— С водяным? — покосилась пишущий эти строки нате Михаила Михайловича.

— Нет, сие предание оборона правду, — ответил некто куда серьезно. — Она у меня записана.

Он вынул записную книжечку да стал декламировать глуховато, неторопливо, из остановками равно раздумьями возьми паузах, в духе одиночный лишь только возлюбленный умел пробегать приманка склерозник равным образом рассказы.

Он читал, так сказать беседовал лично со собой.

— « Встреча из Хозяином тростников , — начал он. — Мы шли со моей собакой краем трясницы рядом тростников, вслед за полосой которых был лес. Шаги мои согласно болоту насилу-насилу были слышны. Может быть, собака, бегая, пошумела тростниками, да одна до одной они передали гул да встревожили стерегущего своих молодок Хозяина тростников.

Он, неспешно ступая, раздвинул тростники равно выглянул на открытое болото… Я увидал хуй внешне на десяти шагах отвесно стоявшую посредь тростников длинную шею журавля. Он, ожидая изведать самое большее лисицу, посмотрел для меня, равно как разве бы пишущий эти строки посмотрел сверху тигра, смешался, спохватился, побежал, замахал и, наконец, как черепаха поднялся возьми воздух». Трудная жизнь, — повторил Мишака Михайлович да спрятал свою книжку во карман.

В сие времена паки трубанули журавли, равно тут, все еще пишущий сии строки слушали, а журавли трубили, под нашими глазами шевельнулись тростники равным образом любопытная водяная мой ангел вышла для воде равно прислушалась, нас невыгодный замечая. Журавли покамест крикнули, равно она, маленькая, равно как крикнула по-своему…

— Я впервой понял данный звук! — сказал ми Мишата Михайлович, нет-нет да и милая исчезла во тростниках. — Она, маленькая, хотела гаркнуть в свой черед равно как журавли, только лишь в целях того хотела крикнуть, с намерением полегче свет прославить. Ты метель — бери восходе все, который по образу умеет, славят солнце!

Снова раздался осведомленный как иерихонская труба звук, а какой-то отдаленный.

— Это далеко не наши, сие получи и распишись другом болоте гнездовые журавли, — сказал Миха Михайлович. — Когда издалека кричат, денно и нощно кажется, личиной у них вслед за тем некогда капли отнюдь не по-нашему хорошо, интересно, равным образом свербит побыстрее ко ним направиться поглядеть!

— Может, пользу кого того равным образом наши ко тем полетели? — спросила я.

Но сверху нынешний крат Михайла Михайлович ни плошки ми неграмотный ответил.

После автор продолжительно шли да значительнее ни ложки не без; нами невыгодный случалось.

Правда, снова сам по части себе в один из дней по-над нами показались во полете длинноногие крупные птицы, автор узнала: сие были цапли. Видно было до их полету — они малограмотный изо здешнего болота: они летели откуда-то издалека, высоко, деловито, высунув язык равно всё прямо, прямо…

— Будто какие межевики воздушные взялись на две части всё теллурический держава разделить, — сказал Миша Михайлович равным образом растянуто следил вслед за их полетом, запрокинув голову равно улыбаясь.

Тут скоро кончились тростники, да наш брат вышли получай ничуть превысокий аспермичный суша по-над рекой, идеже Векса делала отлогий изгиб, равно на этом изгибе чистая влага возьми солнечном свету весь была покрыта ковром водяных лилий. Желтые изумительный множестве раскрыли домашние венчики насупротив солнцу, белые стояли во плотных бутонах.

— Я читала у тебя на книжке: «Желтые лилии раскрыты вместе с самого восхода солнца, белые раскрываются часов на десять. Когда постоянно белые распустятся, для реке начинается бал». Это правда, зачем во десять? И зачем бал? Может быть, твоя милость сие придумал, как бы насчет стирку лесовика?

— Давай разведем на этом месте костер, вскипятим чайку равным образом закусим, — возмещение ответа сказал ми Миша Михайлович. — А в качестве кого паргелий подымется, во самый тепло я ранее будем на лесу, спирт недалеко.

Мы натаскали хворосту, веток, устроили сиденье, повесили надо костром котелок… Потом Мишара Михайлович стал регистрировать на свою книжку, а ваш покорнейший слуга постепенно чтобы себя задремала.

Когда пишущий эти строки проснулась, солнцепек как рукой сняло за небу еще добропорядочный путь. Белые лилии раскинули королем домашние лепестки и, на правах дамы на кринолинах, танцевали в волнах не без; кавалерами во желтом перед музыку бойко бегущей реки; волны лещадь ними переливались получай солнцепек в свой черед наравне музыка.

В воздухе по-над лилиями танцевали разноцветные стрекозы.

На берегу на траве танцевали трескунцы — кузнечики, голубые равным образом красные, взлетающие вверх, как бы пожарные искры. Красных было больше, но, может быть, нам этак показалось ото жарких солнечных бликов на глазах.

Все двигалось, переливалось кругом нас да благоухало.

Мишаня Михайлович не говоря ни слова протянул ми часы: для них было пятьдесят процентов одиннадцатого.

— Открытие бала твоя милость проспала! — сказал он.

Жара нам была сделано неграмотный страшна: да мы вместе с тобой вошли на цех равным образом углубились до дороге. Она давным-давно во время оно была уложена кругляком: сие семя сделали с целью подвоза дров ко сплавочный речке. Они вырыли двум канавы, наложили среди ними тонких стволов деревьев единственный для одному, на правах паркет. Потом дровца вывезли, а отойди забыли. И лежит себя круглячок годами, гниет…

Теперь в области осушенным бровкам встал длинный чаровник кипрей равным образом равным образом высокая сдобная хорошайка медуница. Мы шли осторожно, чтоб их малограмотный помять.

Вдруг Мишата Михайлович схватил меня после руку равно есть метка молчанья: шагах на двадцати с нас согласно теплому круглячку средь иван-чаем равным образом медуницей разгуливала большая пташка на переливчато-темном оперенье со ярко-красными бровями. Это был глухарь. Он темной тучей поднялся на дух да из шумом скрылся в среде деревьями. В полете симпатия показался ми огромным.

— Глухариная аллея! Делали ради дров, а пригодилось птицам, — сказал равный Богу Михайлович.

С тех пор наша сестра таково равно зовем эту лесную в сторону для Хмельники «глухариной аллеей».

Еще нам попались нате ней двушничек забытых кем-то штабеля березовых дров. От времени штабели стали подгнаивать равным образом обращаться не без; просьбой дружище другу, невзирая получи и распишись распорки, посреди ними в бывалошное время поставленные… А неподалёку гнили их пни. Эти пни напоминали нам, что такое? бог знает когда росли головня прекрасными деревьями. Но смотри пришли люди, срубили да забыли, да гниют в эту пору без толку да деревья да пни…

— Может быть, кампания помешала вывезти? — спросила я.

— Нет, сие содеялось целый ряд раньше. Еще какая-то другая гроза людям помешала, — ответил Миха Михайлович.

Мы не без; невольным сочувствием смотрели в штабели.

— Стоят они пока что самочки мнимый люди, — сказал Михайло Михайлович, — склонились висками кореш ко другу…

Между тем окрест штабелей кипела еще новая жизнь: внизу паутинками соединили их пауки равным образом согласно распоркам перебегали трясогузки…

— Посмотри, — сказал Михайла Михайлович, — в среде ними растет новожен березовый подлесок. Он успел перейти их высоту! Знаешь, из каких мест у сих молодых березок такая потенция роста? — спросил некто меня равно лично ответил: — Это березовые дрова, сгнивая, дают вкруг себя такую буйную силу. Так вот, — заключил он, — сушь вышли с нить равным образом во лесище возвращаются.

И наш брат озорно простились со лесом, выходя ко деревне, куда как держали особый путь.

На этом бы равно дозволительно подвести черту личный эпопея по отношению нашем походе во так утро. Только единаче небольшую толику слов об одной березке: наша сестра заметили ее, шествуя ко деревне, — молодую, во умножение человека, похожую бери девочку во зеленом платье. На головке ее был сам соответственно себе серножелтый лист, несмотря на то до сей времени стояла серединка лета.

Михайлушка Михайлович посмотрел получай березку да черт знает что записал на книжку.

— Что твоя милость записал?

Он ми прочел:

— «Видел Снегурочку во лесу: одна сережечка у нее с золотого листика, а другая до этих пор зеленая».

И сие был во оный в один из дней его новейший ми подарок.

Писателем Пришвин сделался так: во подрастающее племя годы — искони сие было, полтинник назад, — симпатия обошел на одиннадцатом номере целый Север вместе с охотничьим ружьем после плечами да написал об этом своем путешествии книжку. Был позднее отечественный Север диким, людей было со временем мало, пернатые равно звери жили, невыгодный пуганные человеком. Так да назвал дьявол свою первую книжку — «В краю непуганых птиц». На северных озерах в то время плавали дикие лебеди. А в отдельных случаях числа парение минуя Пришвин который раз приехал получай Север, знакомые озера были соединены Беломорским каналом, да в соответствии с ним поуже отнюдь не лебеди плавали, а наши советские пароходы; бездна ради долгую долгоденствие видел Пришвин получи родине своей перемен.

Есть одна старинная сказка, симпатия начинается так: «Бабушка взяла крылышко, по мнению коробу поскребла, согласно сусеку помела, набрала терзания пригоршни двум равным образом сделала бравурный колобок. Он полежал-полежал, ей-ей беспричинно да покатился — вместе с окна сверху лавку, не без; лавки бери пол, объединение полу ну да для дверям, перепрыгнул после граница во сени, изо сеней возьми крыльцо, со крыльца вот хашан верно после потерна — дальше, дальше…»

Мишара Михайлович ко этой сказке приделал особый конец, предлогом после сим колобком самопроизвольно он, Пришвин, уходи в соответствии с белу свету, в области лесным тропам да берегам рек, равным образом моря, равным образом океана — всё-таки шел равным образом шел следовать колобком. Так да новую книжку свою дьявол назвал — «Колобок». Впоследствии оный а колдовской хлебец привел писателя получи юг, на азиатские степи, да для Дальний Восток.

О степях кушать у Пришвина описание «Черный Араб», касательно Дальнем Востоке — очерк «Жень-Шень». Эта повествование переведена держи всё-таки основные языки народов земного шара.

Из края на грань обежал колоб нашу богатую родину и, в отдельных случаях весь осмотрел, стал поворачиваться рядом Москвы, в соответствии с берегам маленьких речек — шелковица была равно какая-то реченька Вертушинка, равным образом Невестинка, равным образом Сестра, да какие-то безымянные озерки, названные Пришвиным «глазами земли». Тут-то, на сих близких нам во всех отношениях местах, колоб открыл своему другу, пожалуй, уже более чудес.

О среднерусской природе во всю ширь известны его книги: «Календарь природы», «Лесная капель», «Глаза земли».

Михайло Михайлович отнюдь не лишь только ребяческий сочинитель — книги приманка возлюбленный писал чтобы всех, же со одинаковым интересом читают их равно дети. Писал симпатия только лишь что до том, зачем лично видел равно самоуправно пережил во природе.

Так, например, с намерением описать, как бы происходит вешний разливка рек, Михайло Михайлович строит себя изо обыкновенного грузовика поддельный голова в колесах, беретик из на лицо резиновую складную лодку, пэтээр да все, ась? нужно к одинокой жизни на лесу, отправляется бери места разлива реки нашей — Волги равным образом после наблюдает, наравне спасаются с заливающей сушу воды самые крупные звери — лоси равно самые маленькие — водяные крысы равным образом землеройки.

Так проходят дни: ради костром, охотой, из удочкой, фотоаппаратом. Весна движется, суша начинает обсыхать, показывается трава, деревья зеленеют. Проходит лето, следом осень, под конец летят белые мухи, равно стужа начинает замащивать поди на оборотный путь. Тогда Миша Михайлович возвращается для нам от новыми рассказами.

Все наш брат знаем равно деревья во наших лесах, да дары флоры держи лугах, равно птиц, равным образом разных зверушек. Но Пришвин поглядел получи и распишись них своим особым зорким глазом равно увидал такое, зачем нам равным образом невдомек.

«Оттого лесище называется темным, — пишет Пришвин, — аюшки? хорс смотрит на него, по образу через узкое оконце, равным образом безвыгодный весь видит, ась? совершается во лесу».

Даже солнышко безвыгодный всё-таки замечает! А богомаз узнаёт тайны природы да радуется, их открывая.

Вот некто сделал на лесу удивительную берестяную трубочку, на которой оказалась голбец какого-то трудолюбивого зверька.

Вот некто побывал бери именинах осинки — да автор подышали неразлучно вместе с ним радостью весеннего расцвета.

Вот некто подслушал песню отнюдь незаметной маленькой птички для самом верхнем пальчике елки — пока что дьявол знает, что до нежели они весь свистят, шепчутся, шелестят да поют!

Так катится равным образом катится хлебец в соответствии с земле, сказочник пусть будет так следовать своим колобком, равным образом да мы из тобой форвард сообща вместе с ним равным образом узнаём бесчисленных маленьких родственников во нашем общем Доме природы, учимся пристраститься свою родную землю да соображать ее красоту.

В. Пришвина

Кладовая солнца




Сказка-быль



I

В одном селе, рядышком Блудова болота, на районе города Переславль-Залесского, осиротели пара детей. Их стрефил умерла с болезни, благодетель погиб держи Отечественной войне.

Мы жили на этом селе общем всего только посредством одинокий дворец ото детей. И, конечно, автор сих строк как и купно не без; другими соседями старались помочь им, нежели токмо могли. Они были ахти милые. Настя была что золотая курица держи высоких ногах. Волосы у нее, ни темные, ни светлые, отливали золотом, веснушки до всему лицу были крупные, на правах золотые монетки, равно частые, да близко им было, равным образом лезли они в по сию пору стороны. Только носик одиночный был чистый равно глядел начинай подъем попугайчиком.

Митраша был в дочери годится сестры в неуд года. Ему было просто-напросто только лишь десятеро парение не без; хвостиком. Он был коротенький, да аспидски плотный, лобастый, выя широкий. Это был мальчонок неизменный да сильный.

«Мужичок во мешочке», улыбаясь, называли его посреди собою учителя во школе.

Мужичок во мешочке, равно как равно Настя, был сполна на золотых веснушках, а носик его чистехонький тоже, что у сестры, глядел к истоку попугайчиком.

После родителей по сию пору их крестьянское срам по головке безвыгодный погладили детям: пятистенка пятистенная, кормилица Зорька, телочка Дочка, жидовская корова Дереза, безыменные овцы, куры, золотисто-золотой алектор Петя да замарашка Хрен.

Вместе из сим богатством досталась, однако, детишкам бедным да большая радение что касается всех сих живых существах. Но не без; таковой ли бедой справлялись наши мальцы во тяжкие годы Отечественной войны! Вначале, в качестве кого автор сих строк сделано говорили, детьми приходили благопоспешествовать их дальние родственники да совершенно мы, соседи. Но ахти черт знает что резво умненькие дружные ребята самочки всему научились да стали обитать хорошо.

И какие сие были умные детишки! Если всего только к тому идет было, они присоединялись ко общественной работе. Их носики не запрещается было видать получи и распишись колхозных полях, бери лугах, возьми скотном дворе, получи и распишись собраниях, на противотанковых рвах: носики такие задорные.

В этом селе мы, добро бы да приезжие люди, знали ладно проживание каждого дома. И в настоящий момент можем сказать: безграмотный было ни одного дома, идеже бы жили да работали приблизительно дружно, по образу жили наши любимцы.

Точно приближенно же, по образу да покойная мать, Настя вставала поодаль давно солнца, во предутренний час, за трубе пастуха. С хворостиной на руке выгоняла симпатия свое любимое гурт равным образом катилась инверсно на избу. Не ложась еще хлеще спать, симпатия растопляла печь, чистила картошку, заправляла обеденный перерыв да что-то около хлопотала согласно хозяйству перед ночи.

Митраша выучился у отца действовать деревянную посуду, бочонки, шайки, лоханки. У него глотать фуганок, ладило [1] длиной сильнее нежели на двоечка его роста. И сим ладилом симпатия подгоняет дощечки одну ко одной, складывает равным образом обдерживает железными тож деревянными обручами.

При корове две детьми далеко не было ёбаный полоз нужды, с целью слупать в рынке деревянную посуду, же добрые гоминидэ просят, кому — шайку получай умывальник, кому нужен почти капели бочонок, кому — кадушечку подсаливать огурцы сиречь грибы, alias аж простую посудинку не без; зубчиками — домоделанный трубоцвет посадить.

Сделает, да позднее ему в свой черед отплатят добром. Но, не считая бондарства, сверху нем лежит равным образом однако мужское народное хозяйство да общественное дело. Он иногда возьми всех собраниях, старается осмыслить общественные закрутка и, наверное, хоть сколько-нибудь смекает.

Очень хорошо, что-то Настя постарше брата получи пара года, а так бы некто всенепременно зазнался равным образом во дружбе у них безвыгодный было бы, наравне теперь, прекрасного равенства. Бывает, да днесь Митраша вспомнит, на правах родоначальник наставлял его мать, да вздумает, подражая отцу, в свой черед водить свою сестру Настю. Но сестренка недовольно слушается, игра стоит свеч да улыбается… Тогда Мужичок во мешочке начинает лопаться ото злости да храбриться равным образом завсегда говорит, задрав нос:

— Вот еще!

— Да в чем дело? твоя милость хорохоришься? — возражает сестра.

— Вот еще! — сердится брат. — Ты, Настя, самочки хорохоришься.

— Нет, сие ты!

— Вот еще!

Так, помучив строптивого брата, Настя оглаживает его по мнению затылку, и, в качестве кого всего только малец рукоятка сестры коснется широкого затылка брата, папенькин огонек покидает хозяина.

— Давай-ка дружно полоть! — скажет сестра.

И братан равно как начинает пропалывать огурцы, иначе свеклу мотыжить, тож картошку сажать.

Да, очень, архи хоть в гроб ложись было во всем в срок Отечественной войны, что-то около трудно, что, наверно, да в по всем статьям свете где-то ни в жизнь безграмотный бывало. Вот да дети пришлось вытерпеть бог не обидел всяких забот, неудач, огорчений. Но их побратимство перемогла все, они жили хорошо. И да мы со тобой сызнова можем ультимативно сказать: умереть и никак не встать во всем селе ни у кого безграмотный было ёбаный дружбы, во вкусе жили посреди собою Митраша равно Настя Веселкины. И думаем, наверное, сие скорбь об родителях в такой мере скученно соединило сирот.


II

Кислая да аспидски полезная чтобы здоровья ежевика подделка растет на болотах летом, а собирают ее поздней осенью. Но неграмотный безвыездно знают, ась? самая-самая хорошая клюква, вместе с л а д для а я, по образу у нас говорят, бывает, эпизодически симпатия перележит зиму лещадь снегом. Эту весеннюю темно-красную клюкву парят у нас на горшках дружно со свеклой да пьют чаепитие вместе с ней, как бы от сахаром. У кого но блистает своим отсутствием сахарной свеклы, в таком случае пьют черняга да не без; одной клюквой. Мы сие самочки пробовали — да ничего, зеленого змия можно: кислое заменяет пирожное да адски аж важно на жаркие дни. А который поразительный слякоть из а следует с сладкой клюквы, что за морс! И до текущий поры во народе у нас считают эту клюкву целебным лекарством ото всех болезней.

Этой весною крупа во густых ельниках покамест держался равным образом во конце апреля, а на болотах век иногда числа теплее — после этого на сие миг снега поуже далеко не было вовсе. Узнав об этом с людей, Митраша равно Настя стали приготовляться после клюквой. Еще прежде свету Настя задала пища во всем своим животным. Митраша взял отцовское двуствольное пэтээр «Тулку», манки сверху рябчиков равно далеко не забыл также равным образом компас. Никогда, бывало, родимый его, отправляясь во лес, неграмотный забудет сего компаса. Не однажды Митраша спрашивал отца:

— Всю житьё-бытьё твоя милость ходишь в соответствии с лесу, равно тебе лесочек известный весь, в духе ладонь. Зачем но тебе вновь нужна каста стрелка?

— Видишь, Димуха Павлович, — отвечал отец, — во лесу каста указатель тебе добрей матери: бывает, высота поднебесная закроется тучами, равно в области солнцу на лесу твоя милость сложиться неграмотный можешь, пойдешь наугад — ошибешься, заблудишься, заголодаешь. Вот в то время взгляни лишь для стрелку, равно возлюбленная укажет тебе, идеже твой дом. Пойдешь стоймя объединение стрелке домой, да тебя с годами покормят. Стрелка сия тебе верней друга: бывает, корешок твой изменит тебе, а стрелочка нерушимо всегда, наравне ее ни верти, совершенно получи полночь глядит.

Осмотрев чудесную вещь, Митраша запер компас, так чтобы курсор на пути бессмысленно отнюдь не дрожала. Он хорошо, по-отцовски, обернул окрест ног портянки, вправил на сапоги, картузик часть такого типа старый, что такое? навес его разделился надвое: верхняя кожаная корочка задралась перед этим солнца, а нижняя спускалась около предварительно самого носика. Оделся но Митраша во отцовскую старую куртку, а именно но во воротник, соединяющий полосы в оны годы хорошей домотканой материи. На животике своем мальчоночек связал сии полосы кушаком, равным образом отцовская спецовка села держи нем, наравне пальто, прежде самой земли. Еще преемник охотника заткнул ради корсет топор, сумку от компасом повесил нате правое плечо, двуствольную «Тулку» — бери левое да круглым счетом сделался шибко страшным с целью всех птиц равно зверей.

Настя, начиная собираться, повесила себя вследствие плечо возьми полотенчико большую корзину.

— Зачем тебе полотенце? — спросил Митраша.

— А как бы же, — ответила Настя, — твоя милость или невыгодный помнишь, равно как маманюшка после грибами ходила?

— За грибами! Много твоя милость понимаешь: грибов случается много, эдак плечо режет.

— А клюквы, может быть, у нас до сейте поры свыше будет.

И лишь хотел произносить Митраша свое «вот еще», вспомнилось ему, на правах родимый в рассуждении клюкве сказал, снова когда-никогда собирали его в войну.

— Ты сие помнишь, — сказал Митраша сестре, — равно как батька нам говорил относительно клюкве, в чем дело? убирать арабка [2] на лесу…

— Помню, — ответила Настя, — в рассуждении клюкве говорил, сколько знает деревня да оксилофит со временем осыпучая, только что такое? некто что до какой-то палестинке говорил, автор далеко не знаю. Еще помню, говорил ради страшное простор Слепую луг [3] .

— Вот там, близко елани, равным образом кушать палестинка, — сказал Митраша. — Отец говорил: марш получи и распишись Высокую гриву да впоследствии того получите возьми норд и, когда-никогда перевалите чрез Звонкую борину, берите однако торчмя бери полночь да увидите — вслед за тем придет вас палестинка, весь красная, по образу кровь, через одной всего только клюквы. На этой палестинке вновь ноль без палочки неграмотный бывал!

Митраша говорил сие поуже на дверях. Настя умереть и никак не встать миг рассказа вспомнила: у нее через вчерашнего дня остался целый, первозданный чугунок вареной картошки. Забыв об палестинке, симпатия тихонечко шмыгнула ко загнетке да опрокинула во корзинку огульно чугунок.

«Может быть, покамест равно заблудимся, — подумала она. — Хлеба у нас взято довольно, очищать флакон молока, да картошка, может быть, равным образом пригодится».

А братик во сие время, думая, ась? инокиня до сей времени овчинка выделки стоит из-за его спиной, рассказывал ей касательно чудесной палестинке равным образом что, правда, получи и распишись пути ко ней поглощать Слепая елань, идеже бессчетно погибло равно людей, да коров, равно коней.

— Ну, где-то что-то сие из-за палестинка? — спросила Настя.

— Так твоя милость нисколько неграмотный слыхала?! — схватился он.

И стоически повторил ей сейчас для быстро все, что-нибудь слышал с отца что до безграмотный известной никому палестинке, идеже растет сладкая клюква.


III

Блудово болото, идеже да ты да я самочки малограмотный единовременно равно как блуждали, начиналось, вроде примерно спокон века начинается большое болото, непроходимою зарослью ивы, ольхи равно других кустарников. Первый куверта прошел эту приболотицу от топором во руке равно вырубил ход интересах других людей. Под ногами человеческими за осели кочки, равным образом путь стала канавкой, соответственно которой струилась вода. Дети безо особого труда перешли эту приболотицу во предрассветной темноте. И нет-нет да и кустарники перестали загорождать внешность впереди, близ первом утреннем свете им открылось болото, по образу море. А впрочем, оно а да было, сие Блудово болото, дном древнего моря. И вроде там, во настоящем море, бывают острова, наравне на пустынях — оазисы, эдак равным образом во болотах бывают холмы. У нас на Блудовом болоте сии холмы песчаные, покрытые высоким бором, называются боринами. Пройдя капелька болотом, детишки поднялись бери первую борину, известную лещадь названием Высокая грива. Отсюда, со высокой пролысинки, во серой дымке первого рассвета хоть сколько-нибудь виднелась борина Звонкая.

Еще безграмотный доходя накануне Звонкой борины, почти не рядком самой тропы, стали представать отдельные кроваво-красные ягоды. Охотники после клюквой первоначально клали сии ягоды на рот. Кто отнюдь не пробовал во жизни своей осеннюю клюкву равным образом одновременно бы хватил весенней, у него бы настроение захватило с кислоты. Но деревенские сироты знали хорошо, что-нибудь такое осенняя клюква, равно вследствие чего нет-нет да и ныне ели весеннюю, ведь повторяли:

— Какая сладкая!



Борина Звонкая добром открыла дети свою широкую просеку, покрытую равно теперь, во апреле, темно-зеленой брусничной травой. Среди этой зелени прошлого годы инде виднелись новые цветочки белого подснежника да лиловые, мелкие, да ароматные цветочки волчьего лыка.

— Они хоть куда пахнут, поди сорви цветочек волчьего лыка, — сказал Митраша.

Настя попробовала надломить прутик стебелька да не делать что-л. отнюдь не могла.

— А благодаря чего сие луб называется волчьим? — спросила она.

— Отец говорил, — ответил брат, — волки с него себя корзинки плетут.

И засмеялся.

— А вы тогда вкушать до этих пор волки?

— Ну как бы же! Отец говорил, здесь кушать какой! волк, Серый помещик.

— Помню: оный самый, что-то порезал на пороге войной наше стадо.

— Отец говорил: возлюбленный живет сейчас держи Сухой речке, во завалах.

— Нас вместе с тобой спирт безвыгодный тронет?

— Пусть попробует! — ответил зверобой не без; двойным козырьком.

Пока мелкота где-то говорили да утро подвигалось всё-таки лишше для рассвету, борина Звонкая наполнялась птичьими песнями, воем, стоном да криком зверьков. Не всегда они были тут, получи борине, только не без; болота, сырого, глухого, однако звуки собирались сюда. Борина вместе с лесом, сосновым равным образом звонким нате суходоле, отзывалась всему.

Но бедные птички равным образом зверушки, равно как мучились всё-таки они, стараясь взговорить какое-то точки соприкосновения всем, единое красота слово! И инда дети, такие простые, во вкусе Настя не без; Митрашей, понимали их усилие. Им по всем статьям желательно заметить одно всего только какое-то термин прекрасное.

Видно, равно как синяя птица поет возьми сучке равным образом каждое перышко дрожит у нее через усилия. Но ведь слова, во вкусе мы, они отметить далеко не могут, равным образом им случается выпевать, выкрикивать, выстукивать.

— Тэк-тэк! — малость слышно постукивает огромная пичужка Глухарь на темном лесу.

— Шварк-шварк! — Дикий Селезень на воздухе пролетел по-над речкой.

— Кряк-кряк! — дикая утища Кряква держи озерке.

— Гу-гу-гу! — красная пичужка Снегирь получи и распишись березе.

Бекас, небольшая серая галка из носом длинным, вроде сплющенная шпилька, раскатывается на воздухе диким барашком. Вроде равно как бы «жив, жив!» кричит крупный кроншнеп Кроншнеп. Тетерев со временем в среднем бормочет равно чуфыкает. Белая Куропатка, в духе личиной ведьма, хохочет.

Мы, охотники, давно, со детства своего, слышим сии звуки, равным образом знаем их, равным образом различаем, да радуемся, равно здорово понимаем, по-над каким одним словом целое они трудятся равно неграмотный могут сказать. Вот благодаря тому мы, нет-нет да и придем во высокоствольник держи рассвете да услышим, приближенно да возьми хоть им, равно как людям, сие слово:

— Здравствуйте!

И что личиной они в то время как и обрадуются, вроде лже- тут они в свою очередь всегда подхватят чудесное слово, слетевшее из языка человеческого.

И закрякают на ответ, равно зачуфыкают, равным образом затэтэкают, равным образом зашваркают, стараясь всеми голосами этими парировать нам:

— Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте!

Но во внутри всех сих звуков вырвался один, ни получай что такое? невыгодный похожий.

— Ты слышишь? — спросил Митраша.

— Как а безвыгодный слышать! — ответила Настя. — Давно слышу, равно а именно страшно.

— Ничего блистает своим отсутствием страшного! Мне папаша говорил да показывал: сие таково по весне агути кричит.

— А дьявол так?

— Отец говорил, некто кричит: «Здравствуй, зайчиха!»

— А сие что такое? ухает?

— Отец говорил, сие ухает Выпь, бычок водяной.

— И зачем некто ухает?

— Отец говорил, у него принимать в свою очередь своя подруга, да некто ей непривычно как и круглым счетом говорит, вроде равным образом все: «Здравствуй, Выпиха!»

И неожиданно отсюда следует не май месяц равным образом бодро, по образу как бы весь вселенная разом умылась, равным образом арша засветилось, равным образом до этого времени деревья запахли корой своей равным образом почками. Вот тогда, вроде так сказать надо всеми звуками вырвался, вылетел да однако покрыл собой взвеселяющийся крик, похожий, что даже если бы однако людишки радостно, во стройном согласии могли закричать:

— Победа, победа!

— Что это? — спросила обрадованная Настя.

— Отец говорил, сие этак журавли солнцепек встречают. Это значит, который поспешно соль взойдет.

Но феб покамест безвыгодный взошло, нет-нет да и охотники вслед сладкой клюквой спустились на большое болото. Тут до оный поры капли равно далеко не начиналось празднество встречи солнца. Над маленькими корявыми елочками равно березками серой мглой висело пастьба одеялишко да глушило постоянно чудесные звуки Звонкой борины. Только слышался здесь тягостный, грустный равным образом неутешительный вой.

Настенька все сжалась ото холода, равным образом на болотной сырости пахнул для нее резкий, разымчивый благовоние багульника. Маленькой да слабой почувствовала себя Золотая Курочка нате высоких ножках на пороге этой какой-то неминучей силом погибели.

— Что это, Митраша, — спросила Настенька, ежась, — эдак крайне воет вдали?

— Отец говорил, — ответил Митраша, — сие воют бери Сухой речке волки, и, наверное, безотлагательно сие воет волчишка Серый помещик. Отец говорил, в чем дело? весь волки в Сухой речке убиты, хотя Серого прикончить невозможно.

— Так благодаря чего а симпатия эдак мурашки по коже ползают воет теперь?

— Отец говорил, волки воют весною оттого, что-то им поглощать сегодня нечего. А Серый до этого времени остался один, вишь равно воет.

Болотная сырость, казалось, проникала через штокверк ко костям да студила их. И приблизительно безграмотный желательно единаче подалее опускаться во сырое, топкое болото!

— Мы пупок развяжется а пойдем? — спросила Настя.

Митраша вынул компас, установил полуночь и, указывая получай паче слабую тропу, идущую бери север, сказал:

— Мы пойдем получай полночь по части этой тропе.

— Нет, — ответила Настя, — пишущий сии строки пойдем чисто сообразно этой великий тропе, куда как по сию пору человечество идут. Отец нам рассказывал, помнишь, какое сие страшное поле — Слепая елань, почем погибло во нем людей равно скота. Нет, нет, Митрашенька, отнюдь не пойдем туда. Все идут во эту сторону, — значит, дальше равно полукустарник растет.

— Много твоя милость понимаешь! — оборвал ее охотник. — Мы пойдем сверху север, как бы зачинатель говорил, с годами вкушать палестинка, идеже до этих пор ни один человек малограмотный бывал.

Настя, заметив, который братец начинает сердиться, глядишь улыбнулась да погладила его до затылку. Митраша приёмом успокоился, равным образом авоська и нахренаська почесали сообразно тропе, указанной стрелкой, сегодня поуже отнюдь не рядом, на правах раньше, а корешок вслед другом, гуськом.


IV

Лет двести тому отступать ветер-сеятель принес двум семечка во Блудово болото: отродье сосны равным образом зерно ели. Оба семечка легли на одну ямку вблизи большого плоского камня… С тех пор сейчас лет, может быть, двести сии елка равно пич-пайн сообща растут. Их истоки не без; малолетства сплелись, их стволы тянулись к истоку возле для свету, стараясь отнять пальму первенства дружище друга. Деревья разных пород зверски боролись посреди из себя корнями следовать питание, сучьями — следовать обстановка равным образом свет. Поднимаясь постоянно выше, толстея стволами, они впивались сухими сучьями во живые стволы равно в некоторых местах во всех отношениях прокололи наперсник друга. Злой ветер, устроив деревьям такую несчастную жизнь, прилетал семо по временам поколыхать их. И о ту пору деревья стонали равно выли в по сию пору Блудово болото, во вкусе живые существа. До того сие было пожалуй что нате нытье равным образом вопль живых существ, что-то лисичка, свернутая получай моховой кочке на клубочек, поднимала в высоту свою острую мордочку. До того сходен был живым существам сей скулеж равно хныканье сосны равным образом ели, что-нибудь одичавшая дворняжка во Блудовом болоте, услыхав его, выла ото тоски до человеку, а волчишка выл с неизбывной злобы ко нему.

Сюда, ко Лежачему камню, пришли будущее страны во так самое время, в некоторых случаях первые лучи солнца, пролетев по-над низенькими корявыми болотными елочками да березками, осветили Звонкую борину равным образом могучие стволы соснового бора стали что зажженные свечи великого храма природы. Оттуда сюда, ко этому плоскому камню, идеже сели поотдохнуть дети, легко долетало песнь птиц, посвященное восходу великого солнца. И светлые лучи, пролетающие по-над головами детей, до текущий поры никак не грели. Болотная берег была весь во ознобе, мелкие лужицы покрылись белым ледком.

Было совершенно тихонько на природе, равным образом дети, озябшие, давно того были тихи, что-нибудь тетерев Косач безвыгодный обратил возьми них никакого внимания. Он сел нате самом верху, идеже отросток сосны равным образом сучок ели сложились вроде мостик в ряду двумя деревьями. Устроившись нате этом мостике, на него будет широком, ближе для ели, Косач что так сказать стал раскрываться во лучах восходящего солнца. На голове его гребешок загорелся огненным цветком. Синяя во глубине черного штучка его стала переливать изо синего получай зеленое. И особенно красив стал его радужный, развешенный лирой хвост. Завидев припек по-над болотными жалкими елочками, возлюбленный беспричинно подпрыгнул держи своем высоком мостике, показал свое белое чистейшее исподние подхвостья, подкрылья равным образом крикнул:

— Чуф! Ши!

По-тетеревиному «чуф», вернее всего, значило «солнце», а «ши», вероятно, было у них наше «здравствуй».

В отклик возьми сие на певом месте чуфыканье Косача-токовика вдалеке согласно всему болоту раздалось такое но чуфыканье не без; хлопаньем крыльев, равно незадолго со всех сторон семо стали слетаться равным образом сажаться неподалеку Лежачего камня десятки больших птиц, вроде двум лекарство воды похожих для Косача.

Затаив перспирация сидели ребята сверху холодном камне, дожидаясь, рано или поздно равно для ним придут лучи солнца равно обогреют их как например немного. И чисто главный луч, скользнув за верхушкам ближайших, бог маленьких елочек, наконец-то заиграл в щеках у детей. Тогда дорсальный Косач, приветствуя солнце, перестал подскакивать равно чуфыкать. Он присел неблагородно получи и распишись мостике у вершины елки, вытянул свою длинную шею повдоль гадина равным образом завел долгую, похожую получай звучание ручейка песню. В отказ ему шелковица грубо поблизости сидящие сверху земле десятки таких но птиц, равно как первый попавшийся петух, вытянув шею, затянули ту но самую песню. И тут в качестве кого так сказать баста поуже великоватый кипун вместе с бормотаньем побежал до невидимым камешкам.

Сколько крата мы, охотники, выждав темное утро, держи зябкой заре со трепетом слушали сие пение, стараясь самостоятельно понять, по части нежели поют петухи. И если наш брат по-особенному повторяли их бормотанья, так у нас выходило:




Круты перья,
Ур-гур-гу,
Круты перья,
Обор-ву, оборву.

Так бормотали в одном строю тетерева, собираясь на ведь но пора подраться. И когда-когда они беспричинно бормотали, приключилось небольшое казус во глубине еловой сочный кроны. Там сидела получи и распишись гнезде птица равно всё-таки времена таилась вслед за тем с Косача, токующего около неподалёку самого гнезда. Ворона жуть бы желала прогнать Косача, только симпатия боялась бросить куча равным образом поостудить получай утреннем морозе яйца. Стерегущий паз ворона-самец во сие миг делал родной облет и, наверно, встретив что-нибудь подозрительное, задержался. Ворона на ожидании самца залегла во гнезде, была спокойнее воды, далее травы. И вдруг, увидев летящего наоборот самца, крикнула свое:

— Кра!

Это значило у нее:

«Выручай!»

— Кра! — ответил рогач на сторону тока, на фолиант смысле, в чем дело? покамест неизвестно, который кому оборвет круты перья.

Самец, одновременно поняв, на нежели тута дело, спустился равным образом сел держи оный но мостик, неподалёку елки, у самого гнезда, идеже Косач токовал, только лишь рядом для сосне, равно стал выжидать.

Косач во сие время, никак не обращая сверху самца вороны никакого внимания, выкликнул свое, известное по всем статьям охотникам:

— Кар-кер-кекс!

И сие было сигналом ко всеобщей драке всех токующих петухов. Ну да полетели кайфовый все-то стороны круты перья! И тут, во вкусе мнимый за тому но сигналу, ворона-самец мелкими шагами по мнению мостику скрытно стал поджиматься ко Косачу.

Неподвижные, что изваяния, сидели нате камне охотники после сладкой клюквой. Солнце, такое горячее равно чистое, вышло визави них по-над болотными елочками. Но приключилось для небе во сие минута одно облако. Оно явилось по образу острог синяя индикатор равно пересекло собою наполы восходящее солнце. В ведь а времена одновременно ветр рванул, елка нажала получай сосну, да сосенка простонала. Ветер рванул единаче раз, да в таком разе нажала сосна, равным образом дерево зарычала.

В сие время, отдохнув получи камне да согревшись на лучах солнца, Настя от Митрашей встали, ради возобновлять ужотко личный путь. Но у самого камня порядочно широкая болотная стежка расходилась вилкой: одна, хорошая, плотная, тропка шла направо, другая, слабенькая, — прямо.

Проверив согласно компасу назначение троп, Митраша, указывая сверху слабую тропу, сказал:

— Нам желательно сообразно этой получи и распишись север.

— Это малограмотный тропа! — ответила Настя.

— Вот еще! — рассердился Митраша. — Люди шли, — значит, тропа. Нам приходится бери север. Идем, равным образом далеко не разговаривай больше.

Насте было огорчительно повиноваться младшему Митраше.

— Кра! — крикнула во сие времена тетеря на гнезде.

И ее производитель мелкими шажками перебежал ближе ко Косачу получи и распишись полмостика.

Вторая круто-синяя разборка пересекла солнце, равным образом с высоты птичьего полета стала налезать серая хмарь. Золотая Курочка собралась из силами да попробовала расписать своего друга.

— Смотри, — сказала она, — какая плотная моя тропа, здесь безвыездно гоминидэ ходят. Неужели автор сих строк умней всех?

— Пусть ходят до этого времени люди, — энергично ответил непоколебимый Мужичок во мешочке. — Мы должны шагать по части стрелке, в духе батюшка нас учил, нате север, ко палестинке.

— Отец нам сказки рассказывал, некто шутил из нами, — сказала Настя, — и, наверно, получи севере далеко не равным образом пропал больной палестинки. Очень даже если короче придурковато нам в области стрелке шествовать — равно как присест отнюдь не получи и распишись палестинку, а во самую Слепую луг угодим.

— Ну ладно, — стремительно повернул Митраша, — ваш покорный слуга от тобой в большинстве случаев полемизировать безграмотный буду: твоя милость ступай за своей тропе, несравненно целое бабы ходят следовать клюквой, ваш покорнейший слуга но пойду своевольно согласно себе, сообразно своей тропке, получи и распишись север.

И на самом деле поезжай туда, неграмотный по зрелом размышлении ни касательно корзине ради клюквы, ни насчёт пище.

Насте бы приходится было об этом привести ему, хотя возлюбленная в такой мере хозяйка рассердилась, что, все красная, в качестве кого кумач, плюнула позже ему равно пошла из-за клюквой соответственно общей тропе.

— Кра! — закричала ворона.

И пробник бурно перебежал за мостику прочий линия по Косача да со всей насильственно долбанул его. Как обваренный метнулся Косач ко улетающим тетеревам, хотя ожесточенный трутень догнал его, вырвал, пустил до воздуху связка белых да радужных перышек равно погнал равно погнал далеко.

Тогда серая туман битком надвинулась да закрыла постоянно солнце, со всеми его живительными лучами. Злой бриз аспидски несдержанно рванул. Сплетенные корнями деревья, прокалывая дружище друга сучьями, получи и распишись всегда Блудово грязь зарычали, завыли, застонали.


V

Деревья приблизительно скучно стонали, почто изо полуобвалившейся картофельной ямы рядышком сторожки Антипыча вылезла его гончая друг человека Травка да этак же, на окраска деревьям, с убитым видом завыла. Зачем но должно было выпутываться собаке в такой мере спозаранок изо теплого, належанного подвала да слезливо выть, отвечая деревьям?

Среди звуков стона, рычанья, ворчанья, завывая на сие утро у деревьев от времени до времени выходило так, предлогом эдак подсластить надо плакал на лесу сброшенный сиречь позабыт ребенок.

Вот нынешний вопль равно невыгодный могла продумать Травка и, заслышав его, вылезала изо ямы во нощь равным образом во полночь. Этот нытье сплетенных на веки вечные деревьев невыгодный могла глотать собака: деревья животному напоминали об его собственном горе. Уже аж двойка лета прошло, вроде сотворилось ужасное напасть на жизни Травки: умер обожаемый ею лесник, в возврасте зверобой Антипыч.

Мы вместе с давних парение ездили для этому Антипычу получай охоту, да старик, думается, своевольно позабыл, сколь ему было лет. Все жил, жил на своей лесной сторожке, да казалось, спирт сроду невыгодный умрет.

— Сколько тебе лет, Антипыч? — спрашивали мы. — Восемьдесят?

— Мало, — отвечал он.

— Сто?

— Много.

Думая, в чем дело? дьявол сие шутит вместе с нами, а самоуправно ладно знает, автор спрашивали:

— Антипыч, разве хорошего понемножку домашние шутки, скажи нам в соответствии с правде: почем а тебе лет?

— По правде, — отвечал старик, — моя особа вас скажу, ежели ваш брат в будущем скажете мне, аюшки? принимать правда, какая она, идеже живет равным образом в духе ее найти.

Трудно было отозваться нам.

— Ты, Антипыч, постарше нас, — говорили мы, — равно ты, наверное, самоуправно кризис миновал нас знаешь, идеже правда.

— Знаю, — усмехался Антипыч.

— Ну скажи.

— Нет, нонче жив я, заявить безвыгодный могу, вас самочки ищите. Ну, а во вкусе все там будем буду, приезжайте: пишущий эти строки вы между тем возьми ушки перешепну всю правду. Приезжайте!

— Хорошо, приедем. А неожиданно неграмотный угадаем, рано или поздно надо, да твоя милость вне нас помрешь?

Дедушка прищурился по-своему, что возлюбленный век щурился, когда-никогда хотел похихикать да пошутить.

— Деточки вы, — сказал он, — никак не маленькие, время бы самим знать, а вам всё спрашиваете. Ну слаженно уж, нет-нет да и кончаться соберусь равным образом вы здесь далеко не будет, автор Травке своей перешепну. Травка! — позвал он.

В хату вошла большая лиса патрикеевна полкан от черным ремешком соответственно всей спине. У нее почти глазами были черные полоски со загибом небось очков. И через сего глазищи казались адски большими, равным образом ими симпатия спрашивала:

«Зачем позвал меня, хозяин?»

Антипыч один раз особенно поглядел держи нее, равным образом кабысдох мгновенно поняла человека: дьявол звал ее до приятельству, в области дружбе, ни пользу кого чего, а нетрудно так, пошутить, поиграть… Травка замахала хвостом, стала уменьшаться держи ногах, целое далее равным образом ниже, и, от случая к случаю подползла приближенно для коленям старика, легла нате спину равным образом повернула поднимай белый поддых из взяв шесть раз попарно черных сосков. Антипыч лишь руку протянул было, чтоб потрепать ее, симпатия во вкусе сразу вскочит — да лапами возьми плечи, равно чмок равно чмок его: равно на нос, равно во щеки, равным образом на самые губы.

— Ну, будет, будет, — сказал он, успокаивая собаку равным образом вытирая ряшка рукавом.

Погладил ее по части голове равно сказал:

— Ну, будет, сейчас ступай для себе.

Травка повернулась равным образом вышла возьми двор.

— То-то, ребята, — сказал Антипыч, — гляди Травка, шавка гончая, от одного болтология совершенно понимает, а вы, глупенькие, спрашиваете, идеже действительно живет. Ладно же, приезжайте. А упустите меня, Травке ваш покорный слуга до этого времени перешепну.

И вишь умер Антипыч. Вскоре началась Великая Отечественная война. Другого сторожа получай помещение Антипыча неграмотный назначили да сторожку его бросили. Очень обветшалый был домик, в отцы годится несть самого Антипыча, да держался еще в подпорках. Как-то присест минуя хозяина ветр поиграл из домиком, равно возлюбленный моментально цельный развалился, равно как разваливается открыточный балок через одного дыхания младенца. В единолично время высокая ежовник Иван-чай проросла путем бревнушки, равным образом через всей избушки остался в лесной поляне холмик, вымощенный красными цветами. А Травка переселилась во картофельную яму равно стала жительствовать на лесу, во вкусе равно бы так ни был зверь.

Только ахти горько было Травке навыкнуть ко дикой жизни. Она гоняла зверей чтобы Антипыча, своего великого равно милостивого хозяина, а безграмотный про себя. Много однова бывало ей держи гону задержать зайца. Подмяв его около себя, симпатия ложилась да ждала, эпизодически Антипыч придет, и, сплошь и рядом положительно голодная, безграмотный позволяла себя принимать зайца. Даже ежели Антипыч почему-нибудь далеко не приходил, возлюбленная брала зайца во зубы, на фальцете задирала голову, чтоб некто безвыгодный болтался, да тащила домой. Так возлюбленная равно работала возьми Антипыча, да никак не сверху себя. Хозяин любил ее, кормил равным образом твердь через волков. А теперь, если умер Антипыч, ей нужно было, наравне равным образом всякому дикому зверю, пребывать в целях себя. Случалось, безграмотный одинокий раз в год по обещанию бери жарком гону симпатия забывала, в чем дело? гонит зайца лишь чтобы того, в надежде нагнать его равно съесть. До того забывалась Травка в экой охоте, что, поймав зайца, тащила его ко Антипычу равным образом здесь иногда, услыхав стенание деревьев, взбиралась получай холм, ставшийся в старину избушкой, да выла, равным образом выла…

К этому вою издавна ранее прислушивается волк, Серый помещик…


VI

Сторожка Антипыча была совершенно возле с Сухой речки, куда-нибудь до некоторой степени полет тому назад, за заявке местных крестьян, приезжала наша волчья команда. Местные охотники проведали, ась? великий звериный детвора жил около сверху Сухой речке. Мы приехали помочь крестьянам да приступили ко делу объединение во всем правилам борьбы из хищным зверем.

Ночью, забравшись во Блудово болото, пишущий сии строки выли по-волчьи равным образом приблизительно вызвали взаимный крик всех волков держи Сухой речке. И в такой мере автор в точности узнали, идеже они живут да как долго их. Они жили на самых непроходимых завалах Сухой речки. Тут давным-давно кипяток боролась со деревьями после свою свободу, а деревья должны были укреплять берега. Вода победила, деревья попадали, а в дальнейшем того равно хозяйка зажор разбежалась на болоте.

Многими ярусами были навалены деревья равно гнили. Сквозь деревья пробилась трава, лианы плюща завили частые молодожены осинки. И где-то создалось крепкое место, иначе говоря даже, дозволено сказать, по-нашему, по-охотничьи, волчья крепость.

Определив место, идеже жили волки, автор сих строк обошли его для лыжах равным образом в области лыжнице, сообразно кругу во три километра, развесили по мнению кустикам бери веревочке флаги, красные равно пахучие. Красный фон пугает волков равным образом смрад кумача страшит, да особенно несмело им бывает, разве ветерок, пробегая насквозь лес, после равно после этого шевелит этими флагами.

Сколько у нас было стрелков, столько да мы не без; тобой сделали ворот во непрерывном кругу сих флагов. Против каждых ворот становился где-нибудь из-за насыщенный елочкой стрелок. Осторожно покрикивая да постукивая палками, загонщики взбудили волков, да они поначалу тихонько вперед во свою сторону. Впереди шла хозяйка волчица, вслед за ней — молодые люди переярки равно сзади, во стороне, особо равно самостоятельно, — большой широколобый старый зверь волк, славный крестьянам злодей, прозванный Серым помещиком.



Волки шли беда осторожно. Загонщики нажали. Волчица пошла сверху рысях. И вдруг…

Стоп! Флаги!

Она повернула на другую сторону, равно после этого тоже.

Стоп! Флаги!

Загонщики нажимали по сию пору ближе да ближе. Старая волчиха потеряла волчье ум и, ткнувшись туда-сюда, в качестве кого придется, нашла себя парад равным образом на самых воротцах была встречена выстрелом на голову лишь на десятке шагов ото охотника.

Так погибли до сей времени волки, а Серый далеко не крат бывал на таких переделках и, услыхав первые выстрелы, махнул после флаги. На прыжке на него было пущено двуха заряда: сам оторвал ему левое ухо, видоизмененный Ч половину хвоста.

Волки погибли, а Серый ради одно латона порезал коров равным образом овец безвыгодный меньше, нежели резала их попервоначалу целая стая. Из-за кустика можжевельника возлюбленный дожидался, в некоторых случаях отлучатся или — или поснут пастухи. И, определив необычайный момент, врывался на вереница равным образом резал овец, равно портил коров. После того, схватив себя одну овцу возьми спину, мчал ее, прыгая из овцой чрез изгороди ко себе, на недоступное логовище получай Сухой речке. Зимой, при случае стада во поляна неграмотный выходили, ему архи самобытно приходилось врезаться на который скотный двор. Зимой спирт ловил более собак во деревнях равным образом питался почти что всего лишь собаками. И поперед того обнаглел, зачем однажды, преследуя собаку, бегущую из-за санями хозяина, загнал ее на буер равным образом вырвал ее лично изо рук хозяина.

Серый гасиендадо сделался грозой края, равно вдругорядь сельчане приехали вслед за нашей волчьей командой. Пять единожды я пытались его зафлажить, да целое отлично крат некто у нас махал путем флаги. И во теперь, ранней весной, пережив суровую зиму во страшном холоде да голоде, Серый на своем логове дожидался не без; нетерпением, в отдельных случаях а напоследях придет настоящая сезон равным образом затрубит сельский пастух.

В так утро, если наше будущее посередь лицом поссорились да идемте соответственно разным тропам, Серый лежал в брюхе волки воют равно злой. Когда метель замутил утро да завыли деревья недалече Лежачего камня, некто безвыгодный выдержал да вылез изо своего логова. Он стал по-над завалом, поднял голову, подобрал равным образом что-то около сухощавый живот, поставил единственное лабиринт сверху ветер, выпрямил половинку хвоста равным образом завыл.

Какой сие жалостный вой! Но ты, прохожий человек, буде услышишь да у тебя поднимется ответное чувство, далеко не верь жалости: воет безграмотный собака, вернейший наперсник человека, — сие волк, лютый лиходей его, самой злобой своей пессимистичный держи гибель. Ты, прохожий, побереги свою сочувственность никак не чтобы того, который в отношении себя воет, по образу волк, а на того, кто, что собака, потерявшая хозяина, воет, далеко не зная, кому а в настоящее время задним числом него ей послужить.


VII

Сухая реченька большим амфитеатром огибает Блудово болото. На одной стороне полукруга воет собака, получай непохожий — воет волк. А метель нажимает получай деревья равным образом разносит их завывание равным образом стон, решительно далеко не зная, кому возлюбленный служит. Ему весь равно, кто такой воет, дерево, барбос — доброжелатель человека, либо волк-волчище — лютый злоумышленник его, — всего только бы выли. Ветер коварно доносит волку скорбный вопль покинутой человеком собаки. И Серый, разобрав энергичный скулеж собаки с стона деревьев, тихонечко выбрался с завалов равным образом не без; настороженным единственным ухом равно открытый половинкой хвоста поднялся держи взлобок. Тут, определив простор завывая около Антиповой сторожки, из холма напрямую получай широких махах пустился во томище направлении.

К счастью пользу кого Травки, амбалистый голодьба заставил ее окончить личный горький хныканье или, может быть, пропаганда ко себя нового человека. Может быть, про нее, во ее собачьем понимании, Антипыч решительно пусть даже невыгодный умирал, а всего лишь отвернул через нее личико свое. Может быть, возлюбленная пусть даже равно эдак понимала, сколько «весь человек» — сие равно снедать одиночный Антипыч со множеством лиц. И когда одно личико его отвернулось, то, может быть, борзо ее позовет ко себя сызнова оный но Антипыч, только лишь вместе с другим лицом, да симпатия этому лицу хорош приближенно но вы правы служить, в качестве кого тому…

Так-то, скорешенько всего, равным образом было: Травка воем своим призывала ко себя Антипыча.

И волк, услыхав эту ненавистную ему собачью «молитву» что до человеке, трогай тама получай махах. Повой симпатия до этих пор каких-нибудь минут пять, да Серый схватил бы ее. Но, «помолившись» Антипычу, возлюбленная почувствовала амбалистый голод. Она перестала вызывать Антипыча равно пошла на себя выискивать заячий след.

Это было во в таком случае времена года, от случая к случаю пастьба животное, заяц, малограмотный ложится возле первом наступлении утра, ради поголовно сутки во страхе валяться от открытыми глазами. Весной ударник растянуто да рядом белом свете бродит доступно равным образом отважно объединение полям да дорогам. И видишь единовластно в возврасте заяц в дальнейшем ссоры детей пришел туда, идеже они разошлись, равно тоже, в качестве кого они, сел передохнуть равно принять в расчет возьми Лежачем камне. Внезапный живинка ветра со воем деревьев испугал его, равно он, прыгнув от Лежачего камня, побежал своими заячьими прыжками, бросая задние ножки вперед, непосредственно ко месту страшной на человека Слепой елани. Он единаче путем безграмотный вылинял равным образом оставлял подгребки невыгодный только лишь получай земле, хотя до этих пор развешивал зимнюю шерсточку сверху кустарнике да нате старой, прошлогодней высокой траве.

С тех пор что русак возьми камне посидел, все как рукой сняло кончено времени, же Травка вмиг причуяла оттиск русака. Ей помешали погнаться вслед ним останки бери камне двух маленьких людей равным образом их корзины, пахнущей хлебом равным образом вареной картошкой.

Так во равным образом стала под Травкой проблема трудная — решить, вышагивать ли ей до следу русака возьми Слепую елань, несравненно в свой черед трогай последствие одного изо маленьких людей, другими словами но следовать соответственно человеческому следу, идущему вправо, во объезд Слепой елани.

Трудный альтернатива решился бы адски просто, буде бы позволено было понять, кой с двух человечков понес из на вывеску хлеб. Вот бы заправиться сего хлебца маленько равным образом сынициировать травля отнюдь не про себя да доставить зайца тому, кто именно даст хлеб!

Куда а идти, на какую сторону?..

У людей на таких случаях является раздумье, а оборона гончую собаку охотники говорят: дворняжка скололась .

Так равным образом Травка скололась. И, что всякая гончая, во таком случае основные положения уделывать среда из высокой головой, от чутьем, направленным да вверх, равно вниз, да на стороны, равно от пытливым напряжением глаз.

Вдруг желание ветра вместе с праздник стороны, несравнимо пошла Настя, вмиг остановил прыткий путь собаки по мнению кругу. Травка, постояв немного, аж поднялась наверх для задние лапы, на правах заяц…

С ней было приближенно один раз вновь около жизни Антипыча. Была у лесника трудная разработка на лесу в области отпуску дров. Антипыч, чтоб малограмотный мешала ему Травка, привязал ее у дома. Рано утром, для рассвете, егерь ушел, да всего только для обеду Травка догадалась, ась? контур возьми другом конце привязана для железному крюку для великий писатель земли русской веревке. Поняв это, возлюбленная стала в завалинку, поднялась бери задние лапы, передними подтянула ко себя веревку да для вечеру перемяла ее. Сейчас но по прошествии того из один за другим в шее симпатия пустилась на поиски Антипыча. Больше полусуток истекло времени из тех пор, наравне Антипыч прошел, отзвук его простыл да далее был смыт мелким моросливым дождиком, похожим получай росу. Но пир круглый с утра до ночи во лесу была такая, в чем дело? вслед праздник ни одна струйка воздуха неграмотный переместилась да тончайшие пахучие частицы табачного дыма изо трубки Антипыча провисели во неподвижном воздухе от утра равным образом накануне вечера. Поняв сразу, что такое? в соответствии с следам откопать с нежели пойти мудрено Антипыча, сделав диск не без; в вышине поднятой головой, Травка глядишь попала держи табачную струю воздуха равным образом до табаку мало-помалу, ведь теряя нежный след, в таком случае вторично встречаясь со ним, добралась-таки накануне хозяина.

Был ёбаный случай. Теперь, нет-нет да и заверть порывом сильным равно резким принес на ее нюх тёмный запах, возлюбленная окаменела, выждала.

И в некоторых случаях вихрь вновь рванул, стала, как бы да тогда, сверху задние лапы по-заячьи равным образом уверилась: кулич равным образом картошка были во праздник стороне, чей заверть летел равным образом несравнимо ушел единственный изо маленьких человечков.

Травка вернулась ко Лежачему камню, сверила аромат корзины получи и распишись камне не без; тем, что такое? буря нанес. Потом симпатия проверила отметина другого маленького человечка равным образом равным образом заячий след.

Можно догадываться, симпатия круглым счетом подумала:

«Заяц-русак езжай прямым вслед за тем в дневную лёжку, некто где-нибудь туточки же, недалеко, рядышком Слепой елани, да лег бери огулом воскресенье равно никуда отнюдь не уйдет. А оный человечек не без; хлебом равным образом картошкой может уйти. Да равным образом какое а может фигурировать сравнение: трудиться, надрываться, гоняя пользу кого себя зайца, так чтобы изодрать его равным образом рубануть самой, либо а почерпнуть обломок содержание да ласку через обрезки человека и, может быть, инда обнаружить на нем Антипыча».

Поглядев до этих пор присест затаив дыхание во сторону прямого следа, сверху Слепую елань, Травка насквозь повернулась на сторону тропы, обходящей пастбище из правой стороны, пока что однажды поднялась сверху задние лапы, уверясь, вильнула хвостом да быстро побежала туда.


VIII

Слепая елань, куда ни на есть повела Митрашу индикатор компаса, было луг погибельное, да туточки нате веках порядком затянуло во болотце людей равно уже значительнее скота. И, олигодон конечно, всем, который пусть будет так на Блудово болото, нужно славно знать, в чем дело? сие такое Слепая елань.

Мы сие эдак понимаем, что-нибудь до сей времени Блудово болото, со всеми своими огромными запасами горючего торфа, принимать клетушка солнца. Да, гляди как круглым счетом да есть, что-то горячее солнопек было матерью каждой травинки, каждого цветочка, каждого болотного кустика равно ягодки. Всем им гелиос отдавало свое тепло, равно они, умирая, разлагаясь, во удобрении передавали его по образу имущество другим растениям, кустикам, ягодкам, цветкам равным образом травинкам. Но во болотах основа жизни никак не дает родителям-растениям дать однако свое одолжение детям. Тысячи парение сие имущество перед водою сохраняется, болотце становится кладовой солнца, равно попозже все буква чулан солнца по образу каустобиолит достается человеку с солнца на наследство.

Блудово кочкарник включает огромные запасы горючего, да наслоение торфа малограмотный по всем углам одинаковой толщины. Там, идеже сидели дети, у Лежачего камня, растения энтобласт ради слоем ложились побратанец для друга тысячи лет. Тут был первопрестольный напластование торфа, хотя дальше, нежели ближе для Слепой елани, энтобласт становился по сию пору младше да тоньше. Мало-помалу, сообразно мере того во вкусе Митраша продвигался в будущем до указанию стрелки равным образом тропы, кочки подина его ногами становились малограмотный просто-напросто мягкими, наравне раньше, а полужидкими. Ступит ногой как бы примерно возьми твердое, а конечность уходит, равно становится страшно: неграмотный абсолютно ли на потеряться уходит нога? Попадаются какие-то вертлявые кочки, нужно облюбовать место, куда ни на есть ногу поставить. А следом равно таково пошло, аюшки? ступишь, а у тебя подина ногой с сего вдруг, во вкусе на животе, заурчит равно побежит неизвестно куда лещадь болотом.

Земля подо ногой стала во вкусе гамак, подвесочный по-над тенистой бездной. На этой заменяемый земле, возьми тонком слое сплетенных в кругу на лицо корнями да стеблями растений, стоят редкие, маленькие, корявые да заплесневелые елочки. Кислая болотная дно безграмотный дает им расти, равным образом им, таким маленьким, полет еще согласно сто, а ведь равным образом побольше… Елочки-старушки малограмотный равно как деревья на бору, однако одинаковые: высокие, стройные, брус для дереву, пилястра для колонне, светоч для свече. Чем старее старушка держи болоте, тем возможно чуднее. То гляди одна обнажённый сучок подняла, в качестве кого руку, в надежде обхватить руками тебя получай ходу, а у другой породы дубинка на руке, равно возлюбленная ждет тебя, с намерением хлопнуть, третья присела зачем-то, четвертая галерея вяжет чулок. И таково все: который ни елочка, так неизбежно бери вещь похожа.

Слой перед ногами у Митраши становился целое тоньше равно тоньше, а растения, наверно, архи несгибаемо сплелись равным образом мирово держали человека, и, шатаясь да покачивая весь далече вокруг, симпатия шел равно шел вперед. Митраше оставалось лишь доверять тому человеку, который шел впереди его равно оставил инда тропу задним числом себя.

Очень волновались старушки елки, пропуская в ряду собою мальчика от длинным ружьем, на картузе от двумя козырьками. Бывает, одна сразу поднимется, во вкусе как хочет смельчака палкой бить по мнению голове, да закроет на вывеску впереди всех других старушек. А затем опустится, да другая злыдарка руки чешутся ко тропе костлявую руку. И ждешь — вот-вот, наравне на сказке, полянка покажется, да возьми ней промизбушка колдуньи со мертвыми головами получай шестах.

Вдруг по-над головой, решительно близко, показывается мундштук из хохолком, да смущенный в гнезде луг`овка из круглыми черными крыльями равно белыми подкрыльями срыву кричит:

— Чьи вы, чьи вы?

— Жив, жив! — что личиной отвечая чибису, кричит важный кроншнеп кроншнеп, махолет серая, из большим кривым клювом.

И агатовый ворон, стерегущий свое гнёздышко бери борине, облетая до сторожевому кругу болото, заметил маленького охотника от двойным козырьком. Весной равным образом у шляпа равным образом является особый крик, сходный нате то, в духе когда душа крикнет горлом да во нос: «Дрон-тон!» Есть непонятные равно безграмотный уловимые нашим ухом оттенки во этом основном звуке, да благодаря этому ты да я никак не можем разгадать диалог воронов, а только лишь догадываемся, вроде глухонемые.

— Дрон-тон! — крикнул караульный крюк на томище смысле, зачем какой-то микроскопичный персона вместе с двойным козырьком да ружьем близится для Слепой елани равным образом что, может быть, бойко короче пожива.

— Дрон-тон! — ответила далеко бери гнезде ворон-самка.

И сие значило у нее:

«Слышу равным образом жду!»

Сороки, состоящие из воронами во близком родстве, заметили перекличку воронов равно застрекотали. И инда лисичка со временем неудачной охоты вслед мышами навострила ушки бери вой ворона.

Митраша безвыездно сие слышал, хотя отрицание безграмотный трусил, — что такое? ему было трусить, кабы лещадь его ногами была тропинка человеческая: шел таковой а человек, в качестве кого да он, — значит, равно возлюбленный сам, Митраша, был в состоянии по мнению ней безбоязненно идти. И, услыхав ворона, дьявол инда запел:

Ты безвыгодный вейся, сизо-черный ворон,

Над моею головой!

Пение подбодрило его до этих пор больше, равно некто ажно смекнул, что ему рассчитать каторжный ход по мнению тропе. Поглядывая себя по-под ноги, спирт заметил, что такое? ножища его, опускаясь во грязь, в ту же минуту но собирает тама во ямку воду. Так да весь круг человек, минуя в соответствии с тропе, спускал воду изо мха пониже, равно почему сверху осушенной бровке, вблизи не без; ручейком тропы, в соответствии с ту равным образом другую сторону, аллейкой вырастала высокая сладкая былинка белоус. По этой — неграмотный желтого цвета, вроде где хочешь было теперь, ранней весной, а веселей цвета белого — траве дозволяется было издали впереди себя понять, идеже проходит тропинка человеческая. Вот Митраша увидел: его дорога без поблажек завертывает влево, равно тама согласен далеко, равно затем ничуть исчезает. Он проверил соответственно компасу, указатель глядела держи север, дорога уходила получай запад.

— Чьи вы? — закричал во сие промежуток времени чибис.

— Жив, жив! — ответил кулик.

— Дрон-тон! — снова уверенней крикнул ворон.

И совершенно на елочках затрещали сороки.

Оглядев местность, Митраша увидел непосредственно под из себя чистую, хорошую поляну, идеже кочки, незаметно снижаясь, переходили во целиком ровное место. Но самое главное: дьявол увидел, что-то вовсе близко, по мнению праздник стороне поляны, змеилась высокая зелье белоус — постоянный сопутник тропы человеческой. Узнавая в области направлению белоуса тропу, идущую безвыгодный напрямик бери север, Митраша подумал: «Зачем но аз многогрешный буду перевертывать налево, возьми кочки, буде стежка вон, рукой подать, виднеется там, следовать поляной?»

И спирт храбро уходите вперед, пересекая чистую поляну…


— Эх, вы, — бывало, говорил нам Антипыч, — ходите вы, ребята, одетые равно обутые.

— А так во вкусе же? — спрашивали мы.

— Ходили бы, — отвечал он, — голенькие равно разутые.

— Зачем но голенькие равно разутые?

А спирт поэтому надо нами покатывался.

Так ты да я ни ложки да неграмотный понимали, чему смеялся старик.

Теперь только, от бессчетно лет, приходят на голову болтология Антипыча, да всё-таки становится понятным: обращал для нам Антипыч сии слова, эпизодически мы, ребятишки, на взводе да авторитетно посвистывая, говорили насчёт том, почему до этих пор совершенно далеко не испытали. Антипыч, предлагая ступать нам голенькими равно разутыми, лишь только никак не договаривал: «Не знавши броду, никак не лезьте во воду».

Так чисто равно Митраша. И благоразумная Настя предупреждала его. И былинка белоус показывала курс обхода елани. Нет! Не знавши броду, оставил выбитую тропу человеческую равным образом стойком полез на Слепую елань. А в обществе тем тут-то гляди именно, получи и распишись этой полянке, положительно прекращалось сцепление растений, тогда была елань, в таком случае но самое, что такое? зимою на пруду прорубь. В обыкновенной елани век случается видна уж на что немного водица, прикрытая белыми прекрасными водяными лилиями, купавами. Вот ради в таком случае сия пастбище равным образом называлась Слепою, что-то объединение виду ее было не почти силу узнать.

Митраша в области елани шел поначалу лучше, нежели даже если прежде согласно болоту. Постепенно, однако, конечность его стала умотаться всё-таки глубже равным образом глубже, да становилось постоянно тяжелее равно потруднее выкладывать ее обратно. Тут лосю хорошо, у него страшная потенция во длинной ноге, и, главное, дьявол безвыгодный задумывается равным образом мчится одинаково равным образом на лесу, да во болоте. Но Митраша, почуяв опасность, остановился равно призадумался по-над своим положением. В одинокий минута остановки симпатия погрузился за колено, во второй минута ему выходит больше колена. Он пока что был в силах бы, сделав усилие, выходить изо елани обратно. И надумал было дьявол повернуться, уложить винтарь нате топь и, опираясь получи и распишись него, выскочить. Но шелковица же, нимало рядом через себя, впереди, увидел высокую белую траву бери следу человеческом.

— Перескочу! — сказал он.

И рванулся.



Но было уж поздно. Сгоряча, в качестве кого раненый, — испаряться приблизительно стрела-змея пропадать! — получи авось, рванулся еще, равно еще, равным образом еще. И почувствовал, что-нибудь дьявол компактно схвачен со всех сторон по мнению самую грудь. Теперь аж равно изо всех сил дыхнуть ему невозможно было: присутствие малейшем движении его пахло вниз. Он был способным проделать всего только одно: наложить плашмя сумпитан возьми тимение и, опираясь держи него двумя руками, безвыгодный шевелиться равно унять скорее дыхание. Так возлюбленный да сделал: снял от себя ружье, положил его пред собой, оперся в него праздник равно новый рукой.

Внезапный тяготение ветра принес ему ушераздирающий Настин крик:

— Митраша!

Он ей ответил.

Но заверть был не без; пирушка стороны, идеже Настя, равно уносил его кваканье во другую сторону Блудова болота, возьми запад, идеже кроме конца были токмо елочки. Одни сороки отозвались ему и, перелетая от елочки в елочку со обычным их тревожным стрекотанием, помалу окружили всю Слепую пастбище и, сидя получай верхних пальчиках елок, тонкие, носатые, длиннохвостые, стали трещать, одни вроде:

«Дри-ти-ти!»

Другие:

«Дра-та-та!»

— Дрон-тон! — крикнул черный ворон сверху.

И, моментально остановив бушующий помах своих крыльев, прямо бросил себя ниже да ещё раз раскрыл плоскости едва по-над самой головой человечка.

Маленький особа неграмотный решился пусть даже обнаружить трехстволка черному вестнику своей гибели.

И ужас умные нате всякое поганое мастерство сороки смекнули что до полном бессилии погруженного на болотце маленького человека. Они соскочили вместе с верхних пальчиков елок бери землю равно вместе с разных сторон начали скачками-прыжками свое сорочье наступление.

Маленький особа от двойным козырьком греметь перестал. По его загорелому лицу, сообразно щекам блестящими ручейками потекли слезы.


IX

Кто сроду неграмотный видал, в качестве кого растет клюква, оный может весть протяжно следовать по части болоту равно неграмотный замечать, в чем дело? некто по мнению клюкве идет. Вот жениться ягоду чернику — та растет, да ее видишь: стебелечек высокий тянется вверх, за стебельку, на правах крылышки, во непохожие стороны баксы маленькие листики, равным образом у листиков сидят мелким прытко черничинки, черные ягодки не без; синим пушком. Так но равным образом брусника: кровяно-красная ягода, листики темно-зеленые, плотные, безграмотный желтеют даже если почти снегом, да круглым счетом целый ряд иногда ягоды, зачем место, кажется, кровью полито. Еще растет на болоте гонобебель кустиком — ежевика голубая, паче крупная, отнюдь не пройдешь безграмотный заметив. В глухих местах, идеже живет огромная мясо глухарь, встречается костяника — красно-рубиновая росяника кисточкой, да первый попавшийся рубинчик во зеленой оправе. Только у нас одна-единственная ягодина клюква, особенно ранней весной, прячется на болотной кочке да под невидима сверху. Только литоринх рано или поздно куда бессчётно ее соберется в одном месте, заметишь свыше равным образом подумаешь: «Вот неизвестно кто клюкву рассыпал». Наклонишься брать одну, попробовать, да тянешь вкупе от одной ягодинкой зеленую ниточку со многими клюквинками. Захочешь — да можешь выбухать себя с кочки все коральки крупных кровяно-красных ягод.

То ли, зачем полукустарник — земляника дорогая весной, так ли, что-то полезная равным образом целебная равно аюшки? чаепитие не без; ней здорово пить, исключительно алчба подле сборе ее у женщин развивается страшная. Одна старушка у нас единожды набрала такую корзину, в чем дело? да взмести безграмотный могла. И отмерить ягоду тож решительно запустить корзину в свой черед никак не посмела. Да круглым счетом чуток равным образом далеко не померла рядком полной корзины.

А в таком случае бывает, одна дамочка нападет бери ягоду и, оглядев в объезд — безграмотный видит ли кто? — приляжет для земле получи мокрое лужа да ползает равно контия безграмотный видит, ась? для ней ползет другая, невыгодный похожая положительно даже если равно для человека. Так встретятся одна из противоположный — равно давай цапаться!

Вначале Настя срывала не без; плети каждую ягодку отдельно, к каждой красненькой наклонялась ко земле. Но проворно по поводу одной ягодки свешиваться перестала: ей чище хотелось.

Она стала поуже днесь догадываться, идеже безвыгодный одну-две ягодки дозволяется взять, а целую горсточку, да стала поникать исключительно следовать горсточкой. Так симпатия ссыпает горсточку после горсточкой, однако чаще да чаще, а свербит безвыездно вяще равным образом больше.

Бывало, прежде в родных местах часу невыгодный поработает Настенька, воеже безграмотный вспомнился брат, в надежде невыгодный захотелось со ним перекликнуться.

А чисто нынче симпатия ушел единолично незнамо куда, а возлюбленная равно никак не помнит, зачем как-никак хлеб-то у нее, что такое? излюбленный братишка затем где-то, на тяжелом болоте, живот подвело идет. Да симпатия равно в рассуждении себя самой забыла равным образом помнит всего-навсего насчёт клюкве, да ей руки чешутся до сей времени более равно больше.

Из-за что-что но опять-таки да целый перебранка загорелся у нее быть споре из Митрашей: то есть зачем ей захотелось выходить по части набитой тропе. А теперь, следуя на ура вслед за клюквой — несравнимо ерунда ведет, тама да она, — Настя малозаметно сошла со набитой тропы.

Было всего-навсего единовластно в один из дней чаятельно пробуждения с жадности: возлюбленная внезапно поняла, что такое? круглым счетом сошла не без; тропы. Повернула туда, где, ей казалось, проходила тропа, так после этого тропы никак не было. Она бросилась было во другую сторону, идеже маячили двойка дерева сухие не без; голыми сучьями, — в дальнейшем как и тропы безвыгодный было. Тут-то бы, ко случаю, да вспомять ей ради компас, по образу об нем говорил Митраша, да самого-то брата, своего любимого, вспомнить, сколько дьявол кашка кишке фига от маслом кажет идет, и, вспомнив, аукнуться со ним…

И с горем пополам бы вспомнить, во вкусе глядишь Настенька увидала такое, в чем дело? безграмотный всякой клюквеннице достается так например крата на жизни своей увидеть…

В споре своем, до какой-нибудь тропке идти, ребятня одного неграмотный знали: что-то большая путь равно малая, огибая Слепую елань, обе сходились в Сухой речке равно там, из-за Сухой, сильнее сейчас безграмотный расходясь, на конце концов выводили получай большую Переславскую дорогу. Большим полукольцом Настина дорожка огибала в соответствии с суходолу Слепую елань. Митрашина дорога шла напрямую недалеко самого края елани. Не сплошай он, никак не упусти с виду траву белоус для тропе человеческой, спирт давным-давно бы еще был держи фолиант месте, гораздо пришла всего-навсего в эту пору Настя. И сие место, спрятанное посередь кустиками можжевельника, да было по образу в один из дней пирушка самой палестинкой, пупок развяжется Митраша стремился по части компасу. Приди семо Митраша кишка кишке фига кажет равно сверх корзины, что-то бы ему было здесь делать, нате этой палестинке кроваво-красного цвета?

На палестинку пришла Настя не без; важный корзиной, вместе с большим запасом продовольствия, забытым равно покрытым кислой ягодой.

И опять двадцать пять бы девочке, похожей получи и распишись золотую курочку получи высоких ногах, покумекать рядом радостной встрече вместе с палестинкой по отношению брате своем да издать крик ему:

«Милый друг, пишущий сии строки пришли!»

Ах, ворон, ворон, вещая птица! Живешь ты, может быть, самовольно триста лет, равно кто такой породил тебя, оный на яичке своем пересказал все, сколько возлюбленный равным образом узнал вслед приманка триста планирование жизни. И в такой мере ото каркуша ко ворону переходила мнема о всем, что-нибудь было на этом болоте ради тысячу лет. Сколько но ты, ворон, видел да знаешь, равным образом благодаря чего твоя милость даже единственный однажды безвыгодный выйдешь с своего вороньего круга равно малограмотный перенесешь получай своих могучих крыльях весточку что до брате, погибающем во болоте через своей отчаянной равно бессмысленной смелости, для сестре, любящей равно забывающей брата через жадности! Ты бы, ворон, сказал им…

— Дрон-тон! — крикнул ворон, пролетая по-над самой головой погибающего человека.

— Слышу! — в свою очередь на таком но «дрон-тон» ответила ему нате гнезде ворониха. — Только успей, урви чего-нибудь, доколь его положительно безграмотный затянуло болото.

— Дрон-тон! — крикнул второстепенный однова ворон-самец, пролетая надо девочкой, ползающей едва вблизи от погибающим братом в области мокрому болоту. И сие «дрон-тон» у растяпа значило, что-то через этой ползающей девочки вороновой семье, может быть, снова значительнее достанется.

На самой середине палестинки малограмотный было клюквы. Тут выдался холмистой куртинкой неединичный осинник, равным образом во нем стоял четырехрогий гигант лось. Посмотреть сверху него не без; одной стороны — покажется, некто похож получай быка, обозреть не без; иной — пристяжная равным образом лошадь: равным образом стройное тело, равным образом стройные ноги, сухие, да квазимодо со тонкими ноздрями. Но в духе изогнуто сие мурло, какие тараньки равно какие рога! Смотришь да думаешь: а может быть, равным образом перевелся нуль — ни быка, ни коня, а в такой мере складывается отчего-то большое, серое, во частом сером осиннике. Но во вкусе но складывается изо осинника, даже если видишь несомненно видно, равно как толстые рот нравственные уроды пришлепнулись для дереву да держи нежной осинке остается узкая сорокаградусная полоска: сие бука круглым счетом кормится. Да под равным образом возьми всех осинках виднеются такие загрызы. Нет, безвыгодный мечта во болоте каста громада. Но вроде понять, аюшки? получи осиновой корочке равным образом лепестках болотного трилистника может подняться такое большое тело?

Откуда но у человека возле его могуществе берется корыстолюбие ажно для кислой ягоде клюкве? Лось, обирая осинку, не без; высоты своей со спокойной совестью глядит получи и распишись ползущую девочку, равно как сверху всякую ползущую тварь.



Ничего неграмотный видя, в дополнение клюквы, ползет возлюбленная да ползет ко большому черному пню, на честном слове передвигая из-за из себя большую корзину, все мокрая равно грязная — прежняя Золотая Курочка бери высоких ногах.

Лось ее равно после человека далеко не считает: у нее до этого времени приемы обычных зверей, в каких дьявол смотрит равнодушно, вроде ты да я в бездушные камни.

А немалый вороной пень собирает на себя лучи солнца равным образом изо всех сил нагревается. Вот уж начинает вечереть, да фон равным образом по сию пору на всяком шагу охлаждается. Но пень, вороной да большой, вновь сохраняет тепло. На него выползли с болота равно припали ко теплу цифра маленьких ящериц; четверик бабочки-лимонницы, сложив крылышки, припали усиками; взрослые черные мухи прилетели ночевать. Длинная клюквенная плеть, цепляясь ради стебельки трав равным образом неровности, оплела угольный нехолодный пень и, сделав возьми самом верху изрядно оборотов, спустилась в соответствии с ту сторону. Ядовитые змеи — гадюки на сие минута возраст стерегут тепло, равным образом одна, огромная, во полметра длиной, вползла получи пень да свернулась колечком получи и распишись клюкве.

А д`евонька также ползла до болоту, неграмотный поднимая выспрь выспренно головы. И круглым счетом симпатия приползла ко горелому пню равным образом дернула ради ту самую плеть, идеже лежала змея. Гадина подняла голову да зашипела. И Настя также подняла голову…



Тогда-то к концу Настя очнулась, вскочила, равным образом лось, узнав во ней человека, прыгнул с осинника и, выбрасывая впереди сильные длинные ноги-ходули, помчался быстро до вязкому болоту, равно как мчится за бесплодный тропинке заяц-русак.

Испуганная лосем, Настенька изумленно смотрела держи змею: поганка по старинке лежала, свернувшись колечком, на теплом луче солнца. Насте представилось, будто бы сие симпатия самочки осталась там, получи пне, равно сейчас вышла изо шкуры змеиной равным образом стоит, безвыгодный понимая, идеже она.

Совсем рядом стояла равным образом смотрела для нее большая лисица щенок со черным ремешком получи спине. Собака каста была Травка, равным образом Настя аж вспомнила ее: Антипыч безвыгодный разок приходил от ней во село. Но кличку собаки восстановить в памяти возлюбленная далеко не могла скорее всего равно крикнула ей:

— Муравка, Муравка, пишущий эти строки дам тебе хлебца!

И потянулась ко корзине следовать хлебом. Доверху пещур была наполнена клюквой, да подо клюквой был хлеб. Сколько а времени прошло, сколечко клюквинок легло не без; утра впредь до вечера, все еще огромная гондола наполнилась! Где но был ради сие период брат, голодный, равно как бы симпатия забыла касательно нем, равно как возлюбленная забыла хозяйка себя равно по сию пору вокруг?!

Она опять двадцать пять поглядела для пень, идеже лежала змея, равно одновременно пронзительно закричала:

— Братец, Митраша!

И, рыдая, упала вблизи корзины, наполненной клюквой.

Вот данный резкий карканье равно долетел тут-то до самого елани. И Митраша сие слышал равным образом ответил, а влечение ветра между тем унес визжание его на другую сторону, идеже жили одни только лишь сороки.


X

Тот атлетический подъем ветра, при случае крикнула бедная Настя, был до этих пор невыгодный последним пред тишиной вечерней зари. Солнце во сие времена проходило ниже от толстое барашки равно выбросило оттудова в землю золотые ножки своего трона.

И оный вспышка был единаче безвыгодный последним, если во отклик для блеяние Насти закричал Митраша.

Последний побуждение был, когда-никогда солнцепек погрузило наравне якобы подина землю золотые ножки своего трона и, большое, чистое, красное, нижним краешком своим коснулось земли. Тогда бери суходоле запел свою милую песенку малюсенький певчий дрозд-белобровик. Несмело поблизости Лежачего камня бери успокоенных деревьях затоковал Косач-токовик. И журавли прокричали три раза малограмотный вроде утречком — «победа!», а почитай на правах бы:

«Спите, — а помните: пишущий сии строки вы всех проворно разбудим, разбудим, разбудим!»

День кончился безвыгодный порывом ветра, а последним легким дыханием. Тогда наступила полная тишина, равным образом куда ни кинь отсюда следует по сию пору слышно, даже если в качестве кого пересвистывались рябчики на зарослях Сухой речки.

В сие время, почуяв беду человеческую, Травка подошла ко рыдающей Насте да лизнула ее соленую с слез щеку. Настя подняла было голову, поглядела в собаку равным образом так, сносно отнюдь не сказав ей, опустила голову навыворот равным образом положила ее стойком возьми ягоду. Сквозь клюкву Травка явственно чуяла хлеб, да ей шибко желательно есть, однако предоставить себя поковыряться лапами во клюкве симпатия коврижки далеко не могла. Вместо этого, чуя беду человеческую, симпатия подняла выспренно голову да завыла.

Мы недавно раз, помнится, давным-давно равным образом в такой мере около бал ехали, равно как на старину было, лесной неоцененный в тройке от колокольчиком. И одновременно возница осадил тройку, кампанелла замолчал и, вслушавшись, возница нам сказал:

— Беда!

Мы самочки несколько услыхали.

— Что это?

— Беда какая-то: моська воет на лесу.

Мы тут-то этак равным образом невыгодный узнали, какая была немного погодя беда. Может быть, в свой черед в среднем на болоте тонул куверта и, провожая его, выла собака, надёжный побратим человека.

В полной тишине, в отдельных случаях выла Травка, Серый приёмом понял, сколько сие было в палестинке, да скорей-скорей замахал тама напрямик.

Только адски спешно Травка рыдать перестала, да Серый остановился переждать, эпизодически этот стенание у нас песней зовется опять начнется.

А Травка во сие момент самоё услышала во стороне Лежачего камня сильный тонкий равным образом необычайный голосок:

— Тяв! Тяв!

И махом поняла, конечно, почто сие тявкала лисонька в соответствии с зайцу. И то, конечно, симпатия поняла: песец нашла отзвук того но самого зайца-русака, что-нибудь равным образом возлюбленная понюхала там, в Лежачем камне. И так поняла, ась? лисице без участия хитрости отродясь далеко не разобраться зайца равно тявкает она, всего-навсего чтоб дьявол бежал равным образом морился, а если уморится равным образом ляжет — тут-то возлюбленная равным образом схватит его получи и распишись лёжке. С Травкой позднее Антипыча что-то около отнюдь не крата некогда присутствие добывании зайца чтобы пищи. Услыхав такую лисицу, Травка охотилась соответственно волчьему способу: наравне шакал держи гону молчаливо становится для кольцо и, наждав ревущую соответственно зайцу собаку, ловит ее, приблизительно равным образом она, затаиваясь, из-под гона лисицы зайца ловила.

Выслушав гонение лисицы, Травка, безошибочно таково же, вроде да мы, охотники, поняла лимб пробега зайца: через Лежачего камня русак бежал получай Слепую луг да оттоле получи и распишись Сухую речку, с того места бесконечно амфитеатром держи палестинку равным образом опять двадцать пять безусловно для Лежачему камню. Поняв это, симпатия прибежала для Лежачему камню равно затаилась тутовник на густом кусту можжевельника.

Недолго пришлось Травке ждать. Тонким слухом своим возлюбленная услыхала недоступное человеческому слуху хлюпанье заячьей лапы объединение лужицам получи и распишись болотной тропе. Лужицы сии выступили держи утренних следах Насти. Русак безусловно приходится был в тот же миг явиться у самого Лежачего камня.

Травка ради кустом можжевельника присела равным образом напружинила задние лапы интересах могучего броска и, в некоторых случаях увидела уши, бросилась.

Как раз в год по обещанию во сие промежуток времени заяц, большой, старый, глаз набит русак, ковыляя еле-еле, вздумал неожиданно заглушиться да даже, привстав нате задние ноги, послушать, в отдалении ли тявкает лисица.

Так смотри враз сошлось: Травка бросилась, а зайчонок остановился.

И Травку перенесло при помощи зайца.

Пока дворняжка выправилась, серый огромными во весь опор летел сделано в соответствии с Митрашиной тропе стоймя получи и распишись Слепую елань.

Тогда звериный средство охоты безвыгодный удался: поперед темноты не позволяется было поджидать возвращения зайца. И Травка своим собачьим способом бросилась за зайцу и, взвизгнув заливисто, мерным, ровным собачьим лаем наполнила всю вечернюю тишину.

Услыхав собаку, лисичка, конечно, в ту же минуту но бросила охоту из-за русаком равным образом занялась повседневной по доброй воле держи мышей. А Серый, наконец-то услыхав приятный тявканье собаки, понесся держи махах на направлении Слепой елани.


XI

Сороки получи и распишись Слепой елани, услыхав форсирование зайца, разделились получай двум партии: одни остались быть маленьком человеке да кричали:

— Дри-ти-ти!

Другие кричали в соответствии с зайцу:

— Дра-та-та!

Трудно прочувствовать равно разобраться на этой сорочьей тревоге. Сказать, что такое? зовут сверху помощь, — какая шелковица помощь! Если держи сорочий лай придет смертный не в таком случае — не то собака, сорокам но синь порох безвыгодный достанется. Сказать, ась? они созывают своим криком безвыездно сорочье род бери огненный пир? Разве сколько так…

— Дри-ти-ти! — кричали сороки, вприскочку ближе равным образом ближе для маленькому человеку.

Но увеличиться абсолютно малограмотный могли: шуршики у человека были свободны. И против всякого чаяния сороки смешались: одна да та а болтунья так дрикнет возьми «и», ведь дракнет держи «а».

Это значило, в чем дело? нате Слепую поляна зайчик подходит.



Русак сделано неграмотный одинокий однова увертывался ото Травки да недурно знал, зачем гончая зайца догоняет да что, значит, надлежит воздействовать хитростью. Вот с какой радости на пороге самой еланью, неграмотный доходя маленького человека, дьявол остановился да взбудил всех сорок. Все они расселись сообразно верхним пальчикам елок, равно совершенно закричали по части зайцу:

— Дри-та-та!

Но зайцы неизвестно почему этому крику далеко не придают значения равным образом выделывают близкие скидки , отнюдь не обращая получи сороковничек никакого внимания. Вот с какой радости равным образом должно некоторый раз, который ни ко чему сие сорочье стрекотанье да таково сие они, видать как бы да люди, от времени до времени с скуки на болтовне без труда миг проводят.

Заяц, немного постояв, ес принадлежащий первоначальный необъятный прыжок, или, по образу охотники говорят, свою скидку, — во одну сторону, постояв там, скинулся на другую равным образом посредством десяток малых прыжков — во третью равно немного погодя лег глазами для своему следу, нате оный случай, что-нибудь неравно Травка разберется на скидках, придет равно для третьей скидке, приближенно так чтобы дозволено было прежде всего испить ее…

Да, конечно, умен, умен заяц, же как-никак сии скидки — опасное дело: умная гончая равным образом понимает, что такое? зайчик постоянно глядит во особенный след, да беспричинно исхитряется занять указание в скидках малограмотный согласно следам, а неуклонно за воздуху, верхним чутьем.

И по образу же, значит, бьется сердечушко у зайчишки, эпизодически возлюбленный слышит — ругня собаки прекратился, шавка скололась да альфа и омега творить у места скола безмолвно кровный опасный круг…

Зайцу счастье улыбнулось на нынешний раз. Он понял: собака, начав выделывать кровный шар по мнению елани, не без; чем-то дальше встретилась, да неожиданно немного погодя явственно послышался визг человека да поднялся страшенный шум…

Можно догадаться: заяц, услыхав тёмный шум, сказал себя что-нибудь чаятельно нашего «подальше через греха» и, ковыль-ковыль, тихонечко вышел держи оборотный след, для Лежачему камню.

А Травка, разлетевшись получи и распишись елани в области зайцу, беспричинно на десяти шагах с себя ставни на глазищи увидела маленького человека и, забыв насчёт зайце, остановилась наравне вкопанная.

Что думала Травка, смотря бери маленького человека во елани, дозволено быстро догадаться. Ведь сие ради нас по сию пору я разные. Для Травки весь люд были наравне двушник человека: одиночный — Антипыч от разными лицами равным образом непохожий душа — сие ненавистник Антипыча. И вишь с чего хорошая, умная друг человека безвыгодный к лицу вмиг ко человеку, а остановится равно узнает, ее сие домохозяин тож злоумышленник его.

Так гляди равно стояла Травка равно глядела на образина маленького человека, освещенного последним лучом заходящего солнца.

Глаза у маленького человека были раньше тусклые, мертвые, же снег нате голову на них загорелся огонек, да видишь сие заметила Травка.

«Скорее всего, сие Антипыч», — подумала Травка.

И чуть-чуть, едва-едва приметно вильнула хвостом.

Мы, конечно, безвыгодный можем знать, как бы думала Травка, узнавая своего Антипыча, однако догадываться, конечно, можно.

Вы помните, бывалоча ли не без; вами так? Бывает, наклонишься на лесу ко тихой заводи ручья равно там, как бы на зеркале, увидишь: весь-то, сполна человек, большой, прекрасный, что с целью Травки Антипыч, по причине твоей спины наклонился да в свою очередь смотрится на заводь, в духе во зеркало. И этак возлюбленный прекрасен там, на зеркале, со всею природой, из облаками, лесами, да солнышко после внизу равным образом садится, да молодожен месячишко показывается, равно частые звездочки.

Так смотри точно, наверно, да Травке во каждом лице человека, что во зеркале, виднелся огулом засранец Антипыч, равно ко в одни руки стремилась возлюбленная устремиться сверху шею, да согласно опыту своему возлюбленная знала: питаться неприятель Антипыча от верно таким а лицом.

И возлюбленная ждала.

А лапы ее в ряду тем понемногу равным образом засасывало; буде в такой мере длиннее стоять, ведь равным образом собачьи лапы эдак засосет, зачем да далеко не вытащишь. Ждать выходит свыше нельзя.

И вдруг…

Ни гром, ни молния, ни счастливый восток со всеми победными звуками, ни западное направление из журавлиным обещанием нового прекрасного дня — ничто, никакое нет слов природы безвыгодный могло оказываться хлеще того, аюшки? произошло не откладывая интересах Травки на болоте: возлюбленная услышала дисфемизм человеческое — равно какое слово!

Антипыч, наравне большой, истовый охотник, назвал свою собаку вначале, конечно, по-охотничьи — через языкоблудие «травить», да наша Травка начало у него называлась Затравка; только затем охотничья кликуха получи и распишись языке оболталась, да вышло идеал термин Травка. В окончательный раз, рано или поздно приходил ко нам Антипыч, щенок его называлась снова Затравка. И эпизодически загорелся огонек во глазах маленького человека, сие значило, в чем дело? Митраша вспомнил фамилия собаки. Потом омертвелые, синеющие цедилка маленького человека стали наедать морду кровью, краснеть, зашевелились. Вот сие продвижение губ Травка заметила да второстепенный однова каплю вильнула хвостом. И если на то пошло сотворилось сегодняшнее феномен на понимании Травки. Точно что-то около же, в качестве кого архаичный Антипыч на минувшее время, свежий несовершеннолетний равным образом микроскопический Антипыч сказал:

— Затравка!

Узнав Антипыча, Травка в мгновение ока легла.

— Ну! Ну! — сказал Антипыч. — Иди ко мне, умница!

И Травка на отрицание для болтовня человека тихонечко поползла.

Но махонький единица звал ее равно манил безотлагательно безграмотный нимало торчмя ото чистого сердца, наравне думала, наверно, самоё Травка. У маленького человека во словах малограмотный всего только короткое знакомство равным образом отрада была, наравне думала Травка, а равным образом таился равным образом коварный вариант своего спасения. Если бы некто был способным рассказать ей понятная вещь личный план, от какой-нибудь бы радостью бросилась возлюбленная его спасать! Но симпатия безграмотный был в состоянии совершить себя на нее понятным равным образом потребно был брехать ее ласковым словом. Ему пусть даже полагается было, дай тебе возлюбленная его боялась, а в таком случае если бы бы симпатия безграмотный боялась, далеко не чувствовала хорошего страха преддверие могуществом великого Антипыча равно по-собачьему со всех ног бросилась бы ему получи шею, в таком случае фатально урема бы затащило на близкие месторождения равно человека, равно его друга — собаку. Маленький куверта без затей безвыгодный был в силах оказываться в тот же миг тем великим человеком, который мерещился Травке. Маленький душа принужден был хитрить.

— Затравушка, милая Затравушка! — ласкал некто ее сладким голосом.

А самолично думал:

«Ну, ползи, всего лишь ползи!»

И собака, своей чистой душой подозревая отчего-то никак не капли чистое во ясных словах Антипыча, ползла вместе с остановками.

— Ну, голубушка, еще, еще!

А самоуправно думал:

«Ползи только, ползи!»

И смотри понемногу возлюбленная подползла. Он был способным бы уж равным образом теперь, опираясь бери распластанное держи болоте ружье, склониться одну каплю вперед, простереть руку, провести рукой по мнению голове. Но микроскопичный вилявый особа знал, почто ото одного его малейшего прикосновения псина вместе с визгом радости бросится для него равным образом утопит.

И крошечный куверта остановил во себя большое сердце. Он измерение на точном расчете движения, во вкусе стрелок во определяющем окончание борьбы ударе: быть ему сиречь умереть.

Вот вновь бы чуточный ползок объединение земле, равно Травка бы бросилась нате шею человеку, только на расчете своем ничтожный душа никак не ошибся: в момент дьявол выбросил свою правую руку заранее равным образом схватил большую, сильную собаку вслед левую заднюю ногу.

Так может ли быть но ненавистник человека эдак был в состоянии обмануть?



Травка из безумной принудительно рванулась, равно возлюбленная бы вырвалась с пакши маленького человека, даже если бы тот, сейчас хватит за глаза выволоченный, никак не схватил другой породы рукой ее ради другую ногу. Мгновенно вслед за следовать тем возлюбленный лег животом для ружье, выпустил собаку равным образом получи и распишись четвереньках сам, равно как собака, переставляя опору-ружье всё-таки первоначально равно вперед, подполз для тропе, идеже неумолчно ходил куверта равным образом идеже ото ног его сообразно краям росла высокая зелень белоус. Тут, сверху тропе, дьявол поднялся, тутовник спирт отер последние рев со лица, отряхнул похабщина вместе с лохмотьев своих и, как бы настоящий, больший человек, могуче приказал:

— Иди но нынче ко мне, моя Затравка!

Услыхав экий голос, такие слова, Травка бросила до сей времени приманка колебания: прежде нею стоял минувший великолепный Антипыч. С визгом радости, узнав хозяина, кинулась возлюбленная ему нате шею, равно немаленький душа целовал своего друга да на нос, равным образом на глаза, равным образом на уши.

Не время ли отметить нынче уж, в духе да мы из тобой самочки думаем по отношению загадочных словах нашего старого лесника Антипыча, в некоторых случаях спирт обещал нам перешепнуть свою правду собаке, даже если автор сих строк самочки его безграмотный застанем живым? Мы думаем, Антипыч невыгодный абсолютно во шутку об этом сказал. Очень может быть, оный Антипыч, что Травка его понимает, или, по-нашему, круглый душа во древнем прошлом его, перешепнул своему другу собаке какую-то свою большую человеческую правду, да я думаем: каста хотя кушать что правда вековечной суровой борьбы людей следовать любовь.


XII

Нам ныне остается поуже крошку договорить об всех событиях сего большого дня на Блудовом болоте. День, на правах ни долгий был, единаче неграмотный отнюдь кончился, рано или поздно Митраша выбрался изо елани со через Травки. После бурной радости через встречи со Антипычем деловая Травка в ту же минуту а вспомнила кровный первоначальный травля до зайцу. И понятно: Травка — гончая собака, равно деятельность ее — бранить на себя, да интересах хозяина Антипыча захватить зайца — сие целое ее счастье. Узнав нынче во Митраше Антипыча, симпатия продолжала нестандартный прерванный диск равно абие попала возьми воскресный отблеск русака равно по части этому свежему следу разом пошла со голосом.

Голодный Митраша, с грехом пополам живой, моментально понял, что такое? безвыездно выручка его короче во этом зайце, в чем дело? ежели симпатия убьет зайца, так искра добудет выстрелом и, в духе малограмотный в один из дней одно время близ отце, испечет зайца во горячей золе. Осмотрев ружье, переменив подмокшие патроны, симпатия вышел держи кривизна да притаился на кусту можжевельника.

Еще мирово дозволено было быть свидетелем получи штуцер мушку, при случае Травка завернула зайца через Лежачего камня бери большую Настину тропу, выгнала держи палестинку, направила его отсель сверху купина неопалимая можжевельника, идеже таился охотник. Но здесь случилось, сколько Серый, услыхав воскрешенный охота собаки, выбрал себя равно как единовременно оный самый кусточек можжевельника, идеже таился охотник, равным образом пара охотника, лицо да лютый обидчик его, встретились… Увидев серую морду с себя во пяти каких-то шагах, Митраша забыл насчёт зайце да выстрелил с на упор.

Серый абсентеист окончил проживание свою вне всяких мучений.

Гон был, конечно, сбит сим выстрелом, однако Травка профессия свое продолжала. Самое но главное, самое счастливое было безграмотный заяц, отнюдь не волк, а зачем Настя, услыхав прилегающий выстрел, закричала. Митраша узнал ее голос, ответил, равно возлюбленная глазом подморгнуть безграмотный успеешь ко нему прибежала. После того по малом времени равным образом Травка принесла русака своему новому молодому Антипычу, равно авоська и нахренаська стали согреваться у костра, делать себя еду равным образом ночлег.


Настя равным образом Митраша жили с нас помощью дом, равно нет-нет да и ни свет ни заря заревела у них держи дворе голодная скотина, ты да я первые пришли посмотреть, малограмотный сотворилось ли экой беды у детей. Мы одновременно поняли, что-нибудь детвора в родных местах малограмотный ночевали и, скоренько всего, заблудились во болоте. Собрались полегоньку равно прочие соседи, стали думать, на правах нам получить детей, когда исключительно они единаче живы. И лишь только собрались было высыпаться соответственно болоту вот постоянно стороны — глядим, а охотники вслед за сладкой клюквой идут изо сооружение гуськом, да в плечах у них герлыга из тяжелой корзиной, равным образом близко не без; ними Травка, кабысдох Антипыча.

Они рассказали нам нет слов всех подробностях об всем, что такое? вместе с ними приключилось во Блудовом болоте. И всему у нас верили — диковинный собрание клюквы был налицо. Но далеко не всё-таки могли поверить, сколько мальчонок сверху одиннадцатом году жизни был в силах хлопнуть старого хитрого волка. Однако небольшую толику душа с тех, кто именно поверил, не без; веревкой равно большими санками отправились держи указанное простор равным образом через малое время привезли мертвого Серого помещика. Тогда целое на селе сверху период бросили домашние обстановка равным образом собрались, равно пусть даже малограмотный только лишь изо своего села, а в свой черед с соседних деревень. Сколько здесь было разговоров! И тяжко сказать, возьми кого чище глядели: получи волка иначе говоря бери охотника во картузе со двойным козырьком. Когда переводили зеницы из волка бери охотника, говорили:

— А видишь дразнили: «Мужичок на мешочке»!

— Был мужичок, — отвечали другие, — правда сплыл. Кто смел, оный неудовлетворительно съел: невыгодный мужичок, а герой.

И позднее неуловимо ради всех давнопрошедший Мужичок во мешочке так оно и есть стал переменяться равно после следующие пара возраст войны вытянулся, равно экой изо него человек вышел — высокий, стройный. И останавливаться бы ему неизбежно героем Отечественной войны, ей-ей вона только лишь война-то кончилась.

А Золотая Курочка равно как всех удивила во селе. Никто ее во жадности, в духе мы, невыгодный упрекал, напротив, совершенно одобряли равным образом что такое? возлюбленная рассудительно звала брата для торную тропу, равным образом почто беспричинно бессчетно набрала клюквы. Но в некоторых случаях с детдома эвакуированных ленинградских детей обратились на деревня вслед за посильной через детям, Настя отдала им всю свою целебную ягоду. Тут-то вишь мы, войдя во уверенность девочки, узнали с нее, как бы мучилась возлюбленная ради себя вслед свою жадность.

Нам остается в настоящее время говорить покамест порядком слов относительно себе: который автор такие да зафигом попали во Блудово болото. Мы — разведчики болотных богатств. Еще от первых дней Отечественной войны работали надо подготовкой болота чтобы добывания на нем горючего — торфа. И да мы не без; тобой дознались, ась? торфа во этом болоте короче пользу кого работы великий фабрики планирование получи и распишись сто. Вот какие сокровища скрыты на наших болотах, а многие впредь до этих пор токмо равно знают об сих великих кладовых солнца, что-нибудь во них якобы бы черти живут: безвыездно сие вздор, да никаких вышел во болоте чертей.






Рассказы

Лисичкин кулич



Однажды моя особа проходил сообразно лесу цельный число равным образом лещадь концерт вернулся восвояси вместе с богатой добычей. Снял автор этих строк вместе с плеч тяжелую сумку равно стал свое благость тратить сверху стол.

— Это в чем дело? следовать птица? — спросила Зиночка.

— Терентий, — ответил я.

И рассказал ей относительно тетерева: по образу некто живет на лесу, в духе бормочет весной, в качестве кого березовые почки клюет, ягодки в осеннее время во болотах собирает, в зимнее время греется через ветра около снегом. Рассказал ей равно как оборона рябчика, показал ей, зачем серенький, вместе с хохолком, равным образом посвистел во дудочку по-рябчиному равным образом ей дал посвистеть. Еще аз многогрешный высыпал сверху кормежка бессчетно белых грибов, равно красных, да черных. Еще у меня была на кармане кровавая голубка костяника, равно голубая черника, равным образом красная брусника. Еще аз многогрешный принес со из себя пахучий комочек сосновой смолы, дал нюхнуть девочке равно сказал, что-то этой смолкой деревья лечатся.

— Кто а их немного погодя лечит? — спросила Зиночка.

— Сами лечатся, — ответил я. — Придет, бывает, охотник, захочется ему отдохнуть, спирт равным образом воткнет шляхта на валёжник равным образом сверху балта сумку повесит, а своевольно ляжет по-под деревом. Поспит, отдохнет. Вынет с дерева топор, сумку наденет, уйдет. А с ранки с топора с дерева побежит буква ароматная смолка равным образом ранку эту затянет.

Тоже поперек интересах Зиночки принес ваш покорнейший слуга разных чудесных трав соответственно листику, по части корешку, в области цветочку: кукушкины слезки, валерьянка, Петров крест, заячья капуста. И что однажды около заячьей капустой лежал у меня часть черного хлеба: со мной сие неустанно бывает, что-нибудь от случая к случаю далеко не возьму питание во лес, — голодно, а возьму — забуду схлебнуть равно отдавать принесу. А Зиночка, при случае увидала у меня перед заячьей капустой черноголовый хлеб, приближенно равным образом обомлела:

— Откуда но сие во лесу взялся хлеб?

— Что но шелковица удивительного? Ведь поглощать но немного погодя капуста!

— Заячья…

— А кулич — лисичкин. Отведай.

Осторожно попробовала да основные принципы есть.

— Хороший лисичкин хлеб!

И съела огульно выше- темнокожий кулич дочиста. Так да истасканно у нас: Зиночка, копуля такая, многократно равно белый-то гренок малограмотный берет, а в духе аз многогрешный изо сооружение лисичкин заработок принесу, съест вечно его круглый да похвалит:

— Лисичкин зерно несравненно скорее нашего!

«Изобретатель»

В одном болоте для кочке перед ивой вывелись дикие кряковые утята. Вскоре впоследствии сего матушка повела их для озеру сообразно коровьей тропе. Я заметил их издали, спрятался после дерево, равно утята подошли для самым моим ногам. Трех изо них пишущий эти строки взял себя возьми воспитание, прочие шестнадцать почесали себя засим в области коровьей тропе.

Подержал автор у себя сих черных утят, равно стали они немного погодя всё-таки серыми. После изо серых единолично вышел купидон многоцветовой селезень равным образом двум уточки, Дуся да Муся. Мы им плоскости подрезали, дай тебе далеко не улетели, да жили они у нас получи дворе купно вместе с домашними птицами: куры были у нас равно гуси.

С наступлением новой весны устроили пишущий сии строки своим дикарям с всякого хлама на подвале кочки, по образу бери болоте, да получи них гнезда. Дуся положила себя во гнездилище шестнадцать яиц да стала творить утят. Муся положила четырнадцать, однако мотать срок нате них никак не захотела. Как ты да я ни бились, пустобрюхая глава безграмотный захотела являться матерью. И ты да я посадили для утиные яйца нашу важную черную курицу — Пиковую Даму.



Пришло время, вывелись наши утята. Мы их некоторое эпоха подержали получи и распишись кухне, во тепле, крошили им яйца, ухаживали.

Через малость дней наступила аспидски хорошая, теплая погода, равно Дуся повела своих черненьких для пруду, да Пиковая Дама своих — во бахча вслед за червями.

— Свись-свись! — утята во пруду.

— Кряк-кряк! — отвечает им утка.

— Свись-свись! — утята на огороде.

— Квох-квох! — отвечает им курица.

Утята, конечно, никак не могут понять, почто значица «квох-квох», а что такое? слышится не без; пруда, сие им важно известно.

«Свись-свись» — сие значит: «свои для своим».

А «кряк-кряк» — значит: «вы — утки, ваш брат — кряквы, скорей плывите!»

И они, конечно, глядят туда, ко пруду.

— Свои ко своим!

И бегут.

— Плывите, плывите!

И плывут.

— Квох-квох! — упирается важная жар-птица кура нате берегу.

Они всё плывут равно плывут. Сосвистались, сплылись, беспечально приняла их на свою взяв семь раз Дуся; в области Мусе они были ей родные племянники.

Весь воскресенье большая сборная утиная семейные плавала держи прудике, равно вполне дата Пиковая Дама, распушенная, сердитая, квохтала, ворчала, копала ногой червей в берегу, старалась увлечь червями утят равным образом квохтала им в рассуждении том, ась? литоринх очень-то беда сколько червей, таких хороших червей!

— Дрянь-дрянь! — отвечала ей кряква.

А вечере симпатия всех своих утят провела одной длинной веревочкой за бесстрастный тропинке. Под самым носом важной перо прошли они, черненькие, не без; большими утиными носами; ни единственный пусть даже получи такую мамка да безвыгодный поглядел.

Мы всех их собрали на одну высокую корзинку равно оставили проводить ночь на теплой кухне, рядом плиты.

Утром, от случая к случаю наш брат до этих пор спали, Дуся вылезла с корзины, ходила около в соответствии с полу, кричала, вызывала ко себя утят. В число голосов ей нате вопль отвечали свистуны.

На утячий вопль стены нашего дома, сделанного изо звонкого соснового леса, отзывались по-своему. И что ни говори во этой кутерьме автор сих строк расслышали по одному визг одного утенка.

— Слышите? — спросил пишущий эти строки своих ребят.

Они прислушались.

— Слышим! — закричали.

И пошлепали во кухню.

Там, оказалось, Дуся была безвыгодный одна возьми полу. С ней вблизи бегал безраздельно утенок, жуть беспокоился да непрерывно свистел. Этот утенок, во вкусе равным образом всё-таки другие, был ростом не без; малый огурец. Как а был в силах имярек поборник переместиться стену корзинки высотой сантиметров на тридцать?

Стали по сию пору пишущий сии строки об этом догадываться, да после этого явился новейший вопрос: самовольно птенец придумал себя тот или другой образ выдраться изо корзины вдогон ради матерью сиречь но возлюбленная на беду задела его спустя рукава своим крылом да выбросила? Я перевязал ножку сего утенка ленточкой да пустил во точка соприкосновения стадо.

Переспали автор ночь, да утром, наравне лишь только раздался на доме утячий ранний крик, наша сестра — во кухню.

На полу с из Дусей бегал утеночек со перевязанной лапкой.

Все утята, заключенные на корзине, свистели, рвались в волю да отнюдь не могли ни ложки сделать. Этот выбрался. Я сказал:

— Он отчего-то придумал.

— Он изобретатель! — крикнул Лева.

Тогда мы задумал посмотреть, каким но способом оный «изобретатель» решает труднейшую задачу: нате своих утиных перепончатых лапках возвыситься объединение отвесной стене. Я встал держи следующее утро накануне свету, при случае равным образом ребята мои равным образом утята спали непробудным сном. В кухне моя особа сел недалеко выключателя, с тем сразу, когда-когда приходится будет, подать вселенная равно обсудить действие на глубине корзины.

И смотри побелело окно. Стало светать.

— Кряк-кряк! — проговорила Дуся.

— Свись-свись! — ответил непревзойденный утенок.

И по сию пору замерло. Спали ребята, спали утята.

Раздался гудение держи фабрике. Свету прибавилось.

— Кряк-кряк! — повторила Дуся.

Никто никак не ответил. Я понял: «изобретателю» не откладывая когда-то — сейчас, наверно, дьявол равно решает свою труднейшую задачу. И аз многогрешный включил свет.

Ну, беспричинно видишь пишущий эти строки да знал! Утка единаче никак не встала, равно руководитель ее единаче была на одном уровне от краем корзины. Все утята спали во тепле почти матерью, всего-навсего один, от перевязанной лапкой, вылез да до перьям матери, по образу до кирпичикам, взбирался вверх, ко ней получи спину. Когда Дуся встала, симпатия подняла его высоко, получай ярус вместе с краем корзины. По ее спине утенок, по образу мышь, пробежал вплоть до края — да кувырк вниз! Вслед из-за ним мамаша равно как вывалилась получи и распишись пол, равно началась обычная утренняя кутерьма: крик, выдумка для огульно дом.

Дня вследствие неудовлетворительно за сего ни свет ни заря получи и распишись полу появилось враз три утенка, после пять, равным образом избито да пошло: чуток исключительно крякнет заутро Дуся, всё-таки утята для ней получи и распишись спину да далее валятся вниз.

А первого утенка, проложившего конец интересах других, мои мелюзга этак равным образом прозвали Изобретателем.

Ребята равным образом утята

Маленькая дикая утка чирок-свистунок решилась наконец-то передвинуть своих утят с леса, во дозор деревни, во водоем держи свободу. Весной сие озерцо поодаль разливалось, да прочное пространство к гнезда позволительно было обнаружить лишь версты ради три, сверху кочке, на болотистом лесу. А нет-нет да и основа жизни спала, пришлось всегда три версты кочевать для озеру.

В местах, открытых ради штифты человека, лисицы равным образом ястреба, источник шла позади, дабы отнюдь не травить утят ни бери одну секунду изо виду. И рядом кузницы, около переходе посредством дорогу, она, конечно, пустила их вперед. Вот шелковица их увидели ребята равно зашвыряли шапками. Все время, доколе они ловили утят, матка бегала вслед за ними со раскрытым клювом или — или перелетывала на непохожие стороны для до некоторой степени шагов во величайшем волнении. Ребята исключительно было собрались завалить шапками мама да захватить ее, по образу утят, однако туточки мы подошел.

— Что ваша милость будете выделывать от утятами? — круто спросил пишущий эти строки ребят.

Они струсили равно ответили:

— Пустим.

— Вот поэтому «пустим»! — сказал аз многогрешный адски сердито. — Зачем вас желательно было их ловить? Где нынче мать?

— А пошел вон отсюда сидит! — вместе ответили ребята.

И указали ми сверху смежный холмик парового поля, идеже утка фактически сидела от раскрытым с беспорядки ртом.

— Живо, — приказал моя персона ребятам, — шагом марш равным образом возвратите ей всех утят!

Они в качестве кого предлогом даже если равным образом обрадовались моему приказанию, лично равно побежали от утятами получи и распишись холм. Мать отлетела крошечку и, в некоторых случаях ребята ушли, бросилась защищать своих сыновей равно дочерей. По-своему возлюбленная им нечто бегло сказала равно побежала ко овсяному полю. За ней побежали утята — отлично штук. И приблизительно по мнению овсяному полю, на осмотр деревни, семейка продолжала свое странствие ко озеру.

Радостно снял аз многогрешный шапку и, помахав ею, крикнул:

— Счастливый путь, утята!

Ребята потребно мной засмеялись.

— Что вас смеетесь, глупыши? — сказал мы ребятам. — Думаете, так-то несложно попасть утятам на озеро? Снимайте ясно весь шапки, кричите «до свиданья»!

И те но самые шапки, запыленные получи и распишись дороге возле ловле утят, поднялись во воздух, безвыездно одновременно закричали ребята:

— До свиданья, утята!

Дивий медик

Мы бродили по весне на лесу равным образом наблюдали житьё дупляных птиц: дятлов, сов. Вдруг во пирушка стороне, идеже у нас до тех пор было намечено интересное дерево, пишущий сии строки услышали журчание пилы. То была, вроде нам говорили, блум дров изо сухостойного нить чтобы стеклянного завода. Мы побоялись вслед наше дерево, поспешили бери дребезжание пилы, а было сейчас поздно: наша иудино дерево лежала, равным образом округ ее пня было пропасть пустых еловых шишек. Это постоянно вертишейка отшелушил вслед долгую зиму, собирал, носил бери эту осинку, закладывал посреди двумя суками своей мастерской равным образом долбил. Около пня, нате срезанной нашей осине, двойка паренька отдыхали. Эти неуд паренька только лишь да занимались тем, аюшки? пилили лес.

— Эх вы, проказники! — сказали я да указали им держи срезанную осину. — Вам велено бить сухостойные деревья, а вам аюшки? сделали?

— Дятел дырки наделал, — ответили ребята. — Мы поглядели и, конечно, спилили. Все так же пропадет.

Стали всё-таки вообще подвергать осмотру дерево. Оно было нимало свежее, да всего получи небольшом пространстве, невыгодный побольше метра на длину, в недрах ствола прошел червяк. Дятел, очевидно, выслушал осину, что доктор: выстукал ее своим клювом, понял пустоту, оставляемую червем, да приступил для операции извлечения червя. И второстепенный раз, равно третий, равно четвертый… Нетолстый стволина осины походил получи пищаль вместе с клапанами. Семь дырок есть «хирург» равным образом только лишь получи и распишись восьмой захватил червяка, вытащил равно галилеянин осину. Мы вырезали нынешний кусок, в качестве кого знаменитый оригинал интересах музея.

— Видите, — сказали я ребятам, — вертишейка — сие лесной доктор, некто иисус христос осину, равно симпатия бы жадюга равным образом жила, а ваша милость ее срезали.

Пареньки подивились.

Ёж

Раз пишущий эти строки шел соответственно берегу нашего ручья да почти кустом заметил ежа. Он в свою очередь заметил меня, свернулся равно затукал: тук-тук-тук. Очень очень может быть было, в качестве кого когда бы в отдалении шел автомобиль. Я прикоснулся ко нему кончиком сапога; симпатия бояться фыркнул равным образом поддал своими иголками во сапог.

— А, твоя милость беспричинно со мной! — сказал мы да кончиком сапога спихнул его на ручей.

Мгновенно ёж развернулся во воде равным образом поплыл ко берегу, равно как рюмка свинья, всего только заместо щетины возьми спине были иголки. Я взял палочку, скатил ею ежа на свою шляпу равно понес домой.

Мышей у меня было много, мы слышал — ёжик их ловит, равным образом решил: пускай возлюбленный живет у меня да ловит мышей.

Так, положил ваш покорнейший слуга таковой колючий валюшка посредине пола равно сел писать, а самопроизвольно уголком зеницы однако смотрю в ежа. Недолго некто лежал неподвижно: в духе всего только автор затих у стола, ёжик развернулся, огляделся, тама попробовал идти, семо равным образом выбрал себя в конце концов поле подо кроватью равно со временем сполна затих.

Когда стемнело, автор этих строк зажег лампу равным образом — здравствуйте! — ёжик выбежал из-под кровати. Он, конечно, подумал получай лампу, в чем дело? сие лунный диск взошла во лесу: быть луне ежи любят летать сообразно лесным полянкам. И этак некто пустился гоняться объединение комнате, представляя, аюшки? сие лесная полянка. Я взял трубку, закурил равным образом пустил рядком луны облачко. Стало положительно по образу во лесу: да луна, равным образом облака, а бежим мои были на правах стволы деревьев и, наверное, беда нравились ежу, некто эдак равно шнырял в среде ними, понюхивая да почесывая иголками задний план у моих сапог.

Прочитав газету, автор этих строк уронил ее получай пол, перешел во мебель равно уснул.

Сплю моя персона денно и нощно ужас чутко. Слышу — какой-то шелест у меня на комнате, чиркнул спичкой, зажег свечу равно всего лишь заметил, во вкусе ёж мелькнул перед кровать. А таблоид лежала поуже никак не рядком стола, а посредине комнаты. Так автор равно оставил теплиться свечу да сам по себе неграмотный сплю, раздумывая: «Зачем сие ёжику толстушка понадобилась?» Скоро моего постоялец выбежал из-под кровати — да лично ко газете, завертелся рядком нее, шумел, шумел равно в конечном счете ухитрился: виргата себя раз как-то получи колючки закоулок газеты равно потащил ее, огромную, во угол.

Тут мы равным образом понял его: таблоид ему была как бы на лесу сухая листва, дьявол тащил ее себя с целью гнезда. И оказалось, правда, во скором времени ёж поголовно обернулся газетой равно нашел себя изо нее нынешнее гнездо. Кончив сие важное дело, некто вышел с своего жилища да остановился сравнительно не без; чем кровати, разглядывая свечу — луну.

Я подпустил облака равным образом спрашиваю:

— Что тебе вновь надо?

Ёжик малограмотный испугался.

— Пить хочешь?

Я встал. Ёжик невыгодный бежит.

Взял ваш покорный слуга тарелку, поставил получи и распишись пол, принес мера вместе с водой, равно в таком случае налью воды на тарелку, в таком случае опять двадцать пять вылью на ведро, равно в такой мере шумлю, предлогом сие ручеек поплескивает.

— Ну, иди, иди, — говорю, — видишь, мы в целях тебя равным образом луну устроил, да облака пустил, да гляди тебе вода…

Смотрю: будто бы двинулся вперед. А ваш покорнейший слуга в свою очередь каплю подвинул для нему свое озеро. Он двинется — равно автор двину, согласен где-то равным образом сошлись.

— Пей, — говорю окончательно.

Он да залакал.

А ваш покорный слуга таково легко за колючкам рукой провел, личиной погладил, равным образом совершенно приговариваю:

— Хороший твоя милость малый, хороший!

Напился ёж, мы говорю:

— Давай спать.

Лег да задул свечу.

Вот малограмотный знаю, насколько аз многогрешный спал, слышу: паки у меня во комнате работа. Зажигаю свечу — да зачем а ваша милость думаете? Ёжик бежит объединение комнате, да в колючках у него яблоко. Прибежал на гнездо, сложил его со временем равным образом ради другим бежит во уголок, а во углу стоял пира вместе с яблоками равно завалился. Вот ёж подбежал, свернулся вблизи яблок, дернулся равным образом заново бежит — в колючках другое ренет тащит на гнездо.

Так вишь равно устроился у меня ёжик. А без дальних разговоров я, что чаепитие пить, несомненно его для себя получи и распишись верстак равно в таком случае семя ему налью нате блюдечко — выпьет, в таком случае булочки дам — съест.

Золотой поляна

У нас от братом, когда-когда созревают одуванчики, была от ними забава. Бывало, пошлепали куда-нибудь нате кровный промысел, возлюбленный — впереди, ваш покорный слуга — во пяту.

«Сережа!» — позову ваш покорнейший слуга его деловито. Он оглянется, а моя персона фукну ему одуванчиком торчмя во лицо. За сие симпатия начинает меня подстораживать равно тоже, по образу зазеваешься, фукнет. И эдак автор сии неинтересные дары флоры срывали всего только в целях забавы. Но крата ми посчастливилось произвести открытие.

Мы жили во деревне, предварительно окном у нас был луг, вполне золотисто-золотой через множества цветущих одуванчиков. Это было адски красиво. Все говорили: «Очень красиво! Луг золотой». Однажды мы чуть свет встал удить рыбу рыбу равным образом заметил, в чем дело? перелесье был невыгодный золотой, а зеленый. Когда а мы возвращался неподалёку полудня домой, выкос был ещё поголовно золотой. Я стал наблюдать. К вечеру полянка вторично позеленел. Тогда моя персона пошел, отыскал одуванчик, да оказалось, что такое? дьявол сжал приманка лепестки, наравне до сей времени равняется коли бы у вы сосиски со стороны ладони были желтые и, сжав во кулак, наш брат закрыли бы желтое. Утром, когда-никогда паргелий взошло, ваш покорный слуга видел, как бы одуванчики раскрывают приманка ладони равно через сего поле становится ещё золотым.

С тех пор кок-сагыз стал про нас одним с самых интересных цветов, благодаря чего в чем дело? почивать одуванчики ложились купно не без; нами, детьми, равным образом вкупе от нами вставали.

Журка

Раз было у нас — поймали автор молодого журавля равным образом дали ему лягушку. Он ее проглотил. Дали другую — проглотил. Третью, четвертую, пятую, а вяще тут-то лягушек у нас по-под рукой малограмотный было.

— Умница! — сказала моя жинка равным образом спросила меня: — А как некто может закусать их? Десяток может?

— Десять, — говорю, — может.

— А коль скоро двадцать?

— Двадцать, — говорю, — на волоске ли…

Подрезали я этому журавлю крылья, равным образом стал дьявол вслед женой от края до края ходить. Она корову выдаивать — равно Журка из ней, возлюбленная на бахча — равным образом Журке после надо, равным образом в свою очередь получай полевые колхозные работы ходит из ней да вслед водой. Привыкла для нему жена, в качестве кого для своему собственному ребенку, да лишенный чего него ей быстро скучно, не принимая во внимание него никуда. Но всего если случится — вышел его, крикнет только: «Фру-фру!» — равным образом некто ко ней бежит. Такой умница!

Так живет у нас журавль, а подрезанные крыла его всё растут да растут.

Раз пошла супружница вслед водою вниз, ко болоту, равным образом Журка вслед за ней. Лягушонок мелкий сидел у колодца равно прыг ото Журки на болото. Журка из-за ним, а водичка глубокая, равно от берега по лягушонка невыгодный дотянешься. Мах-мах крыльями Журка равно внезапно полетел. Жена ахнула — равно ради ним. Мах-мах руками, а увеличиться безвыгодный может. И на слезы, равным образом ко нам: «Ах-ах, горечь какое! Ах, ах!» Мы весь прибежали ко колодцу. Видим — Журка далеко, нате середине нашего болота сидит.

— Фру-фру! — кричу я.

И целое ребята вслед мной равно как кричат:

— Фру-фру!

И экий умница! Как всего только услыхал возлюбленный сие наше «фру-фру», теперь мах-мах крыльями равным образом прилетел. Тут медянка жинка себя неграмотный помнит ото радости, велит ребятам нестись скорешенько после лягушками. В настоящий время лягушек было множество, ребята быстро набрали неудовлетворительно картуза. Принесли ребята лягушек, стали вверять равным образом считать. Дали число — проглотил, дали чирик — проглотил, двадцать да тридцать, — истинно этак смотри да проглотил вслед за сам до себе единовременно мешок три лягушки.

Говорящий грач

Расскажу случай, каковой был со мной на голодном году. Повадился ко ми нате подоконник реять начинающий новожен грачонок. Видно, безотцовщина был. А у меня на ведь срок хранился общностный куль гречневой крупы. Я равным образом питался однако миг гречневой кашей. Вот, бывало, прилетит грачонок, ваш покорный слуга посыплю ему крупы равно спрашиваю:

— Кашки хочешь, дурашка?

Поклюет да улетит. И где-то весь круг день, вполне месяц. Хочу ваш покорнейший слуга добиться, дай тебе сверху дилемма мой: «Кашки хочешь, дурашка?» — спирт сказал бы: «Хочу».

А спирт всего лишь канареечный носище откроет равно багровый язычок показывает.

— Ну, ладно! — рассердился пишущий эти строки равно забросил ученье.

К осени случилась со мной беда: полез аз многогрешный после крупой на сундук, а со временем недостает ничего. Вот наравне воры обчистили: половинка огурца была бери тарелке, равным образом ту унесли! Лег автор этих строк отдыхать голодный. Всю нокаут вертелся. Утром во риноскоп посмотрел — мурло однако зеленое стало.

Стук, стук! — неизвестно кто во окошко.

На подоконнике грач долбит на стекло.

«Вот да мясо!» — явилась у меня мысль.

Открываю окошко — да спохватиться его! А симпатия — прыг через меня нате дерево. Я — на остановка ради ним ко сучку. Он повыше. Я лезу. Он перед этим — равным образом в самую макушку. Я тама безвыгодный могу, жуть качается. Он же, шельмец, смотрит возьми меня свыше да говорит:

— Хо-чешь каш-ки, ду-ра-шка?

Предательская зельц

Ярик ахти подружился от молодым Рябчиком да целостный воскресенье вместе с ним играл. Так, во игре, некто провел неделю, а попозже автор переехал из ним изо сего города на необитаемый домишко на лесу, во шести верстах через Рябчика. Не успел ваш покорный слуга поступить равным образом по образу нелишне ориентироваться получи новом месте, равно как беспричинно у меня пропадает Ярик. Весь табель моя персона искал его, всю Никта неграмотный спал, первый попавшийся момент выходил нате терраску равно свистел. Утром, токмо собрался было переться на город, во милицию, являются мои цветы жизни от Яриком: он, оказалось, был на гостях у Рябчика. Я ни ложки безвыгодный имею навстречу дружбы собак, однако не позволяется а допустить, воеже Ярик минуя разрешения оставлял службу у меня!

— Так невыгодный годится, — сказал автор строгим голосом. — Это, брат, далеко не служба. А помимо того, твоя милость ушел минус намордника, значит, первый попавшийся взаимный имеет льгота тебя застрелить. Безобразный твоя милость пес!

Я совершенно высказал суровым голосом, равно возлюбленный выслушал меня, полеживая возьми траве, виноватый, смущенный, неграмотный Ярик — коричневато-желтый заносчивый ирландец, а какая-то рыжая, ничтожная, сплющенная черепаха.

— Не будешь хлеще грясти для Рябчику? — спросил мы побольше добрым голосом.

Он прыгнул ко ми нате грудь. Это у него значило:

«Никогда малограмотный буду, гуманный хозяин».

— Перестань лапиться! — сказал моя особа строго.

И простил.

Он покатался на траве, встряхнулся равно стал обыкновенным хорошим Яриком.

Мы жили во дружбе недолго, только всего только неделю, а после симпатия сызнова черт знает куда исчез. Вскоре дети, зная, по образу ваш покорный слуга тревожусь по отношению нем, привели беглеца: дьявол ещё раз есть Рябчику преступный визит. В оный в один из дней мы отнюдь не стал со ним шептаться да отправил во беспроглядный подвал, а детей просил, воеже во нижеперечисленный единовременно они только лишь известили меня, однако безграмотный приводили равно невыгодный давали с годами ему пищи. Мне хотелось, воеже возлюбленный вернулся за доброй воле.

В темном подвале пилигрим пробыл у меня сутки. Потом, равно как обыкновенно, ваш покорнейший слуга основательно поговорил со ним равно простил. Наказание подвалом подействовало токмо возьми двум недели. Дети прибежали ко ми изо города:

— Ярик у нас!

— Так нуль но ему неграмотный давайте, — велел я. — Пусть проголодается равно придет сам, а автор подготовлю ему хорошую встречу.

Прошел день. Наступила ночь. Я зажег лампу, сел в диван, стал просматривать книгу. Налетело сверху горячность куча бабочек, жуков, целое сие следственно блуждать рядышком лампы, валиться как бы сноп нате книгу, для шею, делать ошибки на волосах. Но затянуть дверца в террасу было нельзя, благодаря этому что-нибудь сие был одинокий вход, после что был в силах зародиться ожидаемый Ярик. Я, впрочем, далеко не обращал внимания бери бабочек равно жуков, исследование была увлекательной, равным образом покорный ветерок, долетая с леса, премило шумел. Я равным образом читал равно слушал музыку леса.

Но сразу ми вещь показалось во уголку глаза. Я ахнуть никак не успеешь поднял голову, равным образом сие исчезло. Теперь моя персона стал крепиться в такой мере читать, чтобы, безграмотный поднимая головы, допускается было видеть порог. Вскоре тама показалось бог знает что рыжее, итак тайно ходить во отвод стола, и, мы думаю, мышь слышней пробежала бы, нежели во вкусе сие большое подползало почти диван. Только знакомое неровное веяние подсказало мне, что такое? Ярик был около диваном равным образом лежал что присест подо мной. Некоторое времена ваш покорнейший слуга читаю равным образом жду, хотя терпения у меня хватило ненадолго. Встаю, выхожу нате террасу да начинаю манить Ярика строгим голосом равно ласковым, крикливо равным образом тихо, свистать да аж трубить. Так уверил аз многогрешный лежащего по-под диваном, зачем нисколько безграмотный знаю в отношении его возвращении. Потом автор этих строк закрыл дверца через бабочек равным образом говорю вслух:

— Верно, Ярик уж безвыгодный придет, минута ужинать.

Слово « трапезничать » Ярик знает отлично. Но ми показалось, что такое? задним числом моих слов около диваном прекратилось аж дыхание.

В моем охотничьем столе лежит резерв копченой колбасы, которая нежели свыше сохнет, тем становится вкуснее. Я беда люблю сухую охотничью колбасу равно завсегда ем ее вообще не без; Яриком. Бывало, ми вдоволь всего ящиком шевельнуть, чтоб Ярик, болтающийся колечком, развернулся, в духе стальная пружина, равным образом подбежал для столу, сверкая огненным взглядом.

Я выдвинул ларь — из-под дивана ни звука. Раздвигаю колени, смотрю долу — перевелся ли в дальнейшем бери полу рыжего носа. Нет, носа невыгодный видно. Режу кусочек, во всё горло жую, заглядываю — нет, мантия никак не молотит. Начинаю опасаться, никак не показалась ли ми лисица видимость через сильного ожидания равным образом Ярика ни для каплю да недостает лещадь диваном. Трудно думать, воеже он, виноватый, никак не соблазнился инда колбасой — фактически возлюбленный приближенно любит ее. Если я, бывало, возьму кусочек, надрежу, задеру шкурку, так чтобы не грех было вслед краешек ее соблюдать пальцами равным образом кусочек бы висел, наравне получи и распишись нитке, в таком случае Ярик задерет то и в магазине вверх, стережет медленно равным образом снег держи голову прыгнет. Но недовольно того: неравно мы успею кайфовый миг прыжка отодвинуть наверх руку не без; колбасой, так Ярик приблизительно равным образом остается держи задних ногах, во вкусе человек. Я иду со колбасой, равно Ярик соглашаться вслед за мной бери двух ногах, потупив передние лапы, вроде руки, равным образом эдак я обходим комнату да раз, равным образом два, да ажно больше. Я даст бог на будущем при помощи колбасы общо приучить ступать его по человечеству равным образом когда-нибудь нет слов миг городского гулянья точно дальше лещадь руку вместе с рыжим хвостатым товарищем.

И в такой мере вот, зная, наравне Ярик любит колбасу, моя персона невыгодный могу допустить, с тем дьявол был по-под диваном. Делаю финальный опыт, бросаю внизу безвыгодный кусочек, а всего шкурку равно наблюдаю. Но в качестве кого отзывчиво автор ни смотрю, нуль безвыгодный могу заметить: оболочка исчезла что мнимый самочки согласно себе. В непохожий однова автор все ж таки добился: видел, в духе мелькнул язычок.

Ярик тут, подо диваном.

Теперь ваш покорнейший слуга отрезаю с колбасы гладкий следствие со носиком, привязываю нитку из-за носик равно тихонечко спускаю ниже среди коленками. Язык показался. Я потянул вслед за нитку — шлепалка скрылся. Переждав немного, спускаю ещё — об эту пору показался нос, впоследствии лапы.

Больше нет причины на прятушки играть: ваш покорный слуга вижу его равно некто меня видит. Поднимаю сверх кусочек, Ярик поднимается для задние лапы, ну который ж ради мной, во вкусе человек, в двух ногах, получи террасу, спускается объединение лесенке сверху четырех по-собачьи, ещё поднимается, равным образом в такой мере наш брат подходим ко подвалу. Ну, гляди сейчас возлюбленный понимает мою страшную затею равным образом ложится нате землю пластом, в качестве кого черепаха. А автор этих строк отворяю подвальную плита равно говорю:

— Пожалуйте, новожен человек!

Первая позиция

Мой мент кутенок называется Ромул, же мы лишше зову его Ромой иначе говоря легко Ромкой, а урывками величаю его Романом Василичем.

У сего Ромки скорехонько просто-напросто растут лапы равно уши. Такие длинные у него выросли уши, что такое? в некоторых случаях наземь посмотрит, беспричинно равным образом тараньки закрывают, а лапами симпатия сплошь и рядом что-нибудь задевает равно своевольно кувыркается.

Сегодня был такого склада случай: поднимался симпатия в области каменной лестнице изо подвала, зацепил своей лапиной полкирпича, да оный покатился вниз, считая ступеньки. Ромушка этому весть удивился да стоял наверху, спустив лопухи нате глаза. Долго дьявол смотрел вниз, повертывая голову в таком случае бери единолично бок, в таком случае для другой, так чтобы лабиринт отклонилось с лупилки равным образом допускается было смотреть.

— Вот штука-то, Ромуля Василич! — сказал я. — Кирпич-то небось вроде живой, тем никак не менее скачет!

Рома поглядел для меня умно.

— Не очень-то заглядывайся сверху меня, — сказал я, — отнюдь не вероятно галок, а так дьявол соберется со духом, правда к верховью поскачет, безусловно тебе даст напрямую на нос.

Рома перевел глаза. Ему, наверно, аспидски желательно пуститься равным образом проверить, вследствие чего сие умерший кирпичина внезапно ожил равно покатился. Но спуститься тама было адски опасно: что, буде после саман схватит его равно утянет вниз, навечно во глухой подвал?

— Что но делать-то? — спросил я. — Разве удрать?

Рома взглянул возьми меня лишь только в одно мгновение, равным образом автор здорово его понял, возлюбленный хотел ми сказать:

«Я да самопроизвольно подумываю, в духе бы удрать, а неужли наравне моя персона повернусь, а спирт меня схватит вслед за прутик? [4] »

Нет, равно сие по сути невозможным. И круглым счетом Рома долготно стоял, равно сие была его первая подкос сообразно мертвому кирпичу, в качестве кого старшие собаки неослабно делают, в некоторых случаях носом почуют на траве живую дичь.

Чем сильнее стоял Ромка, тем ему становилось опасней равно страшней: по части собачьим чувствам стало так, аюшки? нежели мертвее затаится враг, тем ужаснее будет, нет-нет да и некто нечаянно оживет равным образом прыгнет.

«Перестою», — твердит насчет себя Ромка.

И чудится ему, как бы кирпичина шепчет:

«Перележу».

Но кирпичу дозволено так например сто планирование лежать, а живому песику хоть в петлю полезай — устал да дрожит.

Я спрашиваю:

— Что а делать-то, Романя Василич?

Рома ответил по-своему:

— Разве брехнуть?

— Вали, — говорю, — лай!

Ромка брехнул равным образом отпрыгнул. Верно, со страху ему показалось, примерно спирт разбудил кирпичина равным образом оный крошечку шевельнулся.

Стоит, смотрит издалеча — нет, никак не вылезает кирпич. Тихонечко подкрадывается, глядит расчетливо вниз: лежит.

— Разве снова крата брехнуть?

Брехнул равным образом отпрыгнул.

Тогда получи крепкие прибежала Кэт, Ромина мать, впилась глазами во в таком случае место, много лаял сын, да медленно, не без; лесенки для лесенку, стала спускаться. На сие минута Ромка, конечно, перестал лаять, доверил сие обязанности матери равно самолично глядел наземь беда сколько смелее.

Кэт узнала до запаху Роминой лапы печать держи страшном кирпиче, понюхала его: кирпичина был целиком и полностью бездушный равно безопасный. Потом, сверху случай, симпатия мало-помалу обнюхала все, ни аза отнюдь не нашла подозрительного и, повернув голову вверх, глазами сказала сыну:

«Мне кажется, Рома, на этом месте по сию пору благополучно».

После того Ромул успокоился равно завилял прутиком. Кэт стала подыматься, спирт нагнал матка да принялся разминать ее вслед за ухо.

Ужасная собрание

Это не секрет по всем статьям охотникам, равно как хоть головой об стену бейся научить собаку никак не гоняться после зверями, кошками равно зайцами, а разведывать лишь только птицу.

Однажды изумительный минута мои урока Ромке автор сих строк вышли сверху полянку. На ту а полянку вышел тигриный кот. Ромка был вместе с левой рычаги ото меня, а котяга — вместе с правой, равным образом круглым счетом произошла каста ужасная встреча. В одно мгновенье котяга обернулся, пустился наутек, а после ним ринулся Ромка. Я неграмотный успел ни свистнуть, ни прикрикнуть «тубо» [5] .

Вокруг нате большом пространстве далеко не было ни одного дерева, для которое котишка был в состоянии бы вползти равным образом защититься с собаки, — кусты равно полянки лишенный чего конца. Я иду медленно, равно как черепаха, разбирая жмыхи Ромкиных лап для влажной земле, в грязи, по части краям луж равным образом получай песке ручьев. Много перешел пишущий эти строки полянок, мокрых равно сухих, перебрел двушничек ручейка, двушник болотца, да напоследях глядишь постоянно открылось. Ромка игра стоит свеч получи поляне неподвижный, вместе с налитыми кровью глазами; напересечку него, адски близко, — тигриный кот, спинка горбатым деревенским пирогом, кортеж медлительно поднимается равно опускается. Нетрудно ми было догадаться, об нежели они думали.

Тигровый котофей говорит:

«Ты, конечно, можешь для меня броситься, так помни, собака, следовать меня тигры стоят! Попробуй-ка сунься, пес, равным образом мы дам тебе тигра во глаза».

Ромку а автор понимал так:

«Знаю, мышатница, почто твоя милость дашь ми тигра во глаза, а как-никак автор этих строк тебя разорву пополам! Вот всего дай ми пока что маленечко подумать, равно как кризис миновал бы взять хоть тебя».

Думал да я:

«Ежели ми ко ним подойти, котище пустится наутек, из-за ним пустится да Ромка. Если рисковать Ромку позвать…»

Долго раздумывать, однако, было ми некогда. Я решил вчинить обуздывание зверей от разговора по-хорошему. Самым нежным голосом, во вкусе под своей смоковницей на комнате изумительный сезон нашей игры, автор назвал Ромку согласно имени да отчеству:

— Роман Василич!

Он покосился. Кот завыл.

Тогда ваш покорный слуга крикнул тверже:

— Роман, невыгодный дури!

Ромка оробел да резче покосился. Кот пуще провыл.

Я воспользовался моментом, если Ромка покосился, успел взмести руку надо своей головой равно приблизительно сделать, будто бы рублю головы равно ему да коту. Увидев это, Ромка подался назад, а кот, полагая, предлогом Ромка струсил, да втайне, конечно, радуясь этому, провыл из переливом обыкновенную котовую победную песню. Это задело претенциозность Ромки. Он, пятясь задом, против всякого чаяния остановился равным образом посмотрел бери меня, спрашивая:

— Не предоставить ли ему?

Тогда аз многогрешный сызнова присест рукой во воздухе отрубил ему голову да умереть и безвыгодный встать безвыездно пасть выкрикнул бесповоротное свое решение:

— Тубо!

Он подался единаче ко кустам, обходом явился ко мне. Так автор этих строк сломил дикую волю собаки.

А коток убежал.

Ежовые варежки

Собака, всё-таки в равной степени наравне да лиса равным образом кошка, подбирается для добыче. И сразу замрет. Это у охотников называется стойкой.

Собака лишь только есть смысл да указывает, а душа присутствие взлете стреляет. Если но щенок подле взлете бежит, сие невыгодный охота. За одной побежит — другую спугнет, третью, верно снова равным образом со лаем пустится по мнению болоту выпроваживать — охотнику круглым счетом сносно равным образом безвыгодный достанется.

Учил автор этих строк Ромку, дай тебе далеко не гонять, равно невыгодный был способным научить.

— Некультурен! — сказал ми как-то раз охотовед [6] Кирсан.

— Как а существовать из некультурностью? — спросил я.

Кирсан куда чудеса в решете ответил:

— Некультурность у собак требуется ежом изгонять.

Нашли наша сестра ежа. Я пустил Ромку на тетеревиные места, равным образом бойко некто стал в соответствии с тетерке. Я спереди Ромки стал, а Кирсан вместе с ежом сбоку. Приказываю:

— Вперед!

Ромка вместе с лапки держи лапку: раз, два, три…

Ту-ту-ту! — вылетела.

— Назад! — кричу Ромке.

Ничего неграмотный помнит, ни аза далеко не слышит. Бросился. И тут-то Кирсан получи прыжке около стойком на носишко ему ежа. Ромка опомнился, взвизгнул — равно получи ежа. А ёж ему своими колючками сызнова здорово живешь поддал. И автор сих строк получи и распишись Ромку равным образом приговариваем:

— Помни ежа, помни ежа!

С тех пор, когда-никогда птаха взлетает, моя персона говорю негромко:

— Ромка, помни ежа!

Он равно опомнится.

Однажды аз многогрешный спросил Кирсана:

— Как сие вы, Кирсан Николаевич, пришли ко подобный догадке, дабы грубиянство ежом изгонять?

— С себя самого перевел, Михайло Михайлович, — ответил Кирсан. — В детстве соседям окна бил изо рогатки. Раз поймали меня равным образом говорят: «Этого мальчишку приходится взять хоть во ежовые рукавицы!» И взяли. А впоследствии сие со себя автор получи собак перевел не без; крупный пользой.

любимая

Три годы тому вспять был ваш покорнейший слуга на Завидове, хозяйстве Военно-охотничьего общества. Егерь Николайка Камолов предложил ми отнестись у своего племянника на лесной сторожке его годовую сучку, пойнтера Ладу.

Как однова во в таком случае минута собачку себя автор этих строк приискивал. Пошли я утречком для племяннику. Осмотрел ваш покорнейший слуга Ладу: чуточку симпатия была мелковата, крошечку украшение лица с целью сучки был короток, а вертел толстоват. Рубашка у нее вышла на мать, желто-пегого пойнтера, а нюх [7] равным образом иллюминаторы — на отца, черного пойнтера. И приблизительно сие было занятно смотреть: весь моська на общем светлая, ажно прямо сорокаградусная из бледно-желтыми пятнами, а три точки нате голове, лупилки равным образом чутье, во вкусе угольки. Головка, на общем, была очаровательная, веселая. Я взял хорошенькую собачку себя нате колени, дунул ей во носопырка — возлюбленная сморщилась, небось на правах бы улыбнулась, автор уже крата дунул — возлюбленная сделала попытку меня вслед паяльник схватить.

— Осторожней! — предупредил меня былой солдат Камолов.

И рассказал мне, в чем дело? у его свата приключение был: в свой черед вишь круглым счетом дунул получай собаку, а возлюбленная его вслед за нос, равным образом где-то куверта нате всю житьё-бытьё остался вне носа. И какой-нибудь медянка сие принимать человек, коли ходит минус носа!

Хозяин Лады ужас обрадовался, что-то щенок нам понравилась: возлюбленный никак не понимал охоты равным образом взыграла душа был слупить ненужную собаку.

— Какие умные глаза! — обратил мое напирать Камолов.

— Умница! — подтвердил племянник. — Ты, верзила Николай, главное, хлещи ее, хвощи во вкусе ни позволено сильней, возлюбленная всё-таки поймет.

Мы посмеялись из егерем этому совету, взяли Ладу равным образом отправились на кибела познавать ее поиск, чутье. Конечно, я действовали чудно лаской, давали сообразно кусочку сала после хорошую работу, вслед плохую — самое большее пальцем грозили. В безраздельно число умная собака поняла всю нашу премудрость, а чутье, наверно, ей влетело ото деда, Камбиза: шестое чувство небывалое!

Весело было ворочаться для хутор: малограмотный так-то совсем нечего делать чай раскопать собаку такую прекрасную.

— Не Ладой бы ее звать, а Находкой: настоящая находка! — повторял Камолов.

Итак, я что один ужас радостные приходим во сторожку.

— А идеже но Лада? — спросил нас удивленно хозяин.

Глянули я — да видим: действительно, от нами в отлучке Лады. Все промежуток времени шла от нами, а в качестве кого вона для дому подошла, в духе провалилась через землю. Звали, манили, ласково равно грозно: вышел равно нет. Так видишь равно ушли не без; одним горем. А хозяину в свою очередь несладко. Так дурно вышло. Хотели уж на что что-нибудь хозяину вручить — нет, далеко не берет.

— Только собрались Находкой назвать, — сказал Камолов.

— Не по-другому что кереметь увел! — посмеялся в прощанье племянник.

И всего лишь наш брат лишенный чего хозяина прошли шагов двести объединение лесу, предисловий изо кустика следственно Лада. Какая радость! Мы, конечно, назад, для хозяину. И лишь только повернули, снег для голову паки Лады нет, заново — что насквозь землю. Но во оный присест ты да я пуще ее безвыгодный искали, мы, конечно, поняли: принципал колотил ее, а я ласкали равно охотились, видишь симпатия да пряталась, видишь равным образом все… И во вкусе всего лишь я повернули домой, Лада, конечно, с куста явилась. По пути к себе наш брат бессчётно смеялись, вспоминая сотрясение воздуха хозяина: «Хлещи, дядища Николай, хвощи вроде ни позволяется сильней, возлюбленная совершенно поймет!»

И поняла!

Зверь скопидом

Можно усилий понять, ради что у пятнистого оленя нате шкуре его кругом рассыпаны частые белые пятнышки.

Раз автор этих строк получи Дальнем Востоке шел адски тихонько соответственно тропинке и, непосредственно невыгодный предвидя того, остановился рядком притаившихся оленей. Они надеялись, сколько автор неграмотный замечу их перед деревьями из широкими листьями, во интенсивный траве. Но, случилось, олений зудень ужасно укусил маленького теленка; некто дрогнул, былие качнулась, равно моя особа увидел его да всех. Тут-то чисто автор да понял, вследствие этого у оленей пятна. День был солнечный, равно на лесу нате траве были «зайчики» — как следует такие же, во вкусе у оленей да ланей. С такими «зайчиками» получше затаиться. Но целую вечность пишущий эти строки никак не был в силах понять, благодаря чего у оленя сзади вблизи хвоста великий полотно группа видать салфетки, а когда изюбрь испугается равным образом бросится бежать, ведь сия столешник становится уже шире, снова целый ряд заметнее. Для а оленю сии салфетки? Думал автор об этом да гляди что догадался.

Однажды ты да я поймали диких оленей равно стали их насыщать на домашнем питомнике бобами равным образом кукурузой. Зимой, эпизодически во тайге из таким трудом оленю достается корм, они ели у нас готовое равно самое любимое, самое вкусное во питомнике блюдо. И они прежде того привыкли, что, вроде завидят у нас торба из бобами, бегут для нам равным образом толпятся рядом корыта. И в такой мере скопидомно суют морды да спешат, что-то деньжата да попкорн постоянно падают с корыта в землю. Голуби сие поуже заметили — прилетают бранить зерна около самыми копытами оленей. Тоже прибегают навалить падающие пети-мети бурундуки, сии небольшие, абсолютно как попиленный медный пятак для белку полосатые прехорошенькие зверьки. Трудно передать, вплоть до что-что ж пугливы сии пятнистые олени равно что такое? токмо может им представиться. В особенности но пуглива у нас была самка, наша краса Хуа-Лу.

Случилось раз, симпатия ела башли на корыте вблизи из другими оленями. Бобы падали нате землю, голуби равно бурундуки бегали рядом самых копыт оленей. Вот Хуа-Лу невольно наступила копытцем держи лохматый очередь одного зверька, равным образом таковой бурундучок во противоречие впился во ногу оленя. Хуа-Лу вздрогнула, глянула вниз, да ей, наверно, скопидом представился чем-то ужасным. Как симпатия бросится! И следовать ней сразу однако для забор, да — бух! — частокол отечественный повалился. Маленький зверенок бурундук, конечно, вмиг отвалился, однако про испуганной Хуа-Лу пока что следовать ней бежал, несся согласно ее следам безвыгодный маленький, а величайший животное бурундук. Другие олени ее понимали на личный лад равным образом потом вслед ней а другая там неслись. И целое бы сии олени убежали равно всё свой внушительный работа пропал бы, хотя у нас была немецкая пули Тайга, неплохо приученная ко сим оленям. Мы пустили позже вслед за ними Тайгу. В безумном страхе неслись олени, и, конечно, они думали, что такое? отнюдь не дворняжка ради ними бежит, а совершенно оный но страшный, безмерный зверище бурундучище.



У многих зверей очищать такая повадка, что-то даже если их гонят, в таком случае они бегут до кругу равным образом возвращаются сверху так но самое место. Так охотники зайцев гоняют со собаками: беляк едва ввек прибегает для так а самое место, идеже лежал, равно туточки его встречает стрелок. И олени этак неслись продолжительно до горам да долам да вернулись ко тому но самому месту, идеже им неплохо живется — равным образом сытно равным образом тепло. Так во равным образом вернула нам оленей отличная, умная выжлец Тайга. Но автор незначительно было равно безграмотный забыл по части белых салфетках, за зачем автор этих строк завел оный рассказ. Когда Хуа-Лу бросилась путем упавший ограда равно ото страха у ней позадь сорокаградусная скатерка стала бессчётно шире, бесчисленно заметней, так на кустах исключительно равным образом видна была одна сия мелькающая сорокаградусная салфетка. По этому белому пятну бежал вслед за ней разный изюбрь равно самостоятельно равным образом показывал следующему ради ним оленю свое белое пятно. Вот тут-то ваш покорный слуга равно догадался впервые, в целях в чем дело? служат сии белые салфетки пятнистым оленям. В тайге все же никак не всего-навсего грызун — тама да волк, да леопард, да самостоятельно тигр. Водан лось заметит врага, бросится, покажет белое пятнышко равно спасает другого, а текущий спасает третьего, равным образом весь вкупе приходят во безопасные места.

Белый ожерелок

Слышал автор на Сибири, рядом озера Байкал, через одного гражданина оборона медведя и, признаюсь, безграмотный поверил. Но спирт меня уверял, что-то об этом случае во вчерашний день времена инда во сибирском журнале было напечатано перед заглавием: «Человек вместе с медведем насупротив волков».

Жил бери берегу Байкала единовластно сторож, рыбу ловил, протамин стрелял. И смотри единовременно так сказать бы видит во окно сей оберегатель — бежит торчмя ко избе внушительный медведь, а после ним гонится бездна волков. Вот-вот бы равно истечение медведю… Он, косолапый мишка этот, неграмотный не поминай лихом плох, на сени, дверка вслед ним самоё закрылась, а спирт до сей времени бери нее лапу равным образом самовластно привалился. Старик, поняв сие дело, снял винтовку со стены равно говорит:

— Миша, миша, подержи!

Волки лезут нате дверь, а старичишка выцеливает волка во остановка равным образом повторяет:

— Миша, миша, подержи!

Так убил одного волка, равным образом другого, равным образом третьего, постоянно сезон приговаривая:

— Миша, миша, подержи…

После третьего косяк разбежалась, а угрюмый остался на избе позимовать лещадь охраной старика. Весной же, при случае медведи выходят с своих берлог, гриб как бы бы участок бери сего медведя покойник ожерёлок равно во всем охотникам наказал, с тем медведя сего — из белым ожерёлком — пустое место невыгодный стрелял: сей медведище — его друг.

Разговор птиц равным образом зверей

Занятна ловля получи лисиц вместе с флагами! Обойдут лисицу, узнают ее лежку равным образом в соответствии с кустам нате версту, держи двум окрест спящей развесят веревку из кумачовыми флагами. Лисица аспидски боится цветных флагов да запаха кумача, спугнутая, ищет выхода с страшного круга. Выход ей оставляют, равно поблизости сего места подина прикрытием елочки ждет ее охотник.

Такая ловитва из флагами бог не обидел добычливей, нежели со гончими собаками. А буква холод была такая снежная, от таким рыхлым снегом, почто моська тонула весь в области уши, равным образом бранить лисиц не без; собакой из чего явствует невозможно. Однажды, измучив себя равным образом собаку, моя особа сказал егерю Михал Михалычу:

— Бросим собак, заведем флаги — все же вместе с флагами не грех каждую лисицу убить.

— Как сие каждую? — спросил Михал Михалыч.

— Так просто, — ответил я. — После пороши возьмем новый след, обойдем, затянем диск флагами, равным образом рыжая наша.

— Это было во вчера время, — сказал егерь. — Бывало, песец суток трое сидит да неграмотный смеет кончиться ради флаги. Что лисица! Волки сидели до два суток! Теперь звери стали умнее, постоянно вместе с гону напрямик перед флаги, равным образом прощай.

— Я понимаю, — ответил я, — зачем звери матерые, никак не присест сейчас бывшие во переделке, поумнели равным образом уходят по-под флаги, хотя тогда таких рядом немного, большинство, особенно молодежь, флагов да безвыгодный видывали.

— Не видывали! Им равно глядеть невыгодный нужно. У них снедать разговор.

— Какой эдакий разговор?

— Обыкновенный разговор. Бывает, ставишь капкан, зверек старый, смышленый побывает возле, неграмотный понравится ему равно отойдет. А оставшиеся затем равным образом на борт света неграмотный подойдут. Ну вот, скажи, наравне а они узнают?

— А вроде твоя милость думаешь?

— Я думаю, — ответил Михал Михалыч, — звери читают.

— Читают?

— Ну да, носом читают. Это не возбраняется да до собакам заметить. Известно, как бы они хоть где держи столбиках, возьми кустиках оставляют близкие заметки, некоторые позднее идут равным образом целое разбирают. Так лисица, санитар леса без устали читают; у нас глаза, у них нос. Второе у зверей равно птиц, ваш покорный слуга считаю, голос. Летит черный ворон равным образом кричит, нам взять хоть бы что. А лисичка навострила ушки на кустах, спешит на поле. Ворон летит равным образом кричит наверху, а внизу согласно крику шляпа изумительный поголовно суть мчится лисица. Ворон спускается для падаль, равно лисонька стрела-змея здесь в качестве кого тут. Да что-нибудь лисица! А аль невыгодный иногда тебе по отношению чем-нибудь додумываться в соответствии с сорочьему крику?

Мне, конечно, как бы всякому охотнику, приходилось выезжать на чем чекотанием сороки, да Михал Михалыч рассказал неподражаемый случай. Раз у него нате заячьем гону скололись собаки. Заяц беспричинно так сказать провалился насквозь землю. Тогда нисколько на новый стороне зачекотала сорока. Егерь, крадучись, ну аюшки? ж для сороке, с целью симпатия его неграмотный заметила. А сие было зимой, нет-нет да и целое зайцы поуже побелели, лишь белые мухи целый растаял, да белые нате земле стали вдалеке заметны. Егерь глянул почти дерево, для котором чекотала сорока, равно видит: покойник прямо лежит бери зеленом мошку, да глазенки, черные, в духе двум бобины, глядят…



Сорока выдала зайца, так симпатия равным образом человека выдает зайцу да всякому зверю, исключительно бы кого ей первого заметить.

— А знаешь, — сказал Михал Михалыч, — очищать четвертинка желтая болотная овсянка. Когда входишь на топкое место вслед утками, начинаешь тихонечко скрывать [8] . Вдруг, каким ветром занесло ни возьмись, сия самая желтая птица садится держи тростинку впереди тебя, качается держи ней равно попискивает. Идешь дальше, да возлюбленная перелетает сверху другую тростинку равно по сию пору пищит равно пищит. Это возлюбленная дает видеть всему болотному населению; того гляди — немного погодя утки догадались об приближении охотника да улетели, а вслед за тем журавли замахали крыльями, в дальнейшем стали отниматься бекасы. И безвыездно сие она, безвыездно она. Так различно сказывают птицы, а звери сильнее читают следы.

Гаечки

Мне попала соринка во глаз. Пока аз многогрешный ее вынимал, на второй бельма до текущий поры попала соринка.

Тогда ваш покорный слуга заметил, ась? дуновение слабит сверху меня опилки да они шелковица а ложатся дорожкой во направлении ветра. Значит, на пирушка стороне, отколь был ветер, бог знает кто работал по-над сухим деревом.

Я сделай так в буря в области этой белой дорожке опилок равно лихо увидел, в чем дело? сие двум самые маленькие синицы, гайки, сизые, из черными полосками держи белых пухленьких щечках, работали носами объединение сухому дереву равным образом добывали себя насекомых на сырой древесине. Работа шла приблизительно бойко, аюшки? птички в моих глазах всё глубже равно глубже уходили во дерево. Я стиснув зубы смотрел получи и распишись них во бинокль, сей поры в конечном счете через одной гаечки получи виду остался только лишь хвостик. Тогда мы тихонечко зашел не без; новый стороны, подкрался да ведь место, идеже торчит хвостик, покрыл ладонью. Птичка во дупле безвыгодный сделала ни одного движения да приёмом во вкусе примерно умерла. Я принял ладонь, потрогал пальцем хвостик — лежит, безграмотный шевелится; погладил пальцем по-под спинки — лежит, как бы убитая. А другая гайка сидела возьми ветке во двух-трех шагах равным образом попискивала. Можно было догадаться, что-нибудь возлюбленная убеждала подругу покоиться наравне позволено смирнее.

«Ты, — говорила она, — лежи равно молчи, а аз многогрешный буду рядом него пищать, возлюбленный погонится вслед мной, моя персона полечу, да твоя милость тут-то невыгодный зевай».

Я никак не стал терзать птичку, отошел на сторону равным образом наблюдал, зачем хорош дальше. Мне пришлось бездействовать порядком долго, благодаря этому сколько незамужняя гайка видела меня равно предупреждала пленную:

— Лучше полежи немного, а ведь некто шелковица под боком имеет смысл равным образом смотрит.

Так моя особа весть целый век стоял, доколь в конце концов незамужняя гайка пропищала совершенно особенным голосом, как бы аз многогрешный догадываюсь:

— Вылезай, синь порох безвыгодный поделаешь: стоит.

Хвост исчез. Показалась картина со черной полоской в щеке. Пискнула:

— Где но он?

— Вон стоит, — пискнула другая. — Видишь?

— А, вижу! — пискнула пленница.

И выпорхнула.

Они отлетели лишь малость шагов и, наверно, успели нашепнуть товарищ другу:

— Давай посмотрим, может быть, некто равным образом ушел.

Сели для верхнюю ветку. Всмотрелись.

— Стоит, — сказала одна.

— Стоит, — сказала другая.

И улетели.

Птицы почти снегом

У рябчика во снегу двушничек спасения: на первом месте — сие подо снегом ласково ночевать, а блюдо — зазимок тащит со из себя сверху землю вместе с деревьев неравные пустое возьми пищу рябчику. Под снегом рябчик ищет семечки, делает тама ходы да окошечки наверх интересах воздуха. Идешь временами во лесу для лыжах, смотришь — показалась соцветие да спряталась: сие рябчик. Даже да безграмотный два, а три спасения рябчику лещадь снегом: равно тепло, да пища, равно исчезнуть позволительно через ястреба.

Тетерев перед снегом невыгодный бегает, ему бы лишь скрыться ото непогоды. Ходов больших, по образу у рябчиков подина снегом, у тетеревов безграмотный бывает, хотя склад квартиры также аккуратное: позади отхожее место, впереди дырочка надо головой с целью воздуха.

Серая куропатка у нас малограмотный любит уходить во снегу да летает найтать на деревню получи и распишись гумна. Перебудет куропатка во деревне нокаут со мужиками да наутро летит скармливаться возьми ведь но самое место. Куропатка, согласно моим приметам, alias некультурность свою потеряла, другими словами но с природы неумная. Ястреб замечает ее перелеты, и, бывает, возлюбленная всего вывертываться собирается, а перепелятник ранее дожидается ее возьми дереве.

Тетерев, моя персона считаю, числа мудрее куропатки. Раз было со мной на лесу. Иду аз многогрешный в лыжах; сутки красный, атомный мороз. Открывается передо мной большая поляна, получи и распишись поляне высокие березы, равно нате березах тетерева кормятся почками. Долго моя особа любовался, же одновременно весь тетерева бросились к устью равным образом зарылись во снегу подо березами. В оный а минута является ястреб, ударился получай ведь место, идеже зарылись тетерева, равным образом заходил. Но чисто из первых рук но по-над самыми тетеревами ходит, а домекнуть безвыгодный может копануть ногой равным образом схватить. Мне сие было ужас любопытно, думаю: «Ежели дьявол ходит, значит, их чувствует подина собой, равным образом смысл у ястреба велик, а такого нет, с целью допереть равно копануть лапой бери некоторый вершок-два во снегу, значит, сие ему безграмотный дано».

Ходит да ходит.

Захотелось ми помочь тетеревам, равным образом стал моя персона смягчать ястреба. Снег мягкий, лыжина неграмотный шумит, да лишь только начал автор посещать кустами поляну, глядишь провалился во можжуху [9] до самое ухо. Вылезал моя особа изо провалища, конечно, стрела-змея неграмотный вне шума равно думал: «Ястреб сие услыхал да улетел». Выбрался да по отношению ястребе быстро да безграмотный думаю, а при случае поляну объехал равно выглянул через дерева — ястребок непосредственно передо мной для секундный залп ходит у тетеревов по-над головами. Я выстрелил. Он лег. А тетерева впредь до того напуганы ястребом, аюшки? равно выстрела отнюдь не испугались. Подошел пишущий эти строки ко ним, шарахнул лыжей, да они из-под снега одинокий вслед другим наравне начнут, в духе начнут вылетать; который ввек отнюдь не видал — обомрет.

Я счета лишь на лесу насмотрелся, ми постоянно сие просто, хотя мы как ни говорите дивлюсь бери ястреба: подобный умнейший, а бери этом месте оказался таким дураком. Но всех дурашливей ваш покорный слуга считаю куропатку. Избаловалась возлюбленная в лоне людьми бери гумнах, отсутствует у нее, по образу у тетерева, чтобы, завидев ястреба, со общей сложности маху прыснуть на снег. Куропатка с ястреба токмо голову спрячет во снег, а отход огулом для виду. Ястреб беретка ее ради колонна да тащит, наравне пищевар нате сковороде.

Беличья кэш

Сегодня, разглядывая получай снегу объедки зверушек равно птиц, смотри в чем дело? автор этих строк сообразно сим следам прочитал: обезьяна северных лесов пробилась чрез крупа во мох, достала после этого от осени спрятанные двойка ореха, шелковица но их съела — мы скорлупки нашел. Потом отбежала десяток метров, заново нырнула, вновь оставила бери снегу скорлупу равно при помощи порядочно метров сделала третью полазку.

Что следовать чудо? Нельзя но подумать, с целью возлюбленная чуяла аромат ореха от грузный напластование снега равно льда. Значит, помнила вместе с осени в рассуждении своих орехах да точное отдаление средь ними.

Но самое удивительное — возлюбленная отнюдь не могла отмеривать, вроде мы, сантиметры, а из первых рук для око не без; точностью определяла, ныряла да доставала. Ну на правах было малограмотный испытать зависть беличьей памяти да смекалке!

Лягушонок

В полднях с горячих лучей солнца стал переживать снег. Пройдет двоечка дня, бездна три, равно зимцерла загудит. В полднях припек где-то распаривает, в чем дело? целый зазимье около нашего домика получай колесах покрывается какой-то черной пылью. Мы думали, около угли жгут. Приблизил ваш покорный слуга ладоша ко этому грязному снегу, равным образом одновременно — видишь те угли! — возьми сером снегу стало быть белое пятно: сие мельчайшие жучки-прыгунки разлетелись во непохожие стороны.

В полдневных лучах получи тот или иной часы иначе двушник оживают сверху снегу неодинаковые жучки, паучки, блошки, ажно комарики перелетают. Случилось, талая водыка проникла на лоно снега равно разбудила спящего получи и распишись земле подо снежным одеялом маленького розового лягушонка. Он выполз из-под снега наверх, решил до глупости, что-то началась настоящая весна, да отправился путешествовать. Известно, пупок развяжется путешествуют лягушки: для ручейку, ко болотцу.

Случилось, во эту ноченька вроде однова неплохо припорошило, да отметина путешественника быстро позволено было разобрать. След сначала был прямой, душенька из-за лапкой, для ближайшему болотцу. Вдруг отчего-то печать сбивается, в будущем вяще да больше. Потом лягушонок мечется тама равно сюда, в будущем равно назад, знак становится похожим для гадательный серпантин ниток.

Что случилось, отчего лягушонок нечаянно бросил личный неприкрытый стезя для болоту да пытался вернуться назад?

Чтобы разгадать, распутать сей клубок, наша сестра почесали засим да чисто видим — своевольно лягушонок, маленький, розовый, лежит, растопырив безжизненные лапки.

Теперь целое понятно. Ночью зазимье взялся вслед вожжи да в такой мере стал подхлестывать, ась? лягушонок остановился, сунулся туда, семо равно прекрасно повернул ко теплой дырочке, с которой почуял весну.

В нынешний праздник холод вновь забористей натянул близкие вожжи, же как-никак во нас самих было тепло, равным образом да мы не без; тобой стали пособничать весне. Мы век грели лягушонка своим горячим дыханием — возлюбленный весь неграмотный оживал. Но ты да я догадались: налили теплой воды во кастрюльку равным образом опустили тама розовое микроцит от растопыренными лапками.

Крепче, тверже натягивай, мороз, близкие вожжи — от нашей по весне твоя милость об эту пору вяще безграмотный справишься. Не значительнее часа прошло, равно как выше- лягушонок вновь почуял своим тельцем весну да шевельнул лапками. Вскоре да целый спирт ожил.

Когда грянул громыхание равно где хочешь зашевелились лягушки, наша сестра выпустили нашего путешественника во в таком случае самое болотце, куда-нибудь возлюбленный хотел попасть первоначально времени, равным образом сказали ему на напутствие:

— Живи, лягушонок, только, безвыгодный предвидя броду, неграмотный суйся во воду.

Остров спасения

Недолго пришлось нам кимарить разлива. В одну нощь позже сильного, ужас теплого дождя воды прибавилось за единый вздох получи и распишись метр, равно чего-то микроскопический досель столица Кострома вместе с белыми зданиями показался приближенно отчетливо, мнимый вперед спирт был по-под вплавь да всего сейчас из-под нее вышел нате свет. Тоже равным образом горношахтный прибрежье Волги, попервоначалу терявшийся на снежной белизне, в настоящее время возвышался надо водой, шафранный с глины равно песка. Несколько деревень в холмиках были в объезд обойдены водным путем равно торчали, что муравейники.

На великом разливе Волги немного погодя да тогда виднелись копеечки незалитой земли, подчас голые, временем от кустарником, порой не без; высокими деревьями. Почти ко во всех отношениях сим копеечкам жались утки разных пород, да в одной косе длинным рядом, сам ко одному, гляделись на воду гуси-гуменники. Там, идеже грунт была капли затоплена равным образом через бывшего сооружение торчали только лишь вершинки, вроде частая шерсть, везде сии шерстинки покрывались разными зверьками. Зверьки подчас сидели нате ветках круглым счетом густо, ась? обыкновенная какая-нибудь веточка ивы становилась похожа бери ветвь черного крупного винограда.

Водяная пасюк плыла для нам, наверно, ахти издалека и, усталая, прислонилась ко ольховой веточке. Легкое смятение воды пыталось отвлечь крысу ото ее пристани. Тогда симпатия поднялась каплю согласно стволу, села нате развилочку.

Тут симпатия фундаментально устроилась: водыка отнюдь не шаромыга ее. Только эпизодично большая волна, «девятый вал», касалась ее хвоста, равно через сих прикосновений на воде рождались равно уплывали кружочки.

А в довольно-таки большом дереве, стоящем, наверно, перед водою нате высоком пригорке, сидела жадная, голодная растрепа равным образом выискивала себя добычу. Невозможно бы ей было уберечь на развилочке водяную крысу, же возьми волне ото соприкосновения не без; хвостом плыли кружочки, да вишь эти-то кружочек равным образом выдали вороне месторасположение крысы. Тут началась брань безвыгодный получи живот, а нате смерть.

Несколько единожды ото ударов клюва вороны пасюк падала во воду, равно вновь взбиралась сверху свою развилочку, равно опять двадцать пять падала. И вишь положительно было поуже посчастливилось вороне понять свою жертву, однако ондатра безграмотный желала случаться жертвой вороны.

Собрав последние силы, что-то около ущипнула ворону, что такое? с нее линтер полетел, равно эдак сильно, мнимый ее дробью хватили. Ворона аж с грехом пополам отнюдь не упала на воду равно всего лишь из трудом справилась, ошалелая села для свое деревце да стала кропотливо оправлять домашние перья, нетривиально залечивать раны. Время через времени через боли своей, вспоминая относительно крысе, возлюбленная оглядывалась нате нее вместе с таким видом, будто самочки себя спрашивала: «Что сие следовать ондатра такая? Будто круглым счетом сроду со мной безграмотный бывало!»

Между тем водяная ондатра потом счастливого своего удара окончательно инда равным образом забыла того же мнения в рассуждении вороне. Она стала острить бисерок своих проушина для дорогой отечественный берег.

Срезав себя веточку, симпатия взяла ее передними лапками, на правах руками, равно зубами стала грызть, а руками повертывать. Так возлюбленная обглодала совсем всю веточку да бросила ее во воду. Новую но срезанную веточку симпатия неграмотный стала глодать, а стойком не без; ней спустилась ниц равно поплыла да потащила веточку получи и распишись буксире. Все сие видела, конечно, хищная растяпа равно провожала храбрую крысу впредь до самого нашего берега.

Однажды автор сих строк сидели у берега равным образом наблюдали, по образу с воды выходили землеройки, полёвки, водяные крысы, равным образом норки, равным образом заюшки, равно горностаюшки, равным образом белки равно как за единый вздох крупный толпой приплыли да совершенно поперед одной держали хвостики вверх.

Каждую зверушку мы, в духе хозяева острова, встречали, принимали со родственным вниманием и, поглядев, пропускали лететь на так место, идеже подобает пребывать ее породе. Но даром ты да я думали, в чем дело? знаем всех наших гостей. Новое информированность началось словами Зиночки.

— Поглядите, — сказала она, — почто а сие делается вместе с нашими утками!

Эти наши утки выведены через диких, равно автор сих строк возили их на охоты: утки кричат равным образом подманивают диких селезней бери выстрел.

Глянули для сих крока да видим, что-нибудь они неизвестно почему стали целый ряд сумрачнее и, главное, беда сколько толще.

— Отчего это? — стали да мы со тобой гадать, додумываться.

И айда вслед ответом для загадку для самим уткам. Тогда оказалось, аюшки? про бесчисленного множества плывущих согласно воде во поисках спасения паучков, букашек равным образом всяких насекомых наши утки были двумя островами, желанной сушей.

Они взбирались сверху плавающих нить на полной уверенности, зачем наконец-то достигли надежного пристанища равным образом опасное странствование их сообразно водам кончено. И где-то их было много, что-то утки наши толстели равно толстели примечательно у нас сверху глазах.

Так свой лбище стал островом спасения в целях всех зверей — больших равным образом маленьких.

Лоси

Как-то к вечеру для нашему костру пришел старая калоша изо ближайшей деревни равно стал нам дать огласку об лосях неравные охотничьи истории.

— Да какие они, лоси-то? — спросил кто-нибудь с нас.

— Хорошенькие, — ответил дед.

— Ну, какие но они хорошенькие! — сказал я. — Огромные, а ножки тонкие, главный носатая, токосъемник — наравне лопаты. Скорее безобразные.

— Очень хорошенькие, — настаивает дед. — Раз было, соответственно убылой воде, вижу, лосиха плывет не без; двумя лосятками. А пишущий эти строки следовать кустом. Хотел было бахать на нее с ружья, правда подумал: запропаститься ей некуда, нехай следственно получай берег. Ну вот, возлюбленная плывет, а ребята из-за ней далеко не поспевают, а около берега мелко: симпатия пусть будет так за грязи, а они тонут, отстали. Мне следственно забавно. Возьму-ка, думаю, покажусь ей: что, убежит симпатия или — или далеко не кинет детей?

— Да фактически твоя милость а покончить ее хотел?

— Вот вспомнил! — удивился дед. — Я на ведь пора забыл, весь забыл, только лишь одно помню: убежит возлюбленная ото детей не ведь — не то ведь но равным образом у них, вроде у нас. Ну, в духе вам думаете?

— Думаю, — сказал я, вспоминая непохожие случаи, — симпатия отбежит для лесу равно оттуда, с подачи деревьев либо со холма, хорош заботиться alias дожидаться.

— Нет, — перебил меня дед. — Оказалось, у них, в качестве кого равным образом у нас. Мать где-то яро сверху меня поглядела, а мы бери нее острогой махнул. Думал — убежит, а лосенков ваш покорный слуга себя захвачу. А ей по малой мере бы аюшки? — да из первых рук получай меня по рукам да яро глядит. Лосята вновь вытаскивают ножонки изо грязи. И ась? но вас подумаете? Что они уделывать стали, при случае вышли получи берег?

— Мать сосать?

— Нет, на правах вышли нате лбище — стоймя играть. Шагов автор этих строк держи пятеро подъехал для ним держи ботничке, равно гляжу, равным образом гляжу — кристально дети. Водан был особенно хорош. Долго играли, а нет-нет да и наигрались, ведь ко матке, равным образом возлюбленная их повела, равным образом идемте они покойно, айда да пошли…

— И твоя милость их безграмотный тронул?

— Так во равным образом забыл, во вкусе по сию пору в равной степени ми шуршики связали. А во руке острога. Стоило бы лишь только затормозить рукой…

— Студень-то какой! — сказал я.

Дед со уважением поглядел сверху меня равно ответил:

— Студень с лосенков сермяга хорош. Только уже такие они хорошенькие… Забыл моя особа для студень!

Этажи нить

У птиц да зверьков во лесу глотать близкие этажи: мышки живут на корнях — на самом низу; небо и земля птички может статься соловья вьют домашние гнездышки неуклонно в земле; дрозды — снова повыше, получи и распишись кустарниках; дупляные перо — дятел, синички, совы — до оный поры повыше; сверху разной высоте по части стволу дерева да для самом верху селятся хищники: ястреба да орлы.

Мне пришлось один раз приглядывать на лесу, что-то у них, зверушек да птиц, со этажами безграмотный в качестве кого у нас на небоскребах: у нас век не запрещается вместе с кем-нибудь перемениться, у них каждая категория живет обязательно во своем этаже.

Однажды для охоте пишущий сии строки пришли для полянке со погибшими березами. Это сплошь и рядом бывает, что такое? березы дорастут накануне какого-то возраста равно засохнут.

Другое дерево, засохнув, роняет нате землю кору, равным образом вследствие чего непокрытая лес проворно гниет равным образом безвыездно брус падает; у березы но кожица далеко не падает; сия смолистая, белая головка на взгляд гоанг-нан — береста — иногда непроницаемым футляром для того дерева, равным образом умершее бревно растянуто стоит, на правах живое.

Даже при случае да сгниет деревцо равно лес превратится во труху, отяжеленную влагой, вместе с виду сорокаградусная береза стоит, на правах живая. Но стоит, однако, что есть мочи поднажать такое дерево, что сразу оно разломится целое получи и распишись тяжелые куски да падает. Валить такие деревья — работа весть веселое, так да опасное: куском дерева, даже если невыгодный увернешься, может страх до чего выпить горькую чашу тебя по мнению голове. Но как ни говорите мы, охотники, неграмотный бог боимся равным образом нет-нет да и попадаем ко таким березам, ведь дружок пред другом начинаем их рушить.

Так пришли я ко полянке вместе с такими березами да обрушили достаточно высокую березу. Падая, на воздухе возлюбленная разломилась держи ряд кусков, равным образом на одном с них было дыра со гнездом гаечки. Маленькие птенчики около падении дерева безграмотный пострадали, только лишь совместно со своим гнездышком вывалились с дупла. Голые птенцы, покрытые пенышками, раскрывали широкие красные рты и, принимая нас вслед за родителей, пищали равно просили у нас червячка. Мы раскопали землю, нашли червячков, дали им перекусить; они ели, глотали равным образом паки пищали.

Очень спешно прилетели родители, гаечки-синички, от белыми пухлыми щечками равным образом вместе с червячками вот ртах сели нате поблизости стоящих деревьях.

— Здравствуйте, дорогие, — сказали ты да я им, — вышло несчастье: да мы из тобой сего далеко не хотели.

Гаечки нисколько отнюдь не могли нам ответить, но, самое главное, безвыгодный могли понять, который такое случилось, куда ни на есть делось дерево, куда ни на есть исчезли их дети.

Нас они нимало безграмотный боялись, порхали от ветки бери ветку на немалый тревоге.

— Да вона но они! — показывали я им жилище держи земле. — Вот они, прислушайтесь, равно как они пищат, в качестве кого зовут вас!

Гаечки ни плошки безвыгодный слушали, суетились, беспокоились равным образом безграмотный хотели спуститься ниже да выступить вслед границы своего этажа.

— А может быть, — сказали пишущий сии строки товарищ другу, — они нас боятся. Давай спрячемся! — И спрятались.

Нет! Птенцы пищали, родаки пищали, порхали, однако книзу далеко не спускались.

Мы догадались тогда, сколько у птичек далеко не в духе у нас во небоскребах, они отнюдь не могут совлечь от себя ветхого адама этажами: им в настоящий момент без труда кажется, что такое? огульно подклет от их птенцами исчез.

— Ой-ой-ой, — сказал муж спутник, — неужли какие а ваша сестра дурачки!..

Жалко отсюда следует равно смешно: такие славные равным образом не без; крылышками, а раскусить ничто никак не хотят.

Тогда наш брат взяли оный внушительный кусок, на котором находилось гнездо, сломили венец соседней березы да поставили бери него свой обрубок от гнездом как бы единовременно получай такую высоту, получай каковой находился развороченный этаж. Нам мало пришлось у моря погоды во засаде: посредством небольшую толику минут счастливые родаки встретили своих птенчиков.

Берестяная мундштук

Я ес удивительную берестяную трубочку. Когда куверта вырежет себя ломоть бересты сверху березе, остальная береста подле пореза начинает скатываться на трубочку. Трубочка высохнет, туго свернется. Их иногда нате березах таково много, почто равным образом внимания безграмотный обращаешь.

Но настоящее ми захотелось посмотреть, пропал ли аюшки? на эдакий трубочке.

И вона во первой а трубочке мы ес безупречный орех, этак грудь в грудь прихваченный, сколько не без; трудом посчастливилось палочкой его вытолкнуть.

Вокруг березы никак не было орешника. Как а некто тама попал?

«Наверно, обезьяна северных лесов его тама спрятала, делая зимние близкие запасы, — подумал я. — Она знала, ась? трубка хорэ целое тучнее да тучнее сужаться да постоянно сильнее забирать от собой орех, чтоб неграмотный выпал».

Но по прошествии аз многогрешный догадался, что-нибудь сие безграмотный белка, а пичужка ореховка воткнула орех, может взяться украв с гнезда белки.

Разглядывая свою берестяную трубочку, мы есть сызнова одно открытие: почти прикрытием ореха поселился — кто именно бы был способным подумать? — паучишка равным образом всю нутро трубочки затянул своей паутинкой.

О нежели шепчутся раки

Удивляюсь для раков — по аюшки? много, кажется, напутано у них лишнего: сколечко ног, какие усы, какие клешни, да ходит хвостом наперед, равно отход называется шейкой. Но токмо паче дивило меня на детстве, ась? в некоторых случаях раков соберут во ведро, так они в среде на лицо начинают шептаться. Вот шепчутся, видишь шепчутся, а по части нежели — никак не поймешь.

И когда-никогда скажут: «Раки перешептались», сие итак — они умерли равно все их рачья дни на шум ушла.



В нашей речке Вертушинке раньше, на мое время, раков было больше, нежели рыбы. И гляди как-то дедилка Домна Ивановна не без; внучкой своей Зиночкой собрались ко нам для Вертушинку вслед раками. Бабушка вместе с внучкой пришли для нам вечером, отдохнули немножко — да возьми реку. Там они расставили приманка рачьи сеточки. Эти рачьи сачки у нас всегда делают сами: загибается ракитовый прутик кружком, братство обтягивается сеткой через старого невода, нате сетку кладется кусочек мяса либо чего-нибудь, а скорее только кусочек жареной равно духовитой в целях раков лягушки. Сеточки опускают возьми дно. Учуяв аромат жареной лягушки, раки вылезают с береговых печур, ползут в сетки. Время ото времени сачки из-за веревки вытаскивают кверху, снимают раков равно снова опускают.

Простая буква штука. Всю найт дедилка не без; внучкой вытаскивали раков, наловили целую большую корзину равным образом ни свет ни заря собрались назад, из-за цифра верст для себя во деревню. Солнышко взошло, бабусенька от внучкой идут, распарились, разморились.

Им медянка сегодня невыгодный поперед раков, всего лишь бы по головке отнюдь не погладить домой.

— Не перешептались бы раки, — сказала бабушка.

Зиночка прислушалась.

Раки на корзинке шептались из-за задом бабушки.

— О нежели они шепчутся? — спросила Зиночка.

— Перед смертью, внученька, побратанец вместе с другом прощаются.

А раки во сие период отнюдь неграмотный шептались. Они всего терлись корешок по части друга шершавыми костяными бочками, клешнями, усиками, шейками, равным образом ото сего людям казалось, мнимый с них речь идет. Не гибнуть раки собирались, а населять хотели. Каждый краб всегда приманка ножки пускал во дело, воеже так например где-нибудь откопать дырочку, равно дырочка нашлась во корзинке, что единовременно так чтобы самому крупному раку пролезть. Вотан рачок вылез крупный, вслед ним больше мелкие шутливо выбрались, да пошло, да пошло: с корзинки — нате бабушкину кацавейку, от кацавейки — получай юбку, не без; юбки — в дорожку, со дорожки — на траву, а изо травы — рукой повинность речка.

Солнце палит равным образом палит. Бабушка со внучкой идут да идут, а раки ползут да ползут. Вот подходят Домна Ивановна со Зиночкой ко деревне. Вдруг старушонка остановилась, слушает, зачем на корзинке у раков делается, равно ни ложки безвыгодный слышит. А в чем дело? корзинка-то легкая стала, ей равным образом невдомек: никак не спавши ночь, давно того уходилась старуха, в чем дело? равным образом плеч безвыгодный чует.

— Раки-то, внученька, — сказала бабушка, — необходимо быть, перешептались.

— Померли? — спросила девочка.

— Уснули, — ответила бабушка, — невыгодный шепчутся больше.

Пришли для избе, сняла бабенька корзинку, подняла тряпку:

— Батюшки родимые, так точно идеже а раки-то?

Зиночка заглянула — набор пустая.

Поглядела бабуня нате внучку — да всего лишь руками развела.

— Вот они, раки-то, — сказала она, — шептались! Я думала — они сие наперсник от другом под смертью, а они сие не без; нами, дураками, прощались.

Медведь

Многие думают, как направляться только лишь во лес, идеже несть медведей, равно что-то около они гляди да набросятся, да съедят тебя, равным образом останутся ото козлика ножки так точно рожки. Такая сие неправда!

Медведи, на правах равно что ни есть зверь, ходят до лесу не без; великой осторожностью и, зачуяв человека, этак удирают через него, что такое? далеко не лишь только лишь зверя, а невыгодный увидишь аж равным образом мелькнувшего хвостика.

Однажды в Севере ми указали место, идеже бессчётно медведей. Это простор было во верховьях реки Коды, впадающей на Пинегу. Убивать медведя ми окончательно безвыгодный хотелось, да желать следовать ним было неграмотный время: охотятся зимой, автор но пришел получай Коду ранней весной, от случая к случаю медведи еще вышли с берлог.

Мне адски желательно увидеть медведя из-за едой, где-нибудь получи полянке, либо — либо получи и распишись рыбной ловле нате берегу реки, либо — либо для отдыхе. Имея сверху что ни есть встреча оружие, ваш покорнейший слуга старался ступать по части лесу эдак а осторожно, по образу звери, затаивался неподалёку теплых следов; малограмотный раз в год по обещанию ми казалось, как бы ми аж равно обдавало медведем… Но самого медведя, как автор этих строк ни ходил, столкнуться ми во оный присест эдак равно безграмотный удалось.

Случилось наконец, снисхождение мое кончилось, да миг пришло ми уезжать. Я направился ко тому месту, идеже была у меня спрятана душегубка равным образом продовольствие. Вдруг вижу: большая еловая рука передо мной дрогнула равным образом закачалась сама.

«Зверушка какая-нибудь», — подумал я.

Забрав приманка мешки, сел моя персона на лодку равным образом поплыл.

А как бы присест противу места, идеже автор сел во лодку, бери книжка берегу, ужас крутом равным образом высоком, на маленькой избушке жил сам по части себе промысловый охотник. Через который пора сиречь двоечка сей волчатник поехал в своей лодке наверх по мнению Коде, нагнал меня да застал во пирушка избушке бери полпути, идеже по сию пору останавливаются.

Он-то вишь равным образом рассказал мне, в чем дело? со своего берега видел медведя, во вкусе спирт вымахнул изо тайги на правах однажды напересечку того места, каким ветром занесло ваш покорный слуга вышел ко своей лодке. Тут-то смотри моя особа равным образом вспомнил, как бы рядом полном безветрии закачались впереди меня еловые лапки.

Досадно ми из чего явствует держи себя, сколько ваш покорный слуга подшумел медведя. Но выжлятник ми сызнова рассказал, почто барин безграмотный всего-навсего ускользнул через мой глаза, так единаче равным образом должно мной посмеялся… Он, оказывается, беда поблизости ото меня отбежал, спрятался вслед за выворотень равно оттуда, галерея в задних лапах, наблюдал меня: равно вроде ваш покорнейший слуга вышел с леса, равно наравне садился во лодку равно поплыл. А после, рано или поздно моя персона интересах него закрылся, взлез бери деревцо да протяжно следил вслед за мной, в качестве кого автор спускаюсь соответственно Коде.

— Так долго, — сказал охотник, — зачем ми поперек середыша впериться равно моя особа ушел чаепитие без просыпа во избушку.

Досадно ми было, почто барин полагается мной посмеялся. Но пока что досадней бывает, от случая к случаю болтуны небо и земля пугают детей лесными зверями да в такой мере представляют их, в чем дело? покажись мнимый бы лишь только во пан помимо оружия — равно они оставят ото тебя всего рожки несомненно ножки.

Таинственный чемодан

В Сибири, во местности, идеже типичный аспидски целый ряд волков, автор этих строк спросил одного охотника, имеющего большую награду из-за партизанскую войну:

— Бывают ли у вам случаи, так чтобы волки нападали бери человека?

— Бывают, — ответил он. — Да аюшки? изо этого? У человека оружие, персона — сила, а что такое? волк! Собака, да лишше ничего.

— Однако, ежели буква псина ей-ей сверху безоружного человека…

— И ведь ничего! — засмеялся партизан. — У человека самое сильное пулемет — ум, изворотливость равным образом на особенности такая оборотливость, с тем изо всякой принадлежности учинить себя оружие. Раз было, единолично тигролов беспритязательный ящичек превратил во оружие.

Партизан рассказал встреча с аспидски опасной охоты нате волков не без; поросенком. Лунной ночным делом сели во роспуски фошка охотника равным образом захватили не без; внешне чемодан вместе с поросенком. Ящик был большой, исшитый с полутеса. В текущий ковчег минуя крышки посадили поросенка да поехали во степь, идеже волков великое множество. А было сие зимой, если волки голодные. Вот охотники выехали во раздолье равным образом начали поросенка дергать кто такой вслед за ухо, который после ногу, кто именно ради хвост. Поросенок ото сего стал визжать: чище тянут — значительнее визжит, равно по сию пору громче равным образом звонче, равно нате всю степь. Со всех сторон сверху сей грязный визг стали стекаться волчьи стаи равно висеть на плечах охотничьи сани. Когда волки приблизились, нечаянно выезженная их почуяла — да наравне хватит! Так равным образом полетел изо саней шкатулка от поросенком, и, самое скверное, вывалился безраздельно охотничек без участия ружья равно аж кроме шапки.

Часть волков умчалась вслед взбешенной лошадью, другая но делянка набросилась бери поросенка, равно во нераздельно час через него нуль отнюдь не осталось. Когда а сии волки, закусив поросенком, захотели засесть ко безоружному человеку, нечаянно глядят, а душа таковой исчез да в дороге всего комод одиночный лежит выспрь дном. Вот пришли волки ко ящику равным образом видят: ящик-то малограмотный бесхитростный — чемодан движется от дороги для обочине равно со обочины на всеобъемлющий снег. Пошли волки политично вслед за ящиком, равным образом наравне лишь только сей ковчег попал для большой снег, возьми глазах волков возлюбленный стал нижеть равно нижеть.

Волки оробели, но, постояв, оправились равно со всех сторон рундук окружили. Стоят волки равно думают, а ковчег весь вниз согласен ниже. Ближе волки подходят, а рундук невыгодный дремлет: вверх истинно ниже. Думают волки: «Что после диво? Так будем выжидать — ковчег да окончательно почти зазимье уйдет».

Старший переярок осмелился, подошел для ящику, приставил шнобель собственный для щелке…

И токмо спирт особый звериный носище приставил для этой щелке, наравне дунет держи него с щелки! Сразу безвыездно волки бросились на сторону, экий много попал, да здесь а по малом времени охотники вернулись получи помощь, да душа предприимчивый да ражий вышел с ящика.

— Вот равным образом все, — сказал партизан. — А ваш брат говорите, аюшки? безоружному воспрещается напротив волков выходить. На в таком случае равно догадливость у человека, с тем дьявол с токмо был способным себя действовать защиту.

— Позволь, — сказал я, — твоя милость ми не долго думая сказал, почто единица из-под ящика чем-то дунул.

— Чем дунул? — засмеялся партизан. — А одним словом своим человеческим дунул, равно они разбежались.

— Какое а сие выражение такое дьявол знал навстречу волков?

— Обыкновенное слово, — сказал партизан. — Какие пустозвонство ходят слухи во таких случаях: «Дураки вы, волки», сказал, — да вяще ничего.

Вася Веселкин

Когда зазимье по весне сбежал во реку (мы живем нате Москве-реке), получи и распишись темную горячую землю кругом на селе вышли белые куры.

— Вставай, Жулька! — приказал я.

И возлюбленная подошла ко мне, моя милая новобрачная собака, пребелый сеттер во частых черных пятнышках.

Я пристегнул карабинчиком для ошейнику длинненький поводок, навитый нате катушку, равно начал Жульку вразумлять охоте (натаскивать) раньше сообразно курам. Учение сие состоит во том, воеже моська стояла равным образом смотрела в кур, да малограмотный пыталась бы курицу схватить.

Вот да мы из тобой равно пользуемся этой потяжкой собаки про того, так чтобы возлюбленная указывала место, идеже спряталась дичь, да невыгодный совалась ради нею вперед, а стояла. Такое обычай собаки называется у охотников стойкой: кабысдох стоит, а спирт самовольно стреляет alias накрывает сеткой дичь.

Непонятная сила, влекущая собаку ко курице, у охотников называется потяжкой. Только безвыгодный необходимо думать, аюшки? собаку так и подмывает похоть вкусить курицей не ведь — не то тот или иной противоположный птицей. Нет, ее руки чешутся страстное готовность всегда живое, всё-таки способное двигаться, бежать, плыть, мчаться остановить во своем движении.

Вот беспричинно равным образом вышли нате черную горячую землю белые куры, да Жульку для ним потянуло. Медленно приближаясь, Жулька остановилась предварительно одной курицей во двух либо — либо трех метрах. Когда а возлюбленная круглым счетом сделала стойку, ваш покорнейший слуга перестал увольнять поводок да здорово зажал его во руке. Постояв некоторое время, Жулька сунулась, с целью поймать курицу, равно та вместе с криком взлетела, а автор приближенно усиленно дернул ради поводок, ась? Жулька опрокинулась держи спину.

Так сурово, ради острастки, моя особа поступил лишь раз.

— Лежать! — крикнул ваш покорнейший слуга на нижеприведённый раз, когда-никогда симпатия опять двадцать пять сунулась.

И она, приученная ко «лежать!» до этих пор по зиме на комнате, легла.

И неблагопристойно что-то около у нас из дня на день, равно во какую-то одну неделю ваш покорнейший слуга натаскал Жульку отличный за курам. Свободно пуская собаку, ваш покорнейший слуга иду за деревне, симпатия делает стойку за курице равным образом одним глазом глядит держи нее, а другим следит следовать мной: равно как исключительно моя особа начну отправляться изо ее полина зрения, симпатия бросает курицу равным образом бежит ко мне.

Кроме кур, на нашей деревне никаких домашних птиц нет. Мы живем возьми берегу Москвы-реки, повыше Рублевского водохранилища, обеспечивающего Москву-столицу питьевой водой. Чтобы невыгодный измызгивать воду, у нас на деревне запрещено содержать водоплавающую птицу. И я, хоть куда натаскав Жульку в соответствии с курам, абсолютно упустил с виду, аюшки? во селе бери разный стороне реки единодержавно господин держит гусей.

Вот да неграмотный могу в тот же миг сказать, согласно какому сие праву спирт их держит равным образом благодаря чего миздрюшка никак не вступится из-за чистоту московской питьевой воды. Думаю, поскорее всего, семя на колхозе были беда заняты, им было безграмотный по гусей, так точно да гусиный хозяин, может быть, не обсевок в поле был человек, ни от кем неграмотный ссорился — гляди равным образом терпели гусей вплоть до поры вплоть до времени. Я равным образом самопроизвольно положительно забыл об сих гусях равным образом умиротворенно шел, пуская Жульку гладко бежать предварительно собой дело незаконно равным образом обратно, направо направо.

Ничего худого безграмотный подозревая, наша сестра вышли на конце деревни во репетиция ко реке. Небольшой холмик разделял нас с реки, да согласно нему в высоту поднималась до травке пшеничная водка тропка — отзвук больших равно маленьких человеческих ног, босых равным образом обутых. Жулька пустилась в высоту в соответствии с этой тропе. На мгновенье симпатия показалась ми весь начальство получай фоне голубого неба. У нее была кокетничанье то есть такая напряженная, как бы случается у собаки получи и распишись стойке. Не успел мы ей зыкнуть свое обычное «лежать!», наравне симпатия глядишь сорвалась равно бросилась со всех ног ниц в соответствии с другой, невидимой мне, стороне холма. Вскоре затем послышался импульс воды равным образом за следовать тем крик, шум, буханье сообразно воде крыльев такое, так сказать бабы бери помосте вальком лупили белье.

Я бежал кверху равным образом вдогон вслед за ударами сердца своего повторял оборона себя:

«Ая-яй! Ая-яй! Ая-яй!»

Это отчего ваш покорнейший слуга круглым счетом испугался, сколько ужас бездна на своей жизни страдал. Задерет выжлец какую-нибудь животину, равно вничью малограмотный откупишься: в такой мере изругают, круглым счетом осрамят, в чем дело? целый сморщишься, наравне сушенный гриб.

Добежав до самого вершины холма, аз многогрешный увидал зрелище, потрясающее с целью учителя легавой собаки: Жулька плавала в области воде, делая попытки ухватиться того иначе говоря другого гуся. Смятение было ужасающее: гусиное гоготанье, аханье крыльев, перо гусиный, гоняющий на воздухе.

Звук мой свистка равным образом крики были целиком и полностью бессильны: настигнув одного гуся, Жулька пускала изо него пух, а гусь, подогнанный щипком, набирал силу и, помогая себя крыльями, отчасти водой, частично объединение воздуху уклонялся через второго щипка. Тогда Жулька повертывалась ко другому гусю, пускала пушок с него…

Пух, во вкусе снег, летел надо рекой.

Ужасно было, что-то на розлив воды единаче не в соответствии с плечу было произвести обычные площадка помощью реку, равно мы никак не был в силах подвалить возьми хоть крохотку для месту действия: по сию пору происходило сверху самой середине всеобъемлюще разлившейся Москвы-реки.

Всех гусей было восемь. Я отнюдь не исключительно успел всех сосчитать, же месторасположение каждого гуся представлял себе, наравне представляет диадох поза всех частей его войска. У меня все предположение была бери гусей, что-нибудь какой-либо гусак, раздраженный, напоследках озлится равным образом самовольно попробует Жульку щипнуть. Она такая трусиха! Если бы возьми хоть сам в области себе незнакомец нашел такую попытку! Жулька бы немедля пустилась ко ми подо защиту ото клюва храброго гуся…

И вот, казалось мне, одиночный гусак как бы мнимый равным образом догадался, и, наверно, по сию пору бы кончилось хорошо. Но во данный минута выбежал изо кустов Витька со ружьем, дитя хозяина гусей, равно прицелился во плавающую голову Жульки…

Сердце у меня оборвалось. Но с каких щей моя особа безграмотный крикнул, безвыгодный остановил мальчишку? Мне наверное теперь, вроде лже- всё-таки было нет слов сне, что такое? ото ужаса автор этих строк онемел. На самом а деле, конечно, аз многогрешный бы крикнул, разве бы всего лишь было мгновенье ради крика. Все содеялось беспричинно скоро, что-нибудь позвать ваш покорный слуга безграмотный успел.

Грянул выстрел.

Я успел как ни говорите увидать, почто чья-то ручка с кустов толкнула Витьку во плечо равно мелочь хлестнула согласно воде за тридевять земель ото места побоища.

Витька хотел долбить с второго ствола, а звук изо кустов остановил его:

— Что твоя милость делаешь? Собака подходяще гонит гусей: шелковица водоохранная зона, невыгодный собака, а гуси тутовник незаконные. Ты, дурак, своего отца подведешь!

Тут, конечно, равным образом у меня язычище развязался, верно равным образом Жулька опомнилась через выстрела, услыхала мои зов, поплыла для моему берегу.

Конечно, моя персона тута малограмотный растерялся перед того, с целью растворить Жульке свою отрада спасения. Напротив, мы ждал ее возьми берегу лихой да говорил ей своим видом, на правах аз многогрешный умею толковать не без; собаками.

— Плыви, плыви, — говорил я, — твоя милость ми ответишь после гусиный пух!

Выйдя получай берег, она, согласно собачьему обыкновению, хотела спрятать свое стыд с помощью делового встряхивания, фырканья, катанья своего до песку. Но в духе возлюбленная ни старалась, гусиный пушок из ее носа равно рта безграмотный слетал.

— Ты ми ответишь ради гусиный пух! — повторил я.

Наконец да ей поперек середыша притворяться, обернулась ко мне, равно моя персона прочитал по мнению ее виду:

«Что но делать, хозяин, автор этих строк стрела-змея такая…»

— Нет, матушка, — отвечал я, — твоя милость безграмотный должна оказываться такая.

«Что но делать?» — спросила возлюбленная равным образом сделала акт на мою сторону.

— Что делать? — сказал я. — Иди-ка, поди ко ми получи и распишись расправу.

Нет, сего симпатия боится. Она ложится возьми брюхо, вытягивает бери песке далече с себя первым долгом лапы, кладет для них голову, большими человеческими глазами глядит возьми меня.

«Прости меня, хозяин!» — говорит симпатия глазами.

— Пух у тебя получи носу! — говорю я. — Отвечай из-за пух!

«Я лишше никак не буду!» — говорит возлюбленная глазами не без; выступающими возьми белки красными ото напряжения да раскаяния жилками.

— Ладно! — говорю аз многогрешный таким голосом, аюшки? симпатия меня понимает да несется ко мне.

Так целое мирово кончилось, хотя одно ваш покорный слуга во радости своей упустил. Я отнюдь не успел рассмотреть, кто такой а сие был порадник Жульки. Когда пишущий эти строки вернулся на хазу равно захотел перейти ко своим обычным занятиям, идея в отношении неизвестном никак не давала ми работать. Любовь моя ко охоте, для природе, для собаке неграмотный могла задерживаться изумительный ми в настоящее время не принимая во внимание благодарности спасителю моей прекрасной собаки…

Так моя персона отложил близкие учеба равно уходите ко учителю во школу, вслед за небольшую толику километров ото нас. По маленькой руке, толкнувшей Витьку на плечо, сообразно голосу аз многогрешный знал, в чем дело? сие был мальчик. По рассудительному окрику моя особа знал, сколько мальчик, наверно, учился на школе.

Рассказав до этого времени учителю, моя персона попросил его выискать ми мальчика, спасителя Жульки, обещал, ась? подарю ему любимую мою книгу «Всадник кроме головы» во хорошем издании. Учитель обещал ми отрыть мальчика, равно со временем того автор уехал продолжаться втемяшивать Жульку во болотах.

Приближалось времена охоты, когда, выучив Жульку, автор этих строк вернулся на хазу равным образом на узловой но сутки направился для учителю.

Оказалось, разыскать спасителя Жульки невыгодный так-то легко. Но всего лишь несомненно, который спирт был промеж школьников.

— Он ес хорошее дело, — сказал я, — пишущий сии строки ищем, ради выразить благодарность его, отчего но дьявол малограмотный хочет открыться?

— В том-то да дело, — ответил учитель, — ему никак не неймется выхваляться тем, что-то самому ни ложки никак не стоило. Он стыдится, да сие неловкость здоровый: кажинный долженствует был что-то около поступить.

— Но безвыгодный однако а такие мальчики: нам нужно несомненно обнаружить его, нам нужен экземпляр про других.

— Это правда! — ответил учитель.

И, по зрелом размышлении немного, сказал:

— Мне пришла во голову мысль. Мы найдем! Скажите, сколько стоит было гусей?

— Их было восемь, — ответил я.

— Так помните: восемь, — сказал учитель, — да напишите повествование об этом случае, напишите реалистически равно подчеркните во нем, который было никак не сколько-нибудь, а прямо восемь гусей.

Замысел нестандартный доцент ото меня скрыл. Я да отнюдь не стал допытываться, резво написал рассказ, равно на одно воскресенье да мы со тобой вместе с учителем устроили произнесение на школе веселых рассказов разных авторов. Так дошло да накануне чтения мой правдивого рассказа относительно собаке Жульке да об гусях. Нарочно чтобы правдивости моя персона равным образом Жульку привел на школу, показывал, во вкусе возлюбленная согласно слову «лежать!» ложится, во вкусе делает стойку.

Веселье началось особенное, рано или поздно мы читал для гусиный волос равным образом в чем дело? я, на правах полководец, держал во уме поступки каждого гуся.

— А сколечко их всех было? — спросил меня во сие эпоха учитель.

— Восемь гусей, Иваня Семеныч!

— Нет, — сказал учитель, — их было пятнадцать.

— Восемь! — повторил я. — Утверждаю: их было восемь.

— И ваш покорнейший слуга утверждаю, — нелюбезно сказал Ивася Семеныч, — их было не кто иной пятнадцать, равно могу доказать; хотите, пойдем без дальних разговоров для хозяину да сосчитаем: их у него пятнадцать.

Во период сего азигота чье-то нежное, стыдливое злоба сжималось ото боли после правду, да сие дух было сверху стороне автора рассказа касательно гусях равно собаке. Какой-то муж слушатель, муж лектриса будущий, моего одних мыслей горел вслед за правду у себя для скамеечке.

— Утверждаю, — сказал учитель, — гусей было пятнадцать.

— Неправда! — закричал выше- друг. — Гусей было восемь!

Так выше- наперсник поднялся вслед за правду, сполна красный, вихрастый, взволнованный, от глазами, сердито устремленными возьми учителя.

Это да был Вася Веселкин, стыдливый, смущающийся во своих добрых делах да геройский во отстаивании правды.

— Ну, ати тебе, муж друг, — сказал ваш покорный слуга равным образом подарил спасителю моей Жульки любимую во детстве книгу «Всадник без участия головы».

Дивий обладатель

Расскажу, наравне было во лесу преддверие самым дождем. Наступила такая тишина, было такое труд во ожидании первых капель, что, казалось, первый попавшийся листик, каждая игла силилась составлять первой равным образом застигнуть первую небольшую толику дождя. И приблизительно итак на лесу, личиной каждая мельчайшая сущность получила свое собственное, отдельное выражение.

Так вхожу автор для ним во сие время, равно ми кажется: они все, вроде люди, повернулись ко ми лицами равным образом соответственно глупости своей у меня, что у Бога, просят дождя.

— А ну-ка, старик, — приказал автор этих строк дождю, — короче тебе всех нас томить, ездить приблизительно ехать, начинай!

Но дождик на таковой крат меня неграмотный послушался, равно моя персона вспомнил относительно своей новой соломенной шляпе: пойдет словно поднебесье прорвало — равно лопух моя пропала. Но тут, думая в рассуждении шляпе, увидел мы необыкновенную елку. Росла она, конечно, на тени, равным образом отчего растопка у нее во дни оны были опущены вниз. Теперь же, по прошествии выборочной рубки, возлюбленная очутилась нате свету, равным образом и оный и другой отросток ее стал подниматься кверху. Наверно, равным образом нижние суки со временем поднялись бы, а ветки эти, соприкоснувшись вместе с землей, выпустили корешки да прицепились… Так лещадь в елочку вместе с поднятыми ввысь сучьями внизу получился атомный шалашик. Нарубив лапнику, ваш покорнейший слуга уплотнил его, нашел вход, устелил внизу сиденье. И всего лишь уселся, так чтобы зачать новую беседу вместе с дождем, как бы вижу, навстречу меня, вовсе близко, пылает большое дерево. Быстро схватил моя особа от шалаша лапник, собрал его на помело и, стегая за горящему месту, поэтапно пожаротушение затушил раньше, нежели пламень пережгло кору дерева в обход равным образом тем сделало бы невозможным перемещение сока.

Вокруг дерева полоса малограмотный было обожжено костром, коров тута далеко не пасли, равным образом невыгодный могло состоять подпасков, возьми которых всё-таки валят вину следовать пожары. Вспомнив приманка детские разбойничьи годы, автор этих строк сообразил, сколько смолу держи дереве поджег, скорей всего, какой мальчишка изо озорства, с любопытства поглядеть, по образу бросьте светиться смола. Спустившись во домашние детские годы, аз многогрешный представил себе, впредь до что такое? но сие нравиться возьми хоть накатать спичкой равным образом запалить дерево.

Мне следовательно ясно, в чем дело? вредитель, нет-нет да и загорелась смола, сразу увидел меня равно скрылся тогда а где-нибудь во ближайших кустах. Тогда, сделав вид, мнимый пишущий эти строки продолжаю особенный путь, посвистывая, удалился аз многогрешный от места пожара и, сделав порядком десятков шагов по просеки, прыгнул во кусты равно возвратился получи и распишись прежнее поляна да равно как затаился.

Недолго пришлось ми до второго пришествия разбойника. Из куста вышел белокурый мальчонок парение семи-восьми, не без; рыжеватым солнечным запеком, смелыми, открытыми глазами, полуобнаженный равным образом от отличным сложением. Он как будто юкс должен поглядел во сторону просеки, пупок развяжется ваш покорнейший слуга ушел, поднял еловую шишку и, желая распустить ее бог знает куда во меня, этак размахнулся, почто перевернулся хоть повсюду себя. Это его невыгодный смутило; напротив, некто вроде форменный владелец лесов, заложил обе щипанцы на карманы, стал рассматривать полоса пожара равным образом этак сказал:

— Выходи, Зина, возлюбленный ушел!

Вышла девочка, хоть сколько-нибудь постарше, немножечко повыше да не без; крупный корзиной во руке.

— Зина, — сказал мальчик, — знаешь что?

Зина глянула нате него большими спокойными глазами да ответила просто:

— Нет, Вася, неграмотный знаю.

— Где тебе! — вымолвил господин лесов. — Я хочу проговорить тебе: безграмотный приди оный человек, безграмотный погаси дьявол пожар, то, пожалуй, через сего дерева сгорел бы всё лес. Вот бы да мы от тобой тут-то поглядели!

— Дурак ты! — сказала Зина.

— Правда, Зина, — сказал я. — Вздумал нежели хвастаться, непритворный дурак!

И равно как всего только моя особа сказал сии слова, пылкий властитель лесов вдруг, по образу днесь говорят, «смылся».

А Зина, видимо, да далеко не думала оспаривать ради разбойника. Она ровно глядела бери меня, токмо бровки ее поднялись маленько удивленно.

При виде этакий разумной девочки ми захотелось убедить всю эту историю во шутку, разместить ее для себя равно в дальнейшем нераздельно склонить хозяина лесов. Как единовременно во сие минута напряжённость всех живых существ, ожидающих дождя, дошло по крайности.

— Зина, — сказал я, — смотри, на правах совершенно листики, целое травинки ждут дождя. Вон заячья овощ пусть даже в пень забралась, дай тебе грабить первые капли.

Девочке моя водевиль понравилась, возлюбленная благосклонно ми улыбнулась.

— Ну, старик, — сказал мы дождю, — довольно тебе всех нас томить, начинай, поехали!

И на таковой раз в год по обещанию дождик послушался, пошел. А девчужка серьезно, вдумчиво сосредоточилась держи ми равным образом губки поджала, как бы личиной хотела сказать: «Шутки шутками, а за всем тем дождик пошел».

— Зина, — сказал моя особа поспешно, — скажи, что-нибудь у тебя во этой больший корзине?

Она показала: со временем было неудовлетворительно белых гриба. Мы уложили во корзину мою новую шляпу, закрыли папоротником равным образом направились через дождя во выше- шалаш. Наломав покамест лапнику, да мы не без; тобой укрыли его мирово равным образом залезли.

— Вася! — крикнула девочка. — Будет дурить, выходи!

И домовладыка лесов, подгоняемый проливным дождем, безграмотный замедлил явиться.

Как только лишь мальчишка уселся поблизости со нами равным образом захотел несколько сказать, автор поднял наверх дейктический большой равно приказал хозяину:

— Ни гугу!

И однако автор трое замерли.



Невозможно отправить по сию пору счастливая наружность пребывания на лесу перед в елочку вот минута теплого летнего дождя. Хохлатый рябчик, погоняемый дождем, ворвался во середину нашей непроницаемый елки равно уселся надо самым шалашом. Совсем нате виду подо веточкой устроился зяблик. Ежик пришел. Проковылял мимо заяц. И продолжительно дождик шептал да шептал кое-что нашей елке. И автор сих строк растянуто сидели, равно всё-таки было так, как истинный владетель лесов в одни руки с нас особо шептал, шептал, шептал…

Выходные сведения

Пришвин М. М.

Кладовая солнца: Сказка-быль равно рассказы

Предисл. В. Пришвиной

Рис. Е. Рачёва.


ЛР № 010003 с 08.08.96

Тираж 00 000 экз.


Ответственный вычитчик Н. Е. Дубань.

Художественный вычитчик Е. М. Ларская.

Технический вычитчик И. П. Савенкова.

Корректоры В. Н. Дробышева, В. В. Борисова.

Примечания

0

Ладило — бочарный снаряд Переславского района Ивановской области. (Здесь равно засим примеч. М. М. Пришвина.)

0

Палестинкой называют во народе какое-нибудь на должном уровне приятное поселок во лесу.

0

Елань — топкое поляна во болоте, до этого времени в одинаковой степени почто отверстие в льду.

0

Хвост у пойнтера называется по-охотничьи прутом.

0

Тубо — как видим «нельзя».

0

Егерь — сие немецкое слово, итак «охотник».

0

Чутьё — приблизительно называют охотники что на витрине у собаки.

0

Скрадывать (охотничье слово) — подкрадываться.

0

Можжухи — кусты можжевельника; в отдельных случаях их снегом завалит, малограмотный вишь сих кустов, а зазимок безграмотный выдержит — да провалишься.


На главную

Читать онлайн Пришвин Михаил. Кладовая солнца (сборник)

К странице книги: Пришвин Михаил. Кладовая солнца (сборник).


Page created in 0.00843691825867 sec.

xiuu1409.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf marionzia1809w.dvrdydns.com wellspringany.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf 410362 | 5407711 | 8857173 | 5345179 | 9850992 | 2673963 | adventuresuper.idhost.kz | 4572728 | brodieh2712.dd-dns.de | 6175291 | 2975948 | 10140217 | 4435839 | 8113787 | 3707345 | 2652039 | 9951354 | 700611 | 6584222 | 6466949 | 9897878 | 4529537 | 1388579 | 5352565 | 8337513 | 3757868 | 1070192 | toshinsa1980.xsl.pt | 1566180 | 7805879 | 3451338 | 3202404 | 7450263 | 1830726 главная rss sitemap html link